Ненавистно любить

Когда Сергей пришёл в себя и открыл глаза, он увидел сначала расплывчатый контур фигур, скользящие движения света и тени, комнату и силуэт человека — широкие плечи, футболка, короткая стрижка. Он сидел на полу спиной к Сергею, разложив вокруг себя какие-то бумажки, внимательно их изучая и периодически делая пометки. В комнате было сумрачно, и тишину нарушал только шорох карандаша и шелест бумаги. Комната была тускло освещена одной старой лампой, каких уже давно не производят. Она стояла на столе в самом углу, её слабый пыльный свет мерцал, и силуэт человека отбрасывал длинную гибкую тень. Сергей продолжал наблюдать за ним, не решаясь оторвать взгляд и обратиться к своим мыслям. Человек на минуту задумался, приложил карандаш к виску, прервав шуршание. Свет погас, и, выдержав паузу чуть дольше обычного, снова зажегся. Сергей моргнул, и вдруг изображение словно проявилось, обрело смысл. Он узнал Игоря Грома. Да, это был он, без всяких сомнений. К Сергею наконец пришло осознание, что он находится у Игоря дома. Однако он все же не верил в это до конца — всё казалось иллюзией, он не мог вспомнить, каким образом и как давно оказался здесь. Но что могло бы быть правдой? Ответа на этот вопрос не было. Сергей явно ощущал в голове огромный давящий клубок мыслей, но распутать его сейчас просто не представлялось возможным — совсем не было сил. Поэтому он просто лежал, смотрел на Игоря, боковым зрением подмечая детали интерьера спальни. Может быть, это всего лишь игра его уставшего, искалеченного сознания? Он снова закрыл глаза и через пару секунд провалился в тревожный сон. Сон сопровождался неясными образами, в которых нельзя было уловить смысла или сюжета, но которые охватывали ледяным страхом и отчаянием. Он оказывался то в своём офисе, то в белых стенах палаты, то среди чёрных экранов и зеркал. Он чувствовал, что время на исходе, и пытался вспомнить пароль, паника мешала ему думать, руки тряслись, он не мог найти нужные символы на клавиатуре: клавиши разбегались и рассыпались прямо под его пальцами, исчезая во тьме. Потом он почувствовал, как задыхается от дыма, слышал звуки выстрелов, бьющегося стекла и крики — сначала оглушительно громко, затем более приглушённо и медленно, словно его окунули в воду. Он слышал неразборчивые голоса, но не мог понять, кто говорит с ним, кто зовёт его. Потом резкая боль пронзила все тело — казалось, огромная чёрная дыра разверзлась, тянула и высасывала из него всё хорошее, что было в нём, пусть и в весьма скромном количестве. Всё проваливалось в эту дыру и исчезало. Сергей проснулся, тяжело дыша. Он едва мог двигаться, от груди медленно расползался сковывающий всё тело ужас. Он попытался сесть, но в глазах потемнело, и он снова упал на кровать. Потом он почувствовал на себе взгляд Игоря, который обернулся к нему через плечо. — Неужели ожил? — нарушил тишину глубокий хриплый голос. Затем Игорь встал, скрипнув половицами, подошёл к Сергею и сел рядом с ним на край кровати. Комната молчала. Лицо Игоря казалось совсем не таким, каким его помнил Сергей. Свет мерцал, и комната вместе с Игорем исчезала на долю секунды, а потом появлялась снова, словно успев измениться за этот короткий момент. Время тянулось и проваливалось. — Не волнуйся, ты в безопасности здесь, — голос Игоря звучал где-то в отдалении, пробиваясь сквозь баррикаду тёмных, смутных образов, оставшихся в сознании Сергея. — Слышишь меня? — Игорь спросил чуть громче. Сергей не мог ответить. Он снова закрыл глаза. Хоть ужас пробуждения понемногу отступал, он никак не хотел исчезнуть окончательно и всё ещё маячил где-то на периферии. — Отдохни, — сказал Игорь, стараясь сделать свой низкий голос мягче. Он встал и через минуту вернулся со стаканом воды. — Если пить захочешь... и вообще, если что-то понадобится, проси, не стесняйся. Сергей полежал ещё немного. Потом он всё-таки собрался с силами, и Игорь помог ему сесть. Руки предательски тряслись, и когда Сергей взял кружку, он чуть не уронил её. Мышцы по всему телу сводило от тревоги, голова кружилась. Игорь сидел рядом, Сергей чувствовал его крепкую руку на своей спине. Разумовский ненавидел чувствовать себя слабым, особенно при других людях, особенно при Игоре. Но сейчас он всё-таки был благодарен ему за эту простую помощь. — Полежи. Скоро станет легче.