Как будто ты ждала...

      Оророн пустым взглядом переводил взгляд то на мемориал памяти, то на сидящего, на троне Капитано. Вроде и вот он здесь перед ним, стоит лишь рукой потянуться, но нет. Не было все так просто. Мужчина просто сидел. Как фарфоровая статуэтка, пока его грудная клетка вздымалась так, будто он на самом деле был жив, но это был лишь обман для гетерохромных глаз Оророна, и его ушей, когда он в очередной раз с надеждой прижимался к Капитано. Грустный вздох вырывался в очередной раз, неконтролируемо. Оророн не расстраивался куда больше. Просто он достиг предела в своих тихих страданиях по дорогому сердцу и душе человеку.              Он мог бы с легкостью стянуть маску и посмотреть на его лицо, но… Какая разница? Капитано не сделал этого при жизни, так какое Оророн право имеет сейчас?              Парень уходит так же незаметно от охранников, как и проник, и только покинув подземелье, он позволяет себе тихо шмыгнуть носом и пойти дальше, домой.       

      ***

             Ситлали наматывала круги на дворике. Женщина ждала путешественника, ей нужно было… Узнать как ее внук. Не зря ведь ее считают самой мудрой старейшиной. Глаз наметан. Хотя, было несложно заметить, как Оророн привязался к Первому предвестнику. Он действительно восхищался им, уважал и хотел быть ближе к теплому крылу, которое к удивлению было открыто для всех пострадавших.              Потеря в лице Капитано была действительно значимой. Ситлали сама несколько раз приходила к мемориалу и оставляла цветы. За такое, казалось бы, короткое время Первый предвестник успел изменить свою дурную славу среди народа Натлана в совершенно иную сторону.              — Путешественник! — женщина подпрыгивает от тихого кашля за спиной и резко оборачивается, - Почему так долго? Ахх, в прочем неважно. Главное что ты пришел! Итэр… — Ситлали нервно кусает губу и вздыхает. Она ведь сама пригласила… — Ты не мог бы заглянуть к Оророну и передать ему вот это? — в ее руках оказывается корзинка, — Там мармелад, карамель, пастила и отвар из трав.              — Странный набор. — Паймон задумчиво трет подбородок, и аккуратно приподняв полотенце, заглядывает в корзину.              — В последний раз он мне говорил, что ему снятся кошмары… Вот.              — Понятно почему, — задумчиво отвечает Итэр.       Ситлали вздрагивает. Хоть путешественник большую часть времени молчал, но он был достаточно наблюдательным и внимательным, чтобы делать правильные выводы. Получив кивок Итэра, который означал, что он все сделает, Ситлали выдохнула и опять отметила на карте домик внука. Она заглянет к Оророну вечером, а пока нужно доделать работу.       

      ***

             — Братан, ты опять ходил к нему? — Ифа поправляет свою шляпу небрежным движением и садится рядом на корточки, пока Оророн медленно гладит большие листья свеклы.              — Не хочу, чтобы он думал, что я забыл о нем. — Оророн улыбается без задних мыслей, хотя глаза быстро становятся кристальными, что подмечает Ифа но решает промолчать. — Заходил Итэр и передал мне лекарства и сладости. Хочешь?              — Лекарства? — Ифа мягко толкает Оророна в бок, на что парень улыбается и машет головой.              Ифа понимал, что Оророну вроде как и нужна поддержка, но… Наверное, ему просто нужно это пережить. А сам ветеринар постарается не уснуть навечно, как это сделал Капитан. Хотя, Ифа имел подозрения, что Капитано был намного больше чем просто другом…       

      ***

      

