Божественная трагедия

XI

В баре “Эйнштейн” по четвергам обычно аншлаг. Так было и сегодня. Как только три товарища ввалились в прокуренное помещение их криками приветствовал единственный бармен. — я вижу, неделька нелегкая у тебя вышла, да старина? Ну пошли, сядем, за жизнь наконец поболтаем. Ты с товарищами? — можно и так сказать. Празднуем полный провал сегодня! Налей чего-нибудь покрепче… Все трое разместились на маленьким круглым столиком в углу помещения. Они только покуривали и медленно протягивали пойло из мензурок (часть антуража бара “Эйнштейн”). Казалось бы, так и должен был завершиться их день… но. Не тут то было. В дверь вихрем влетел человек в длинном широком пальто и, придерживая шляпу, ринулся к столу, за которым расположились три товарища. — что вы наделали! — что мы наделали? — не понимающе воскликнули все трое. — вы испортили! Вы мне весь пространственно временной континуум испортили! Кто вам дал в руки мою черную дыру! Вы вообще к ней инструкцию читали?! Боже, помоги мне грешному объяснить этим недотёпам, что если они каждый четверг бухают в баре под названием “Эйнштейн”, это ещё не значит, что они имеют хоть малейшее представление о физике! — а вы, собственно, кто? — поинтересовался фабьен. — я инженер Петр Петрович Гарин. Изобретатель гиперболоида (который впоследствии пришлось продать как патент производителям портативных эпиляторов) а так же создатель первой рукотворной черной дыры. Ты депилируешь свою задницу моим изобретением! — орал Гарин тыча пальцем то в Филиппа, то в шевалье, то в фабьена. — а теперь ещё и осмелился поганить мою черную дыру. Ха-ха! — Гарин успокоился и продолжал не очень остроумно язвить. — Что ты с ней делал? С моим детищем? Быстрее говори. — ну пару раз использовал для перепихона на расстоянии, но в основном в служебных целях телепортации, фабьен может подтвердить! — заявил шевалье, ища одобрения в глазах фабьена, пока тот усердно делал вид, что он не с ними. Гарин завыл и закатил зенки. — ты же понимаешь, что ты нарушил пространственно временной континуум? Ты же понимаешь, что твоя задница немного толстовата для сингулярности, но все равно почему-то лезешь туда! Кто тебе разрешал?! Мне исправлять это все теперь! Ты понимаешь что у нас сейчас все пространство схлопнется, если ты не поможешь мне срочно устранить поломку! — Хорошо-хорошо, а что надо делать?! — залепетал испуганный шевалье. — нужно наказать одного гада. Для баланса вселенной. Тогда все вернется на круги своя. Идемте, я вам все покажу. Все трое нехотя поднялись из-за стола и последовали за Гариным. — пока одним из моих изобретений завладел советский союз, — продолжал Гарин, — я занялся более масштабным проектом, который они не в силах отнять. Вы их не знаете, благодарите бога, что живёте не в союзе, а в великом городе N! Впрочем, думаю, сегодня его величие закончится. — может быть поясните что вы собираетесь делать? — не паясничать со мной! — на минуту Гарин вскипел. — Конечно собираюсь, слушайте внимательно. Мою черную дыру уже не спасти никакими путями. Остаётся надежда только на то, что я обманом смогу выманить у СССР свой аппарат. Я оказался здесь, путешествуя по времени благодаря своей системе черных дыр. Физику этого процесса я объяснять не буду, простым смертным она непонятна. Проблема вот в чем: аппарат (то бишь мое первое изобретение, гиперболоид) остался в СССР. Раз сейчас СССР развалился, что я успел узнать из ваших газет, аппарат находится под угрозой приватизации. Пока этого не произошло, нужно выманить гиперболоид у цепляющихся за коммунистическую власть преемников союза. Чтобы это сделать, я должен начать мировую коммунистическую революцию, о которой коммуняки так долго и влажно мечтали. В обмен на полит поддержку я получу назад свой гиперболоид. — отлично! Вперёд в прошлое, тоже мне. Ещё одной революции нам тут как раз не хватало. — воскликнул Филипп. — вы бы помолчали и меня послушали, пока я говорю по хорошему. Я собираюсь свергнуть Людовика, которого в вашем городе N, как я успел заметить, недолюбливают. У меня есть маленький гиперболоид, пригодный для одноразового использования, который я как раз опробую на Людовике. Надеюсь, вы протестовать не будете? Глаза всех присутствующих загорелись. Это был их шанс завершить начатое. Они с радостью согласились и энергично пошли за Гариным, который уже вел их в какой-то ржавый гараж на окраине города N. — дело в том, — продолжал он, — что Людовик правит незаконно. И, к тому же, довольно плохо. Вы слышали про человека в железной маске? — слышал. Поговаривают, что у него не только маска железная. — поделился ценными сведениями шевалье. — не перебивайте. Ну так вот, эта Железная маска никто иной как старший брат Людовика, который по правилам монархии города N должен был