Лучше, чем сливочное пиво

Смерть приходила мгновенно, тогда как битва за Хогвартс казалась бесконечной. И только к утру всё успокоилось. Пока теплые рассветные лучи мягко скользили по разрушенному замку, выжившие собрались перед Хогвартсом, осматривая развалины и помогая раненым. Волшебников с серьезными травмами доставляли в больницу Святого Мунго, но многим получалось оказать помощь прямо на месте. Казалось, люди по волшебству стекались в Нору, чтобы подсчитать потери и отметить победу. Первыми прибыли Молли и Тонкс, Джинни и Гермиона, за ними спустя время появились Фред и Джордж, Рон и Невилл. Всех встречали радостно, объятиями и поцелуями, угощали сливочным пивом, не в силах поверить, что война закончилась. Наконец вместе с соратниками из Ордена Феникса до Норы добрался и Гарри Поттер. А волшебники всё прибывали и прибывали: уставшие, но счастливые, они радовались наступлению 2 мая и свободе Магической Британии. В числе последних прибыл и Снейп: Люпин с большим трудом заставил его появиться в Норе, настаивая на том, что Северус, в конце концов, сражался на стороне Ордена — и должен показаться на глаза хоть кому-то, чтобы его не считали пропавшим или убитым. Суматоха вокруг Гарри улеглась не сразу. Но к вечеру в Норе стало даже уютно: Молли перевязывала ссадины мужу, Джинни и Тонкс обнимали Римуса с двух сторон, Билл и Флёр целовались в углу. Гермиона уже собиралась подойти к Рону, который обнимал Фреда и Джорджа за плечи, когда увидела в дальнем углу одинокую фигуру. Профессор Снейп жался к камину, и, в отличие от остальных, его настроение было мрачным: он сутулился, словно нес на плечах всю тяжесть своих поступков ради магического мира, а лицо его казалось усталым и измождённым. И лишь тогда до Гермионы дошло, что в этой войне Снейп пожертвовал всем. И потерял всё. Ради того, чтобы сегодня они могли праздновать победу. Профессор, вероятно, не стал бы пить сливочное пиво, но сейчас у неё не было ничего лучше. — Сливочного пива, профессор? — спросила Грейнджер, подходя к нему ближе. — Я больше не профессор, — ответил он, обращаясь скорее к холодному пустому очагу камина, чем к Гермионе. Но она была слишком упряма, чтобы просто уйти, поэтому осталась стоять рядом, пока её разум пытался сосредоточенно придумать причину остаться. Снейп повернулся, чтобы убедиться, что Грейнджер оставила его одного — разве кто-то согласился бы находиться рядом с жалкой тенью человека, которым он когда-то был? Но, к его удивлению, Гермиона всё ещё была тут. Сделав шаг к нему, она неловко протянула мужчине открытую бутылку, на которую он недоуменно посмотрел. Повисла неловкая пауза, а затем, словно поддавшись порыву, гриффиндорка глубоко вдохнула и, решившись, крепко обняла его. — Благодарю вас, п… сэр. Его первой мыслью было схватить её за плечи и оттолкнуть, но внезапно Северус подумал, что, возможно, Гермионе нужны эти объятия больше, чем ему. Судя по тому, что он слышал, она через многое прошла за этот год, и один Мерлин знает, что на самом деле ей удалось пережить. Поэтому Северус расслабился и, неловко приобняв бывшую ученицу, слегка притянул к себе, положив подбородок ей на макушку. Он не знал, сколько они так простояли — секунду, минуту или целую вечность. — Не за что, — еле слышно прошептал он. Слишком поздно до него дошло, что не стоило говорить этого, ведь с произнесенными словами словно разрушилась магия момента. Гермиона неловко отстранилась, а затем сделала шаг назад. Румянец смущения появился на её щеках, и Северус снова помрачнел. Это просто порыв. Вряд ли в любой другой день она захотела бы обнять его. Но Гермиона лишь улыбнулась ему, а затем привстала на цыпочки и нежно поцеловала в губы: мягко, неловко, но абсолютно искренне. Отстранившись, она мило улыбнулась, протянула ему сливочное пиво, которое он растерянно взял, а затем кивнула и ушла искать своих друзей. А Снейп стоял и смотрел ей вслед, поднося бутылку ко рту, но не делая ни глотка, потому что хотел запомнить вкус её губ.