Два шага к свободе.(Two steps to freedom)

Зима в Университете Эдгара Аллана была суровой и бескомпромиссной, как и всё, что окружало Воронов. Холодный воздух проникал даже стены тренировочного зала, где не утихали крики Рико Мориямы. Натаниэль Веснински,известный команде как Нил Джостен, сидел на скамейке и безучастно слушал, как Рико распекал Жана Моро. Это была привычная сцена — Жан стоял перед Рико, опустив голову, и молча сносил поток оскорблений. — Ты — позор этой команды, Моро! — выкрикивал Рико, срывая голос. — Ещё один промах, и ты пожалеешь, что вообще родился! Рико наслаждался своей властью, и его слова были не просто наказанием — они были оружием, которое он использовал, чтобы ломать тех, кто был ему неугоден. Натаниэль не отводил взгляда от Жана. Он видел, как тот сжимал кулаки, как дрожали его плечи. Но Жан молчал. Всегда молчал. Когда тренировка закончилась, Жан быстро исчез из зала. Натаниэль заметил, что это стало происходить всё чаще. Жан уходил сразу после игры, избегая общих раздевалок и разговоров. Он возвращался поздно ночью, с синяками и ссадинами, которые не мог скрыть даже под длинными рукавами. Сегодня Натаниэль решил, что с него хватит. --- Он выждал, пока остальные члены команды разойдутся по своим комнатам, и направился за Жаном. Тот, как и всегда, ушёл через задний выход. Нат шел следом, стараясь не выдать себя. Жан направился в один из тренировочных залов, которые редко использовались по вечерам. Нат остановился у двери и тихо приоткрыл её. Жан стоял в центре зала. Он выглядел измождённым, но его лицо выражало странную решимость. Он бросил шлем на пол, снял перчатки и направился к стене, где лежали тренировочные мячи. Взяв один, он начал бить его о стену с такой силой, что казалось, мяч вот-вот разорвётся. С каждым ударом Жан выкрикивал что-то невнятное. Натаниэль прислушался, и его сердце сжалось от боли. — Слабак! — кричал Жан, бросая мяч. — Бесполезный! Жалкий! Это продолжалось несколько минут, пока Жан не остановился, тяжело дыша. Он опёрся на стену, закрыл лицо руками и замер. Натаниэль больше не мог это выносить. Он тихо вошёл в зал и закрыл за собой дверь. — Жан. Жан вздрогнул и обернулся. Его глаза метались по комнате, как у загнанного зверя. — Что ты здесь делаешь? — холодно спросил он, стараясь сохранить самообладание. — Тот же вопрос могу задать тебе, — ответил Нат, подходя ближе. — Это не твоё дело. — Ты так думаешь? — Натаниэль остановился в нескольких шагах от Жана. — Я вижу, что ты делаешь это не в первый раз. Ты сам себя наказываешь? Жан отвернулся. — Уходи, Натаниэль. — Нет, — твёрдо сказал он. Жан оглянулся через плечо, его взгляд был полон усталости и горечи. — Почему ты вмешиваешься? — Потому что я не могу смотреть, как ты себя уничтожаешь. Жан усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. — Уничтожаю? Я просто привожу себя в порядок. Это мой долг. — Долг перед кем? Рико? — Натаниэль сжал кулаки. — Ты правда веришь, что он имеет право так обращаться с тобой? — Это не Рико, — Жан покачал головой. — Это я. — Что ты имеешь в виду? — Я заслуживаю это, Натаниэль. Каждый раз, когда я ошибаюсь, я подводжу команду. Я подводил её раньше, когда был капитаном, и подводил её сейчас. Это единственный способ искупить вину. Слова Жана были тихими, но в них звучала такая боль, что Натаниэль на мгновение потерял дар речи. — Жан, ты не заслуживаешь этого, — наконец сказал он. — Никто не заслуживает. Жан взглянул на него, и на мгновение в его глазах промелькнула надежда. — Ты правда так думаешь? — Я уверен. Натаниэль подошёл ближе, осторожно взял руку Жана и поднял её, показывая свежие ссадины. — Ты делаешь это, потому что ненавидишь себя. Но это не решит твоих проблем. Это не вернёт тебе то, что у тебя отняли. — Тогда что мне делать? — прошептал Жан. — Жить, — ответил Натаниэль. — Доказать всем, что они ошибались. Но для начала тебе нужно поверить в себя. Жан долго смотрел на него, затем кивнул. — Это сложно. — Я знаю, — сказал Натаниэль. — Но я буду рядом. Жан посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то новое — благодарность, смешанная с болью. — Спасибо, Натаниэль, — тихо сказал он. — Ты всегда можешь на меня рассчитывать, — ответил Нат, сжимая его руку чуть сильнее. Они стояли так несколько минут, пока тишина не поглотила их. Тишина в тренировочном зале была звенящей,нарушаемой лишь тихим дыханием двух людей. Натаниэль всё ещё держал руку Жана, не отпуская, будто боясь, что тот снова скроется за своими стенами. — Ты правда думаешь, что я смогу это сделать? — нарушил тишину Жан, его голос был тихим, почти шёпотом. — Да, — твёрдо ответил Натаниэль. — Ты сильнее, чем сам о себе думаешь. Француз усмехнулся, но в этой усмешке больше не было ни злости, ни горечи. Только усталость. — Интересно, как ты умудряешься говорить такие вещи с такой уверенностью? Натаниэль улыбнулся краешком губ. — Потому что я знаю, каково это — ненавидеть себя. Я знаю, каково это чувствовать, что ты никчёмен, что ты всего лишь инструмент в руках других. Жан посмотрел на него с интересом. — И как ты это пережил? — Я встретил людей, которые поверили в меня, даже когда я сам не мог этого сделать. Натаниэль сделал шаг ближе, их лица теперь были на расстоянии вытянутой руки. — И теперь моя очередь поверить в тебя, Жан. На миг между ними повисла тишина. Жан смотрел на Натаниэля, изучая его лицо, и что-то внутри него дрогнуло. — Натаниэль... — его голос был едва слышен, и в нём прозвучала нотка сомнения. — Что? — Почему ты это делаешь? Натаниэль не сразу ответил. Его взгляд опустился к губам Жана, затем снова поднялся к его глазам. — Потому что ты мне небезразличен. Жан замер, будто не веря своим ушам. — Небезразличен? — Да, — Натаниэль сделал последний шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. — Ты думаешь, что ты одинок, но это не так. Жан молчал, а затем, медленно, неуверенно, его рука поднялась и коснулась плеча Натаниэля. — Ты правда это чувствуешь? Или просто пытаешься меня успокоить? — Это не ложь, Жан, — ответил Нат, его голос был низким и серьёзным. — Я чувствую это уже давно. И прежде чем Жан успел что-то сказать, Натаниэль осторожно наклонился, давая ему время отступить, если он этого захочет. Но Жан не отступил. Он замер, а затем сам преодолел оставшееся расстояние. Их губы встретились в лёгком, но тёплом поцелуе. Сначала неуверенном, осторожном, будто они оба боялись разрушить что-то хрупкое. Но затем Жан открылся, его руки поднялись, обнимая Натаниэля за шею, и поцелуй стал глубже, настойчивее. Это было больше, чем просто поцелуй. Это было обещание. Обещание, что они больше не позволят миру сломать их. Что они найдут силы двигаться вперёд — вместе. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, Жан улыбнулся. Улыбка была слабой, но искренней. — Спасибо, Натаниэль, — тихо сказал он. — Спасибо тебе, багет — ответил Нат. И в этот момент оба знали, что теперь они не одни.