править, но Людовик заточил его под стражу. На этом основании мы с вами сейчас идём убивать Людовика и обменивать человека в железной маске на мой гиперболоид. — а что случится с узником потом? — В бывшем союзе Железную маску возьмут под стражу, а режим, при поддержке местной революции, восстановят. — вы коммунист? Какой вам интерес в восстановлении режима в бывшем союзе? — никакого, кроме обещанного гиперболоида. — у вас же есть копия, как вы сказали. На что вам ещё один? — по ряду причин он мне нужен. Во первых, он не хилого размера и средств я в него вбухал о сколько! — Гарин провел пальцем под подбородком. — то, что кто-то кроме меня будет обладать аппаратом такой разрушительной силы мне тоже не нравится. — почему? Считаете что вы сможете найти ему наилучшее применение? — все не унимался Филипп. — вроде того. Планы свои я вам раскрывать не буду, но скажу, что сам собираюсь устроить мировую революцию. Не коммунистическую, а свою собственную. Революция имени Петра Гарина, вот как. А мой политический метод разрешите уж оставить в тайне, ведь это мое изобретение. Я Макиавелли двадцатого века. Ну, все готовы? — поинтересовался Гарин, подхватывая небольшой чемодан и покидая душное помещение гаража. Филипп, шевалье и фабьен покорно вышли, поклонившись в низком дверном проёме и отправились в холодную зимнюю тьму. — тут совсем недалеко до квартиры Людовика, за полчаса дойдем. — вещал Гарин. В голове у Филиппа разворачивался настоящий поединок мыслей и идей. Во-первых, он был несказанно рад тому, что представилась наконец чудесная возможность грохнуть Людовика и забыть о нем как о страшном сне. Во-вторых, однако, мысли его витали вокруг Железной маски. По неизвестной науке причине Филипп яростно воспылал человеколюбием по отношению к этому малоизвестному узнику, а узнав что он, возможно, его брат, Филипп совсем одичал и решил во что бы то ни стало спасти человека в железной маске. Филипп был движим надеждой приобрести хоть одного нормально брата, пусть в обмен на другого, но лишь бы нормального. Поэтому, в своей голове и на словах, Филипп согласился на участие в авантюре незнакомца, хотя на самом деле планировал разорвать соглашение, когда дело дойдет непосредственно до Железной маски. Что именно делать, Филипп пока не придумал, но надеялся на удачную импровизацию. — почти пришли. Сейчас нужно будет группами рассеяться по двору и спрятаться в засаде. По моей отмашке залетаем внутрь. — Стой! — твердая рука металлической хваткой остановила Гарина. Изобретатель вскипел и резко обернулся. Его взору предстал никто иной как товарищ Шельга. — ты?! Здесь?! Держите меня, не дайте мне потерять сознание перед этим негодяем! Как ты здесь оказался? Тебя как Ленина забальзамировали, а потом чудо Франкенштейн оживил? Откуда ты на мою голову взялся. — я, Петенька, воспользовался твоей прекрасной сетью черных дыр. Саму идею изобретения я, конечно, не одобряю, но раз правительство послало меня воссоединить советский союз и отловить тебя, то честь имею выполнять. — ну-ка, я тебе не Петька, ты мне не Чапаев. Тебе не к чему прикопаться. Я, представь себе, коммунистическую революцию устраиваю в городе N и свергаю местную монархию. Так-то. Не ожидал? — я прекрасно знаю о твоих планах убить Людовика, чего я сделать не позволю. — даже во имя революции? — даже во имя революции. — надо же, как изменились твои моральные устои! Меня ты был готов убить, не ради революции, а ради простого аппарата! А Людовика, представителя королевского семейства Бурбонов, представителя правящего класса, ради блага всего города N ты убить не готов, о ужас! Видать моя жизнь стоит меньше жизни Людовика, раз уж я не король. Шельга от этой пламенной речи покраснел. — ладно, иди и делай с ним что хочешь. Только знай, после этого я убью тебя. Вот этими вот руками! Мне надоело за тобой гоняться с пряником, от которого ты сам убегаешь. Тебе, видимо, больше нравится кнут. — мне действительно кнут больше по душе. Еще не выучил мои предпочтения за n лет нашей совместной работы? — я буду стоять здесь. На выходе. Чтобы пристрелить тебя. — в таком случае удачи тебе с получением гиперболоида у тех, кто его успел заграбастать. Вероятно, они поступят так же как ты сейчас: дадут тебе потрогать гиперболоид за самые интимные части, а потом застрелят. — не неси ерунды! Как только ты укатил с аппаратом во Францию в двадцатых годах я попросил нескольких влиятельных дядь издать указ по которому гиперболоид окажется в московском музее в случае чего. — вашими указами нынче жопу подтирают. Газет на такое жалко, а ваша бюрократия самое то! В общем, удачи тебе, Василий Витальевич, не смею более задерживать, иначе Людовик заподозрит неладное. Аривидерчи! Четверка, состоявшая из Гарина, Филиппа, шевалье и фабьена шустро