Острый язык

      У Джона очень острый язык.       До невозможности, до боли в голове и мышцах. До желания отрезать его нахер.       Линч не знает как его воспитывали, где и почему он вырос таким едким и колючим.       Как бы он не старался подавлять это в своем друге, всегда выходило одно и то же.       «отстань, я сам знаю, как лучше».       «лучше бы за собой следил».       «я не собираюсь сюсюкаться, как ты».       И это ужасно раздражает. Потому что они медийные личности.       Их знает огромное количество людей, и поведение Джона, пускай и может рассмешить по началу, очень сильно мешает.       Потому что писатель ведет себя как быдло, что не может не раздражать.       Ребенок случайно его толкнул? Окей, мы будем орать на него и вести себя так, как будто он ограбил Джона, а не случайно задел.       Кто-то занял последнее пустое место на парковке? Окей, это уже скандал на час.       Не нравится как к нему обратились? Ох, его придется держать и оттаскивать, пока он не достал оружие.       В общем... Линчу, как очень спокойному человеку сложно ужиться с буйным Джоном.       Да, он и сам умеет возмущаться, указывать на недостатки, но всегда делает это аккуратно и все еще заботится о людях, что окружают его.       Чего не скажешь о Джоне, что готов отобрать у ребенка сладость, если та ему сильно нужна.       Порой Джон ругается, говорит, мол: «ты меня демонизируешь», но чаще всего именно так и происходит, как описано выше.       И терпения с каждым разом становилось все меньше, меньше и меньше.       Джона и можно только, что терпеть, понимаете?       Только и можно брать его за запястье и отводить в сторону, только и можно извиняться за него, а потом высказывать все свои мысли на счет ситуации дома. С Джоном сложно.       И Егор почти привык. Почти.

