Не его идеал

«Он не в моём вкусе» фраза прокручивается в сотый раз в голове, будто капля воды, что периодичностью в две секунды капает на затылок в одно и то же место. Илья не знает сам, убеждает или кидает этим некое напоминание остаткам разума, что пытается хоть как-то соображать и не сбежать искать нового, не такого напряжённого хозяина. Это раздражает, не даёт заснуть и успокоиться. Когда его вообще притягивали длинноволосые парни с вечно отрешенным взглядом? Сколько не вспоминай, партнёрами Ильи становились исключительно весёлые люди постарше, которые могли хоть как-то разнообразить серые будни своей жизнерадостностью, иногда, точнее сказать в большинстве случаях, выходящей за нормы. Да, ему попросту не может нравиться что-то нормальное, везде должна быть нотка странности, возможно зацикленности, как например, его помешанность на волейболе. Так вот, у Юры же не было ничего того, что могло заставить засиять с блеском, который безумно бы подошёл его глазам цвета зимнего мороза. Илье бы хотелось это увидеть. — Ещё одно опоздание, Иссаковский, и ты точно доиграешься — шипит капитан каждое утро, будто эта реплика стала частью его утренней рутины. Юру совсем не задевают эти напыщенные угрозы, сопровождаемые пронзительным взглядом Тихонового, который сводить его не хочет до конца дня. Какие-то десять минут опоздания не мешают Юре с его навыками быть желанным игроком многих составов. Но мешают как раз эти улавливаемые взгляды, в которых есть нечто особенное: не чистая ярость и вовсе не ненависть в сторону сокомандника(хоть Илья и старается делать их таковыми). Илья словно притягивал внимание, шептал что-то неразборчивое одними глазами, хотелось подойти, спросить, узнать, но нельзя. Нельзя даже показывать свою заинтересованность, давать себе самому ложные надежды. Каждое такое чувство провоцировало за собой ощущение грязи на подкожном уровне, отмыться от которого не удавалось последние годы жизни вне семьи. Розовый был к лицу Илье, особенно, если это был цвет полотенца, небрежно накинутого на широкие бедра, особенно, если полотенца являлось единственным элементом «одежды» на нём. Перестать так в упор пялиться на чужое тело оказалось той ещё задачкой, но Юра удачно справился, сделав вид, что перебирать и копошиться в шкафчике было куда увлекательнее. Эта сосредоточенность на «поиске» и не дала Юре вовремя заметить, как Илья оказался рядом — достаточно близко, чтобы ощущать тепло рядом, но не достаточно близко, чтобы их тела соприкасались где-либо. Крепкая, как предлагал Юра, фигура Ильи в пару десятках сантиметров источала сладкий аромат ванили, который в край не вязался с суровым характером. — Что надо? — вслед за вопросом Юра поставил одну руку на шкафчик, выстраивая невидимый барьер между ними. — Ничего, — Илья едва уловимо ухмыльнулся. — Хотел посмотреть в глаза бессовестного человека. — Оденься хоть — проигнорировав полуоскорбление, Юра начал дальше закапываться в своём шкафчике. Казалось, его интересует всё, кроме стоящего рядом человека. — Что, не нравится? — в голосе прозвучала насмешка. Они оба знали разницу в физической подготовки друг друга, на что и намекал Илья(на самом деле, ему нравилось тело Юры, когда-нибудь он это признает), — На тело в хорошей форме всегда приятно взглянуть. Юра скептически поднял бровь: — Не в моём вкусе, можешь не стараться, — вранье, у него вовсе нет вкуса. — Да ну? — парень чуть наклоняется, заставив почувствовать своё присутствие острее. — Хотя да, «такие, как я» слишком хороши для тебя. По телу пробегают мурашки — Уверенность твоя сильная сторона, только вот мне на неё плевать. — фыркает Юра при выходе из раздевалки. И, боже, Илье хочется