      Мрачные дни становятся серыми неделями, постепенного перетекая в месяца. Тяжело смирится, что рядом нет человека, который стал тебе настолько дорог. Оророн бы даже назвал Капитано своей родственной душой, в мыслях конечно… Не стоило зазнаваться. Хотя, почему-то парень был уверен, что Капитано не против признания факта не просто сотрудничества, а и дружбы. Горькая правда заключалась лишь в том, что Оророн не узнает. А на вопрос получит только бездушное молчание.              Вместе с другом Оророн лишился и первой любви. Она была довольно жестокой как для первого раза, но все же… Юноше казалось, что более он никогда и никого не полюбит так же сильно как его. Такой близкой звезды, и в то же время угасшей на глазах. Оставалось лишь молиться, что душа Капитано нашла покой как и другие ее сородичи. А пока Оророн продолжит приходить каждый день к нему, поправлять чужую одежду, начищать меч до блеска и с тихими извинениями за беспокойство возвращать на место, в руку воина.              Года летели неумолимо быстро, а Оророн помнил. Дабы не ворошить зажитые с трудом раны пришлось сократить посещение мемориала, но оно не свелось к минимуму. В свои 25 Оророн так и не обзавелся семьей, и даже бабушка и старейшины, бубнившие первые два года о женитьбе, умолкли. Скорее всего, Ситлали поняла все слишком хорошо, и постаралась оградить внука от сплетней.              Оророн часто приходил и, позволяя себе аккуратно примоститься на чужом колене, тихо что-то рассказывать о прошедшей неделе, попутно осторожно приглаживая мех на шубе. С годами он стал немного грубее, но Оророну как впервые было приятно утыкаться в него лицом и вынюхивать что-то.              — Ах! Я думаю, тебе бы понравился этот цукини. Я оставлю корзину здесь, ладно? Может пригодиться.              Оророн цокает языком и качает головой. Это не смешно, даже близко нет. Какой толк от попыток приободрить свое эгоистичное эго?              Не смотря на все это, лучше стало на мизерный процент. Пускай он и перестал утирать мокрые глаза от наступающих слов при одном лишь упоминании Капитана (это необязательно был он, вполне могло быть упоминание титула). Пускай и перестал пить таблетки в конских дозах. Но боль это заглушить не могло. Кажется, она ютилась глубоко внутри, ее невозможно было искоренить как морковку. Оставалось смиренно менять мокрую наволочку подушки каждый день. Капитано бы не одобрил. Оророн знал и старался не думать об этом, не думать о разъедающем изнутри страхе, о будущем. О себе. О них. Будь бы рядом Капитано, он бы точно что-то придумал…             

***

             Наверняка, как и в Тейвате так и за его пределами существует понятия перерождения. После смерти души ищут свое освобождение и некоторые находят его в лице нового человека, тела или разума. Оророну оставалось только надеяться, что душа Капитано упокоилась. Впервые за чертовы 500 лет.              Мысли о том, что Оророн мог бы помочь достичь покоя Капитано иными способами не отпускала, и по сей день. Они могли бы что-то придумать вместе… Хотя не факт, что были другие варианты.              Оророн клянется себе, что если вдруг в следующей жизни они встретятся, то он будет смелее и увереннее! Точно сможет быстро добиться расположения Капитано (как в первый раз) и сделать его счастливым, избавив от мучений.              А потом Оророн вспоминает о том, что он не полноценный. Его душа лишь жалкое подобие той, которая заслуживает на еще один шанс и новый мир. Душа, склеенная руками Первого.       Везде был только он. Мысли о Капитано поглощали с каждым годом сильнее, казалось, что этот траур прекратиться только внешне, но внутри останется также холодно и больно как в первый раз. Быстрее бы умереть…              — Прошу прощения?              Оророн, до этого сидевший на скамейке с закрытой головой руками, как в дешевых мангах бабушки, поднимает голову на голос.              — Вам солнце голову напекло? Нужна помощь? — мужчина протягивает руку, а Оророн даже выдохнуть не может.              От чего-то живот так сильно скрутило, а легкие, казалось, не собираются помогать и поддерживать дыхание, только лишь бешеное сердцебиение напоминало, что он еще жив. В отличие от… Неважно… Не стоит думать об этом прямо сейчас, пока с ним говорит другой человек.              — Я в порядке, спасибо… — на грани слышимости бурчит Оророн с надеждой, что его услышат и отвяжутся. Не мешайте ему проводить очередной сеанс самокопания (со слов Ифы).       Но, нет. Мужчина, напротив, подсаживается. Оророн, с толикой раздражения поворачивается к нему, дабы разглядеть потенциального собеседника. Так странно…              — Извините, за навязчивость, — глубокий голос звучит тихо, казалось прямо над ухом. Оророн сопротивляется поддаться желанию подсесть еще ближе. — Мне показалось, что мы знакомы.              Оророн пару раз моргает и поворачивается, чтобы лучше рассмотреть мужчину. Волосы длинные, черные как смоль и аккуратно зачесаны, несколько коротких прядей обрамляют бледное, аристократическое лицо. Оророн щуриться, чтобы получше рассмотреть черты. Глаза холодного синего цвета смотрели на Оророна с непривычной теплотой, но она не казалась странной или отторгающей, скорее… Такой родной что ли? Ему не хватало присутствия этого взгляда.              Мужчина этот был одет немного странновато для Натлана. Ну, в доспехах он знал только одного человека, еще шуба у него такая… Погодите-ка.              Пока Оророн погрузился в собственные мысли и чувства, незнакомец продолжил:              — Это так странно. Я не помню ничего, даже своего имени, но как только увидел вас я почувствовал притяжение. — мужчина упирается лбом в ладонь и усмехается с собственной наивности. Какая нелепица… — Прошу прощения, наверное, мне стоит уйти, — он, опершись о свой меч, встает, — А вы не сидите на солнце.              Со страхом, что он снова ускользнет, Оророн цепляется за чужую руку как за спасательный круг своими двумя.              — Я тоже. — дыхание сбивается в очередной раз, пока Оророн пытается удержать мужчину. Так, будто он вырывается, хотя незнакомец неподвижно замирает и глядит на него, не вырывая руки. — Я… Оророн. — мальчишка опускает голову, а вместе с ней и руки.              Щеки краснеют, мальчишка борется с желанием снова уткнуться в руки и начать думать о своей несладкой жизни и вообще как он докатился до такой жизни, что в каждом случайном рыцаре пытается рассмотреть его черты и даже не может увидеть улыбку другого.      

