Секрет лечения не так уж и важен.

—Сотриголова. —Линчеватель удивленно развернулся к герою, как-то боязно выдыхая. —Ребёнок. Я рад что с тобой всё в порядке. Ты вчера не был в патруле?— Айзава смягчился в лице и сел на край крыши, похлопав по месту рядом. Линчеватель неуверенно присел, при это оставаясь напряжённым и готовым сбежать в любой момент. Айзава нахмурился на подобное. Неужели у них случился откат за время его отсутствия и ребёнок опять его остерегается? —Был кое-чем занят. —Изуку не видел смысла в более подробном ответе. Всё таки сам герой не посвещал линчевателя в свои дела, из-за которых не патрулировал почти неделю. Так почему ребёнок должен оправдываться из-за одного дня? Айзава понимающие кивнул, а потом перевёл взгляд на небо. Между ними повисло молчание. Герой не знал, как начать разговор. Изуку же вообще не видел в нём смысла. —Если у тебя проблемы в семье ты можешь рассказать мне. Мы недавно помогли ребёнку из неблагополучной семьи. Тебе тоже поможем, но тебе надо довериться нам.—Сотриголова серьёзно смотрел на линчевателя. —Есть разница между просто ребёнком из плохой семьи и тем кто занимался незаконными делами. —Удрученно проговорил Изуку, задумываясь. Правильно. Если Айзава узнает о линчевательской жизни Изуку, то сдаст его в полицию. А потом из-за этого он если даже не окажется в детской колонии, то получит пометку в документах. Благодаря ней он не сможет поступить во многие учебные заведения, а тем более устроиться на нормальную работу. Тогда ему останется только уйти из этой жизни. По крайней мере Изуку был в этом убеждён. Была конечно программа реабилитации, но он сомневался что её будут применять к беспричудному по документам ребёнку. —Есть, но и тебя ещё можно спасти. Ты ещё не пересёк черту и никого не убивал. Существует программа реабилитации, после которой ты сможешь поступить в Юэй. —Голос Айзавы звучал уверенно, но Изуку боялся доверять ему. Его просто обманывают. От него хотят избавиться. Возможно так будет правильней, но Изуку лучше спасёт больше жизней в патрулях, чем умрёт как беспричудный Деку. Возможно он просто эгоистичен. —Я.... Я не готов довериться взрослым. Они обманывают, а потом избавляются, как от ненужных вещей.—Изуку положил руку на сердце. В груди всё сжалось. Ребёнок наконец-то озвучил свои мысли, но от этого не стало легче. Герой нахмурился. Видимо линчеватель ещё больше травмирован в душе, чем он мог до этого увидеть. Значит у него вряд ли получиться уговорить ребёнка согласиться на помощь. Значит ему остаётся полностью брать ситуацию в свои руки. —Давай я приготовлю документы для программы реабилитации и мы завтра в тоже время тут встретимся. Ты сам их сможешь изучить и вписать имя, если захочешь. Я не буду тебя заставлять, хорошо?—Айзава медленно поднялся и протянул руку ребёнку. Вроде бы незначительная ситуация, но от её исхода многое зависит. Линчеватель минуты две молча смотрел на протянутую конечность, перед тем как боязливо взяться за неё. Дальше всё зависило от Сотриголовы. Он мог прямо сейчас связать линчевателя и сдать его в полицию. Это было самым быстрым и простым решением. Но это также окончательно подорвало бы доверие ребёнка ко всем людям. Он окончательно бы закрылся в себе и никакой психолог не помог бы. Айзава не хотел такого исхода. Именно поэтому он с тяжёлым грузом на душе отпустил руку ребёнка, позволяя ему скрыться за крышей здания. Вздохнув, Айзава направился в сторону своего дома. Всё таки там его ждёт ещё один проблемный ребёнок.

***

Изуку на скоростях влетел в окно. Слегка задыхаясь, он вышел из комнаты героя и закрылся в своей. Он успел в последний момент. Как только он лёг на кровать, притворяясь спящем, в квартиру зашёл Айзава. Герой что-то поделал в комнате, а потом тихо заглянул к нему. К счастью он долго не задержался и вернулся в свою комнату. Изуку вздохнул, радуясь такому окончанию партруля. Всё оказалось не так уж и плохо, как он изначально предполагал. Хотя у него теперь ощущение, будто Сотриголова что-то задумал в отношении к линчевателю. Но это проблемы будущего него, а сейчас можно и поспать.

***

—Ты хорошо спал?—Спросил Айзава, замечая что ребёнок более бодрый, чем вчера. —Угум.—Изуку ответил даже не кивков, значит у него на удивление хорошее настроение. Они в спокойной атмосфере позавтракали, больше не говоря и слова. Затем Айзава сел за документы для линчевателя. Изуку же расположился не далеко, напротив телевизора, и смотрел новости. Параллельно он записывал свой анализ, чтобы позже было меньше работы. Возможно было рискованно писать его при герое, но Изуку не собирался его кому-то отправлять от лица К-аналитик-Б. Так что даже если герой его увидит, ничего страшного. —Тебе надо будет посетить некоторых врачей. Есть некоторые прививки, которые делаются в твоём возрасте. Да и общий анализ твоего физического и психологического состояния не будет лишним. Тебе его давно не делали.—Айзава посмотрел ребёнку в глаза, замечая страх в них. Прививки? Те которые делается в руку, плечо или под лопатку? Возможно последние два участка кожи были почти не тронуты, только в ожогах, но руки были в царапинах, о происхождении которых слишком легко догадаться. Хотя это ещё цветочки, по сравнению с общим физическим анализом. На Изуку накатывали волны ужаса и отчаяния. Дыхание сбилось, а кислород с огромным трудом поступал в организм ребёнка. —Блять.—Тихо проговорил герой, бросившись к ребёнку. Он никак не мог ожидать, что известие о медосмотре приведёт к новой панической атаке. Неужели это ещё один триггер для ребёнка? Но что могло стать поводом для него? Как же всё таки трудно с проблемными детьми.

***

—Здравствуйте. Я здесь по делу Мидории Изуку. Мне сообщили, что у ребёнка теперь другой опекун. И он перевёл мальчика на домашнее обучение, что вызывает у меня некоторые опасения. Могу ли я встретиться с ребёнком?—Бакуго Мицуки заявилась в полицейский участок с утра, с подобным заявлением. Цукаучи устало вздохнул, потирая виски. Уже почти две недели прошло, и он надеялся что никто из родственников и знакомых Мидорий не явиться. Но его надежды были напрасны. —А кем вы собственно является для мальчика?—Детектив не собирался халатно относиться к людям, которые хотят встретиться с ребёнком. Изуку был затравленным ребёнком, которому не к кому было обратиться за помощью. Так почему же именно сейчас эта женщина заволновалась о его благополучие? —Я хороший друг семьи. С его матерью не кровные сёстры и с его покойным отцом хорошо общалась. Мой ребёнок лучший друг Изуку с детсва. —Мицуки так подробно распиналась о своей близости с семьёй Мидории, что Цукаучи захотел скривиться.