***

      Новое дело, они за тысячу километров от дома в неизвестной им деревушке. Сразу можно понять, что их не шибко жалуют. И если Линч быстро привык к косым взглядам, то Джона из раза в раз они злили, выводили из себя и заставляли без умолку твердить Егору о том, какие же все здесь плохие люди.       И, да, журналист не соврет, если скажет, что ему нравится необычный голос Джона, который больше похож на жалобное мяуканье. Но вот то, что он говорит – далеко не лучшая песня для ушей, пускай и можно ненароком заслушаться.       Так что же за дело? Жители долгое время жалуются на странные пропажи скота, других людей и сломанные сараи. С начала думается, что это лесные хищники, но парень, что писал обращение, утверждал, что это чудище.       Что Джон, что Линч очень долго думали над поездкой. Она очень затратная, начиная с самой дороги, заканчивая тем, что на это уйдет дай бог два дня и нужно снимать комнату или дом.       Но альтруизм Егора победил, по этому через пару дней было решено ехать.       Они сняли комнатку у пожилой пары, от которых недавно съехал сын, и парни заселились в его комнате. Спать на одной кровати, а уж тем более в одной комнате им не привыкать.       Правда, в последнее время это все ощущается сильно по другому. Теперь это больше смущает, чем раньше. Но, в то же время, очень сильно манит.       Первое, что они сделали когда приехали, так это отдохнули после очень долгой и муторной дороги. Приходилось постоянно меняться местами за рулем, терпеть большие цены на бензин, пару раз стоять в пробках. Это все неимоверно измотало.       У них было ещё часов шесть до ночи, когда они должны были начать свое расследование, поэтому, по обоюдному согласию, решили просто лечь спать.       Да, на небольшой кровати вдвоем. В тесноте да не в обиде, как говорится. Это немного удручало, но было всяко лучше, чем спать на полу.       Линч, на самом деле, был даже рад тому, что Джон не стал упираться и спокойно лег рядом.       Стоило Егору только положить голову на подушку, так все.       Привет, Морфей, как твои дела?       Сон его забрал полностью, на часа четыре, а возможно даже было и больше, если бы он не проснулся от того, что кто-то за стенкой упорно ругается знакомым голосом.       И это сразу же заставляет Линча оторваться от подушки и быстро побежать на звук, не смотря на потемнение в глазах после резкого подъема.       И, кто бы мог подумать, на кухне Джон ругался с дедом, что и отозвался помочь с местом ночлега на пару дней.       Как оказалось, мужчина был не самым терпеливым, по этому они с Джоном и начали перепалку, что не выходила пока что за грань, но очень пугала в том смысле, что одно неверное слово писателя – и все. Нет у них комфортного места для сна. Одного на двоих.       – да как вы не понимаете!? Мы вообще то-       – Джон? Что тут происходит? – Линч заходит на кухню, где прямо сейчас происходит целая схватка умов. Джон стоит и что-то активно объясняет, в то время как добродушный дедушка с недовольством выслушивает юношу, видимо, не соглашаясь с его мнением.       – объясни ему зачем мы сюда приехали! Прикинь, нас не воспринимают в серьез! – писатель резко и очень несдержанно повернулся в сторону обидчика и начал тыкать в него пальцем, что разозлило даже не самого деда, а Егора.       Линч ненавидит острый язык Джона.       – так, иди в комнату и там успокойся, я поговорю тут.       – о, нет, позволь мне тоже послушать, а то мало ли, ты расскажешь все не так.       – нам нужно быть активными на протяжении всей ночи, так что, твое дело, спать тебе или нет. Если тебя сожрет какой-то монтр из-за того, что не успел убежать – это будет не моя проблема.       Джон немного опешил, но согласился и ушел в комнату, продолжая бурчать себе что-то под нос.       Стоило двери громко захлопнуться, Линч сел напротив мужчины и сложил руки на столе, игнорируя правило этикета о локтях.       – пожалуйста, извините за Джона, он порой ведет себя очень глупо и агрессивно, это первый и последний раз, – Егор говорил это все так тихо, как только мог чтобы его слышали. Не хотелось бы сейчас новых разборок с претензиями Джона. Он ведь во всем прав и замечание хозяину дома сделал справедливо.       – я не в обиде, но попрошу его больше не критиковать дом и еду, что приготовила моя супруга, – хозяин дома поднимается с табуретки и проходит к плите, на которой закипел чайник. – будете чай?       Линч соглашается, считая, что лучше сейчас дать Джону выспаться и убить время за полезной беседой.