***

      — Тебе не стоит так резко возвращаться в его жизнь! — Ситлали ворчит и складывает руки на груди. — Мой малыш только начал возвращаться к нормальной жизни! Ну, в плане… Не скрывает от меня что снюхался с Фатуи, тьху!              — Ситлали, но он ведь взрослый уже… — Мавуика вздыхает на причитания подруги. — Оророн взрослый мальчик. Ты не думаешь, что скрывать от него правду будет жестоко?              — Все нормально… Старейшина права. — Капитано поправляет серебряные наручи, а потом поправляет волосы, посматривая в зеркало. — Я буду осторожен.              — Смотри мне! Если опять вгонишь его в депрессию, я вот этими вот руками выцапаю твою душу, посажу в банку, и подарю ему! — Ситлали активно жестикулирует и трясет Мавуику за шею, Капитано хмурится мысленно выдыхая. Не хотелось оказаться на месте бедного архонта еще раз.              Он бы причинил мальчишке куда больше боли, останься тогда рядом. Он бы не смог уберечь ни его, ни страну, в которой видел свое плачевное прошлое. Он не помнил, как очнулся от сна на алтаре Царства Ночи, усеянного сесилиями. Не помнил как добрался до того самого света в конце тоннеля. Шел лишь на ощущения присутствия надломленной души, такого тусклого, но в тоже время сильного.              Оророн спасал его из раза в раз. Теперь его очередь… Это уже казалось какой-то аксиомой. Оророн помогал ему, а Капитано старался вернуть долг как можно быстрее. Впервые спасши мальчишку от верной гибели, появилось глупое, но неимоверно сильное желание защитить. Прямо как верный и большой пес в руках маленького, но такого же храброго хозяина. Он искупит вину за слезы, бессонные ночи сполна. Стоит только немного привыкнуть Оророну к факту присутствия нового человека. Пару месяцев, не более. Капитано просто боится, что сам не выдержит. Хотя, мальчик не глупый, по этим разноцветным глазам было ясно, что он сразу догадался, что за странный рыцарь стоит перед ним.       Обе души были странными, неправильными в общих понятиях. Возможно, это их и тянуло друг к дружке. Встретившись однажды, слиплись в одно целое и уже вряд ли разъединятся. И даже смерть не разлучит их. Пыталась, да была надурена.