Неконфетный вкус скакалки

      - Митька! Конфеты!       Голос Павла в прихожей радостен.       Никто не ответил.       Из кухни вышла, вытирая руки о фартук, жена.       — Гуляет что ли Митяй, Галя?       — В комнате. Тебя ждет.       — Что случилось?       — Собрание в школе было. Лучше б, Паш, не ходила…       Коротко стриженый худощавый 12-летний мальчик второй час стоит на коленях, уткнувшись носом в простенок между шкафами в гостиной. Мама поставила, сразу как вернулась с родительского собрания в школе.       — Вот придет отец — он с тобой разберется!       И сейчас мальчишка все больше сжимается, слушая тихий голос мамы и яростно мощный отцовский баритон.       — Где он?! Запорю паршивца!       Скрипнули жалобно плитки старенького паркета в коридоре. Хлопнула дверца шкафа.       — Павел?! Этим?!       — Да! Этим! Иди на кухню, Галя.       Она села на табурет, бездумно сдвинув приготовленные к ужину тарелки и чашки.       Стукнула с силой захлопнутая дверь.       Митька обреченно оглянулся. Порка безоговорочно неизбежна. Только перед ним сейчас не жгуче болючий, но все же привычный уже мальчишеской попе ремень. Отец стоит на пороге, растягивая в руках сдвоенную скакалку.       Скручено враз покрасневшее ухо. Рывок на центр комнаты. Шварк на четвереньки.       — Штаны!       Дрожащие руки завозились с завязками серых тренировок.       Медлить отец не дал. Разрывая резинку, сдернул вместе с бело-голубыми трусами.       Размеренно выстреливающие шлепки. Судорожно захлебывающийся визг.       Едва выдержав еще пару отчаянных воплей — никогда сын не кричал так пронзительно, — Галя подошла к закрытой двери.       Голос мужа спокойно и ровно вещает:       — Это — двойка! Это — вторая! На! На! На! Смирно стоять! Опоздание — вот! Вот! Вот! Встать! Плюс 10. Задницу выше! Плюс 5. И за драку! Раз! Два! Три!       Она толкнула дверь. Глянула. Чего не делала никогда.       Павел стоит посреди гостиной. Зажата между ног тонкая шея. Вертится вихрастая голова. Елозят по полу коленки. Руки хватаются за брюки отца. Виляет повернутая к двери голая попа. А сверху высоко поднимается и резко опускается рука. Полня худощавые ягодицы багрово-синими вспухшими полосками.       — Павел! Остановись!