***

      Время близилось к часу ночи, когда Джон и Линч вышли на разведку. Нужно понять кто или что устраивает беспорядок в поселении.       Джон под нос себе бурчал о том, что не выспался. И это слегка подбешивало, ведь не один он с такой проблемой. Вообще-то, как раз из-за писателя Егор не смог поспать!       Медленными шагами, мало по малу парни проходят в переулок между домами, где заметили странного человека.       Средний рост, вечное кряхтение и борода. Старик.       В ту же секунду их замечают, и Линч, который и без того знает мало об этом месте, решает начать диалог. Мало ли то, что он знает?       – извините? – Егор делает два шага на встречу, подходя к темной, из-за освещения, фигуре.       – Линч, аккуратней, вдруг этот дед спидозный? – Джон идет прямо за ним, с интересом и осторожностью разглядывая старика перед собой.       – Джон, заткнись.       – здравствуйте, молодые люди, что вам нужно? Вы с какого дома? –неприятным, хриплым и чрезмерно скрипучим голосом ребят в одно мгновение заставляют остолбенеть. Старик выходит из тени и его внешнему виду можно только ужаснуться.       В бороде как будто что-то кишит, вся одежда порвана, а если есть нетронутые места, то они испачканы. Лицо точно также все в грязи, или в чем похуже.       – мы... Мы приезжие, – заговорил Егор. – вы знаете что-нибудь про ситуацию в вашей деревне? Мы по этому делу.       – а! Так вот что, вы эти!? – неожиданно взбушевался дед. – москвичи! Воздух нам приехали портить?!       – э, вообще-то, мы вас спасаем! Вы че, совсем головой тронулись, дедуля? – Джон, все еще стоя за спиной у Егора, начинает злиться. И Линч знает, что скоро будет взрыв. – да и кто тут воздух портит, вы себя видели?       – Джон! Тихо, – журналист рукой прикрывает того, жестом показывая то, чтобы писатель лишний раз не вякал. – так, что? Вы знаете?       – да все у нас чинно-благородно! Не лезьте не в свое дело, шкеты.       – это ты кого шкетами назвал, а?! А ну, быстро говори, что ты знаешь, облезлая крыса! – и все таки, Джон проходит вперед, начиная идти мелкими шагами на своего неприятеля. Рука уже тянутся к стволу, когда его неожиданно хватает Линч за неё и возвращает на место, к себе за спину.       – раз ничего не знаете, то ничего страшного. Доброй ночи, – и быстро уходит, волоча за собой писателя, что явно не рад тому, что его телом так распоряжаются.       Пройдя несколько метров, Егор неожиданно резко останавливается, опирается на забор спиной, что стоит за ним. Его взгляд, этот его неодобряющий взгляд, что начинает снимать скальп с головы Джона, выражает только недовольство.       – Джон, а ты не можешь держать свой язык за зубами?       – че? Да разве можно терпеть такое отношение к нашей работе?!       – нам нужно терпеть это отношение, когда мы можем получить от человека информацию!       – ц, я не хочу молчать когда мне неприятно!       – иногда нужно фильтровать свой базар. Я хочу тебе напомнить, что у нас ни информации, ни людей, которые могут знать о том, что же здесь происходит!       – найдем еще, можешь не переживать.       – в час ночи?       – найдем! Закройся уже.       И тут, неожиданно за спиной у Джона слышен рык. Странный и очень неприятный на слух. Похож на собачий, но что-то в нем явно не то, что привыкли люди ассоциировать с добрым песиком.       Парень сразу же оборачивается на звук, пытаясь понять, что это такое. Но, то ли из-за зрения, то ли из-за освещения, у него не получается увидеть что-то кроме устрашающих красных глаз.       Линч почти сразу отталкивается от забора и быстрыми шагами уволакивает за собой Джона в более скрытное место, чтобы тварь их не заметила.       Но писатель, черт его дери, слишком громко вскрикивает из-за неожиданности и теперь прям на двоих ребят бежит то ли волк, то ли что похуже.       И теперь оба парня со всех ног бегут в укрытие, стараясь спасти свои задницы.       Джон, которого все еще держат за руку, быстро достает ствол и стреляет прямо в существо, тем самым пугая ее и нанося ей ранение, которого та не ожидала.       И пока она отступает, решая зализать себе больное место, парни прибегают в дом, где пытаются перевести дыхание.       – черт... Ну и тварь же! – Джон опускается на колени, явно не подготовленный к такой пробежке. Вслед за ним рядом садится и Егор, что был не меньше рад ситуации.       – тише! Разбудишь жильцов, – парень осматривает помещение и прислушивается к тому, что происходит в других комнатах. Слава богу, там тихо. Никого еще не потревожили. – зато, теперь мы знаем, с чем имеем дело... Собака-мутант?       – типа того.       Приходя в себя, писатель переводит взгляд на свою руку.       На руку, что находится в чужой руке.       На руку, что держит, достаточно сильно, Линч.       Джон пару секунд пялит на это, подмечая то, что это выглядит красиво и так, как надо.       Такое не ускальзывает от взгляда Егора и тот, видя всю суть, резко отпускает друга, поднимаясь на ноги и идя в сторону комнаты.       Нужно отдохнуть. Поэтому Джон идет за ним, рассматривая свое запястье.