окунуться в сугроб зябкого снега в холодный декабрьский день, ему хочется плыть в самых холодных водах до тех пор, пока не откажут конечности, всё, что угодно, лишь бы потушить жар, спускающийся с грудной клетки к животу большим клубком. Но всё, что удаётся нащупать сейчас, это обжигающе-холодный металл под пальцами, который не даёт и сотую часть желаемого спокойствия. Нет, Илья не должен реагировать так, его тело предатель и стало им с момента зарождения странных реакций на холодные взгляды и реплики, которым одаривал его Юра. И как перехватывало дыхание с каждым сокращением расстояния между ними. Их ногам даже не нужно было соприкасаться, когда они сидели рядом на диване, вслушиваясь в разговоры команды, но Илья ощущал тепло чужого тела и желание разрасталось в нём в геометрической прогрессии. Эти чувства почти не в новинку парню, но не в таких объёмах и не с таким человеком, который не подходит ни под один пункт его типажа. Ситуация ухудшается, когда тренер поручает Илье сопроводить Юру с разбитыми коленками в медпункт. Тот упал на тренировочной игре, неудачно наступив на ногу после блокировки. Путь от спортзала до кабинета сопровождается полной тишиной, в которой слышны только попытки Юры идти, не опираясь о плечо капитана. Парень всем видом показывает, что не хочет помощи и вообще справился бы сам на отлично, очень напоминает самого Илью. Только поведение Тихоного было вызвано упрямством, которое появляется при малейшем движении, а Юра знает свои пределы, он знает, что те чувства, появившиеся от Ильи рядом, будут ныть где-то в области сердца от таких близких взаимодействий. Ему нельзя совершать одну и ту же ошибку. Ему хватило того, что он сотворил с Вадимом, и сейчас, когда он уже не хочет бежать от людей, знающих его больше пары месяцев, он не может позволить себе начинать всё по-новой, ломая ещё одного человека. Он хочет перестать быть Юрой, бежавшим от мест, которые могут стать его домом, если его не выгонят, конечно. Но Илья лишь фыркает и немного ослабевает руки на талии Иссаковсского, когда они доходят к мед кабинету, без удивления обнаруживая, что никого внутри нет. Тратить драгоценное время тренировки на ожидание врача Илье не хочется, поэтому он открывает белоснежные шкафчики и позволяет улыбке появиться в уголках губ, находя всё необходимое. Раны щипают при обработке, хоть и не сильно. Юра морщится, но продолжает молчать. И это выглядит притягательно....милым? Как и его поджатые губы и взгляд вниз делали его таким живым и странно прекрасным. Илья поймал себя на проведении схожести между ним и мраморными статуями Древней Греции. И Тихонов не был бы собой, если бы не вкинул вопрос полный сарказма в приятную тишину между ними. — Ты вот вообще не можешь перестать быть таким не аккуратным? — Юра молчит, нахмуриваясь больше, образую морщины меж своих красивых прямых бровей. Но Илья не угоманивается, заново начиная свою тираду, словно непотушенный костёр, который разгорается от малейшего дуновения ветра в его сторону. В середине достаточно грубых высказываний Юра раздражённо вздыхает и наконец поднимает свои глаза, в которых промелькнул вызов и подобие усталости от вечно прикапывающегося капитана, хоть его слова совсем ничего не значат для Юры. Ещё больше злит то, что такой грубый и требующий человек заставляет что-то внутри шевелиться и ощущать себя чуточку живее. — Так чего ты никак не выкинешь меня из команды? Зачем тебе такой неидеальный игрок? — сердце замирает. Стыд и ещё одна волна нежности поднимаются по позвоночнику от пристального взгляда синих глыб напротив, его застали врасплох так, что ответить было совсем нечего. Юра, на самом деле, хороший игрок, думает