взбежала на этаж Людовика. Гарин постучал. — Кто там? — водопроводчики! Убирайте магниты со счётчиков. Через минуту я выбиваю дверь!)). Раз! Два! Два на ниточке! Два на сопельках… За дверью послышался невнятный шум и грохот. — три! — Гарин открыл чемодан, выхватил гиперболоид и срезал дверные петли. Бронированная дверная махина покачнулась и рухнула на лестничную клетку. Все, (кроме Гарина разумеется) были в ужасе. В клубах дыма и бетонной пыли Гарин вошёл в квартиру Людовика, и с видом победителя стянул черные очки. — это кто ещё..? — растерянно спросил Гарин, глядя на Монтеспаниху, старательно страпонящую бледного бонтана в платье. Гарин осекся. — ой, кажется квартирой ошиблись. Прошу прощения, расходы на ремонт возмещу из своего кармана, а вас сделаю своими приближенными, только разделаюсь с одним неприятным дядькой. — стой. Я их знаю! — начал фабьен. — обещал отрезать им головы если они хоть раз попадутся мне на глаза. Обещания надо сдерживать и-… — не-не-не-не-не! Мы сейчас опоздаем и Людовик сбежит. Потом с ними разберешься. — какого черта они оказались в этой квартире?! — не унимался фабьен. — а мне откуда знать? Вы сломали пространственно временной континуум, не я. Отставить разговоры и бегом к Людовику! Вся команда отчаянно побежала вверх по лестнице и наконец они достигли нужной квартиры. Гарин повторил ту же операцию что и с предыдущей дверью и так же эффектно проник внутрь и направил гиперболоид прямо перед собой. В центре обширной гостиной стоял Людовик, обнявшись с узелком своих драгоценностей. Король поднял руки и узелок рухнул на персидский ковер к его босым ногам. — сдавайся, узурпатор. — продекламировал Гарин. — пролетариат пришел. Раскулачим сейчас. Раскулачиванием нынче зовётся новый вид фистинга, ухаха. Я б отвёз тебя на дачу под Екатеринбургом, но нету у меня времени на такие сантименты. — и Гарин, не колеблясь ни секунды, завел гиперболоид и направил смертельный луч на шею Людовика. Так, отпилив голову от тела одним росчерком, Гарин потёр ручки и сложил свою аппаратуру, готовый к отбытию. Но отсечение головы на качество жизни Людовика не особо повлияло, ибо мозгов внутри его черепной коробки было катастрофически мало. Впрочем, править без головы Людовик все равно не мог (ибо куда же надеть корону?!). Гарин спокойно приблизился к всаднику апокалипсиса без головы и медленно произнес — где железная маска? — кто это, о ком ты говоришь? — не притворяйся дураком! — за этими словами последовал пинок Людовику в живот. — ты итак дурак. Твой старший брат, если так понятнее, он же железная маска. Где он? Отвечай, иначе я тебя выебу. Угроза смерти так не пугала Людовика как проникновение в его жопу Гарина (что в целом для кого угодно страшнее смерти) поэтому свергнутый монарх показал своим пальчиком на пол. — что ты мне распальцовки кидаешь? Где он?! — в подвале. Ключи в прихожей. — вот и отлично! Молодец Людовик. Спешу откланяться и вас покинуть. Приятного вам вечера! — вся банда развернулась и вышла из гостиной. Обезглавленное тело Людовика вздохнуло. Гарин, поигрывая ключами несся в подвал. Остальные следовали его примеру. Пара оборотов ключа в амбарном замке и решетчатая дверь подвала отперта! Все четверо влетели внутрь. Гарин бросился к человеку в железной маске, поднявшемуся с колен. Дальше все было как в замедленной съёмке. [Попрошу уважаемого читателя представить как на фоне эпично играет “ещё одна осталась ночь у нас с тобой”] По щелчку пальцев Гарина, прямо посреди подвала разверзлась черная дыра. В этот же момент, следом за криминальной четверкой в подвал влетел Шельга, уставший ждать Гарина снаружи. Гарин мертвой хваткой вцепился в Железную маску и шагнул в черную дыру. Но не тут то было. Филипп удерживал узника изо всех сил, не давая Гарину, уже наполовину стоящему в черной дыре, продвинуться дальше. Шельга все это время летел в прыжке по направлению к Гарину. Одна секунда и… Гарин с Шельгой улетели вглубь черной дыры, а Филипп и узник в железной маске отлетели от закрывшегося мигом портала к стене каморки. Минуты три ушло у всех присутствующих на осознание произошедшего. Друзья отпыхивались и, переглядываясь друг с другом разразились звучным смехом. — ты когда пиздюком был я тебе жопу самолично вытирал! — заявил Железная маска. Эта фраза, которая была общей для всех родственников, которых ты видишь впервые в жизни ознаменовала трогательное семейное воссоединение. Все присутствующие вновь громко засмеялись, в них полетели букеты цветов и крики “браво!” “На бис” а шевалье заорал: “ ЗАНАВЕС!”. Так и закончилась наша история. Кто знает, много или мало было похожего в наше и предыдущие времена. Знаю только одно: все вышесказанное — чистая правда , и можно даже сказать истина в последней инстанции. Хотите верьте, хотите нет.