***

      Парни провели еще три дня в этой деревушке, успешно разобрались с монстроми и уже собирали вещи, чтобы утром сразу же уехать.       Как оказалось, тварь была не одна, из-за чего и были проблемы с тем, чтобы ее устранить.       Но, "профессионализм" ребят помог им относительно быстро справиться и получить дозу недельного отдыха дома перед новым делом.       Это последняя ночь у добрых стариков, и пока Линч собирает все свои вещи, складывает зарядки для камеры и телефона, он слышит привычный недовольный голос.       Голос, мать его, Джона.       Егор выходит на звук, что доносится из кухни, и понимает, что его приятель вновь начал спор с хозяином жилища.       – ты кого учить собрался, шкет?! – и, кажется, этот спор переходит в ссору. С писателем иначе не бывает.       – да ты вообще понимаешь, сколько у меня опыта?       – у меня его не меньше, старый олух! Ты даже представить себе не можешь, сколько я видел! – Джон, опираясь одной рукой на стол и вновь стоя тыкает пальцем в мужчину, которому это явно не нравится.       – ты как со мной разговариваешь, щенок? Не учила мать, что пальцем тыкать в людей нельзя?! – хозяин был уже готов ударить, если бы не то, что Линч схватил друга за локоть и отвел того в сторону. – вот, правильно! Держи при себе своего недоросля!       – кто тут недоросль, а?! На себя посмотри! – Джон пытается всеми силами выбраться из хватки Егора, что получается, к слову, очень плохо.       На этом терпение Линча лопнуло.       – извините, пожалуйста, я его сейчас успокою. Доброй ночи.       Не дожидаясь ответа, журналист тащит друга в комнату, который явно хочет договорить.       Стоит двери закрыться с громким хлопком, Егор почти кидает Джона на кровать, от чего второй вскрикивает.       И за пару шагов Линч нависает над тем, упираясь одной ногой в бортик кровати, а второй все еще стоя. Руками он хватается за грудки своего приятеля, удерживая того прямо перед собой.       По началу лицо Джона выражало злость, но теперь она сменилась на страх и ожидание чего-то с чужой стороны. Ко всему этому, чужие щеки предательски покраснели, показывая все смущение их хозяина.       – Линч? Ты че делаешь? – очки спадают на кончик носа, благодаря чему можно теперь рассмотреть чужие глаза.       – о, нет, Джон, это ты мне объясни, что ты делаешь, – журналист выделяет каждое "ты", все еще держа чужое лицо очень близко к своему.       – а что я?! Он первый начал, тупорылый индюк... – хотел было писатель отвернуться, да не выходит.       Потому что в его губы вцепились чужие, вытягивая из того негромкий взвизг, а после и мычание.       Линч целует Джона.       Напористо, будто желая тем самым его заткнуть.       И поцелуй не длится долго, всего пару секунд, но это заставляет Джона покраснеть до уровня помидора, если не хуже. В комнате сразу становится жарко, в мозгах начинает что-то вариться.       Или же, варятся как раз они.       Потому что так не бывает.       Егор Линч не может его сейчас целовать после того, как кинул на кровать.       В голове у Джона начинают всплывать и другие сцены, которые прерывает новый поцелуй.       В этот раз глубокий, потому что Линч явно не довел свое дело до конца.       Появляется чувство, что он мстит. Мстит за свои нервы, за все эти лишние извинения.       Но Джон только и делает, что отвечает на поцелуй и растворяется во всей атмосфере.       Чужие руки больше не держат его за грудки, они опустились на талию, притягивая ближе к себе...       Друга? Что-то кричит в Джоне о том, что это нихуя не по дружески.       Но потом неожиданная боль проходит дрожью по всему телу, потому что его укусили за язык.       – блять... Линч, какого черта?! – Джон пытается отдышаться и сфокусировать свое зрение на чужом, не менее красном, лице.       – держи свой язык за зубами.