Илья. Да, далёк от привычного «идеала» и бывает его равнодушие раздражает капитана, но у него есть все шансы превзойти самого Тихоного. Почему же тогда он позволяет себе срываться на Юре? Что заставляет злиться и нести полную чепуху рядом с ним? Он разберётся с собой после, не позволит внутренним тревогам и собственному языку «без костей» потерять того, кто может вывести их команду на новый уровень. Того, кто стал важным ему. И перед кем следует быстрее извиниться. Скрипнув, дверь раздевалки раскрылась, когда заходит Илья. Как и ожидалось, он обнаруживает там Юру, собирающего свои вещи(они всё же затянули с обработкой ран и пришли, когда тренировка уже закончилась), повисла напряжённая тишина, натягивающая воздух между ними, словно струну невысказанных обид. Илья делает шаг вперёд, нервно потирая затылок, — Юр, послушай...— он запинается, глядя на того, но Юра даже не поворачивается. — Мне.. Прости. Не отрываясь от своих дел, парень равнодушно бросает: — За что именно? У тебя столько поводов. И Илья понимает это, ему действительно хочется спрятаться от чувства вины, но он давит это в себе, делая ещё один шаг. — За всё. Я был не прав, наговорил столько... опять, — Юра молчит, словно испытывает Илью, — Я знаю, ты не простишь меня, — Он замолкает, шумно вдыхая воздух, пытаясь сформулировать мысли, но этого и не нужно, потому что Юра решает ответить с полным злости голосом, — И зачем это всё? Сначала ты не стесняешься в выражениях, потом строишь из себя покаявшегося, а потом снова бежишь называть меня неидеальным из-за малейшей оплошности, — он говорит всё на одном дыхании, явно вынашивая эти слова не один день. Вторая волна стыда накрывает с головой, говорить сложно, все слова кажутся сейчас не подходящими и Илья произносит: — Но теперь я понял, мне не нужен идеал, — он всё ещё не отрывает взгляда от Иссаковсского, в очередной раз уменьшая дистанцию, — мне нужен ты, — он выдыхает это совсем близко к лицу Юры, чтобы тот мог ощутить чужое дыхание при произношении каждого слова. Внутри всё пылает, голова гудит от мыслей и кожа зудит в сильном желании прикоснуться. — Я об этом пожалею, — предупреждает парень, когда тянется к мягких губам Ильи. И всё вдруг не имеет значения, стены вокруг почему-то исчезают вместе с полом и остатками разума. Поцелуй ощущается, как потеря времени и пространства. Тепло Юриной близости ощущалось, как холодный, ласковый огонь, обжигающий, но не вызывающий боли, а наоборот, заставляющий сердце биться быстрее. Кислород исчезает, заменяя себя руками и телами, касания становятся дыханием этих двоих. Илья притягивает ближе Юру, скользя по всей спине уверенными движениями. На что второй отвечает блужданием рук по плечам, шее, груди и волосам так, будто его руки кисти, а тело Ильи холст, и Юра хочет передать всю его красоту, вложить свой воздух в эту картину. Они отстраняется только через пятнадцать минут или тридцать, или даже через час. *** Юра зашёл в раздевалку, все ещё не выкинув вчерашний поцелуй из памяти. Он немного замялся, когда увидел Илью, который единственный остался в раздевалке, дожидаясь его — Снова опоздал, — Илья поднял взгляд, излучая едва уловимую насмешку. Его тон не был резок, как обычно, это было не замечание, и Юра почувствовал себя ребёнком, который забыл сделать домашку, — Плохие привычку долго вытравливаются, да? — Ну, как видишь, — Юра пожал плечами и устало улыбнулся. — Почему ещё не бежишь десятый круг? — Илья слегка наклонился, смеясь, — Подумал, что было бы хорошо повторить вчерашнее персональное занятие, — Его ухмылка стала больше. Сердце Юры билось во много раз быстрее скорости света, а губы увлажнились от лёгкого поцелуя.