...
4 января 2025 г., 03:48
Инцест — ненавистен и неприятен обществом, наказуем, а в христианстве считается грехом. Лучше уж умереть чем жить с вечным угнетением совести.
С недавних пор жизнь Трембле стала весьма ужасна, без родителей, без помощи и без поддержки. Слепой Френсис не мог делать бытовые вещи сам, приходилось помогать Леону. Кошмары и ведения мучали кудрявого постоянно. Хотелось умереть. Леон стал постоянно пить, пытаясь найти хоть в бутылке алкоголя спасение от всего этого. Он пытался работать как можно больше, как можно эффективнее, лишь бы прокормить их обох, не забывая так же заботится о слепом брате. Кормить, мыть, одевать и так далее каждый день Френсиса было сначала сложно, постоянно забывалось что-то, но со временем брюнет привык и, в какой-то момент, ему стало это даже нравится… Нравилось трогать брата, ласкать и смотреть на это беззащитное создание, без возможности видеть, от чего в голове творился бардак, а на щеках выступал румянец о любой мысли о близнеце. Это было такПричина смерти: любовь к собственному брату. К собственному близнецу.
***
Этот вечер был таким же как и другие. Обычный, тихий, холодный, как всегда. Френсис сгнивал кровати, брата не было, снова не было, оставляя его с собственными голосами в голове и галлюцинациями. Живот урчал от голода, намекая что пора поесть, но печенья, которое ему оставил Леон перед уходом, стоящее на тумбе, закончилось ещё днём. Остались разве что крошки в миске. Тишину и мысли прервал звук открытия двери. Пришёл, наконец-то. Леон еле стоял на ногах, одежда была мокрая, от него неприятно пахло алкоголем и сигаретами. Этот запах тут же заполнил всю квартиру, заставляя слепого на кровати поморщится. Шаги были тяжёлые, и явно «неаккуратные», комкая ковёр под ногами с каждым шагом, скручивая и сминая. Дверь в комнату медленно открылась, пуская запах перегара от Леона сильнее внутрь. Френсис смотрел в одну точку, ожидая когда к нему подойдут. Не хотелось говорить к брату, он ненавидел когда тот пил, но поделать то ничего не мог. Алкоголик осмотрел персону на кровати, опираясь о двери, неровно дыша. Нужно накормить, напоить, помыть, поговорить, потрогать. Леон скривился от собственных мыслей, неразборчиво мыча под нос. «Покормить. Пока что просто покормить и дать воды.» Леон отошёл от двери, поплетясь на кухню за хоть чем-то. Вроде у них оставался суп со вчерашнего дня… Трембле достал небольшую кастрюлю с холодильника. И вправду остался. Пару минут и вот, он уже стоял возле брата с тарелкой супа в руках. — Извини что так поздно, дела были. — Леон присел рядышком, взяв чуть жидкости в ложку. — Ты наверное сильно проголодался? — в ответ кивок. Ну кто бы сомневался. Не есть почти весь день. Френсис повернул голову к брату, приоткрыв рот, с удовольствием поедая то что ему дают, каждую ложку, постепенно наедаясь, радуя желудок. Мысли в голове Леона снова смешались, смотря на Френсиса, беззащитного и нежного. В голову так и лезли отвратительные мыслишки, от чего по коже даже мурашки пошли. Но сейчас это не казалось таким страшным и странным, в пьяном состоянии. Отставив опустевшую миску на пол, не в силах дотянутся к тумбе. Хотя там и так места почти не было, посуда, пустые упаковки, рандомные вещи заполнили тумбу, не оставляя почти места. Взгляд прошёлся по чужому телу, сверху вниз, оглядывая Френсиса как будто первый раз. Ещё одна тошнотворная мысли и Леон уже с силой прижимал брата к кровати, прижимая свои губы к его, грубо и жадно целуя. Кудрявый сначала замер, ничего не поняв, но вскоре стал извивался, пытался оттолкнуть, находясь в полном непонимании. Зачем? Почему? Влажный язык вылизывал его рот, сплетая их языки вместе и толкаясь дальше в глотку. Это было так странно, что у Френсиса закружилась голова, от нехватки воздуха и, наверное, от отвращения. Леон сжимал тонкие запястья, впиваясь в них ногтями, оставляя там будущие синяки, не заботясь о том как объект его обожания чувствует себя сейчас, но всё же, услышав жалобные стоны, отстранился, дая Френсису отдышаться. Скрепив руки брата между собой, крепко, до боли держа их одной рукой над головой, Леон полез свободной под одежду, лапая и пытаясь как раньше нежно ласкать приятную на ощупь кожу. «Это всё неправильно, это всё неправильно, это всё неправильно» — твердил он себе, залезая рукой в чужие штаны, а после и в трусы. Но сейчас то ним водил алкоголь. На трезвую голову он бы такого не творил… Френсис извивался, пытался оттолкнуть, вырваться и без конца спрашивал брата о том, что он делает, моля остановится. Леон его не слушал, продолжая начатое, стягивая его и свою одежду, грубо ощупывая чужой низ, вслушиваясь в каждый стон, мычание, всхлип и скулеж. Небрежно растягивал колечко мышц близнеца, не обращая внимание на кричи и мольбы, и вскоре, засаживая ему, грубо двигаясь, вжимая в мягкую кровать. Леон тяжело дышал в шею Френсиса, заставляя его вдыхать неприятный перегар, задыхаясь в нём. По щекам катились слёзы от боли и отвращения, а с уст срывались вскрики с стоны. Его как будто разрывали на части изнутри… Леон и сам плакал, шептал на ухо кудрявого о том как любит, о том как это всё не правильно, о том что в этом виновен лишь алкоголь, и о том что должен умереть за это. Сто раз прося прощение за всё это, то ли у Френсиса, то ли у Бога. Их общий кошмар кончился когда Леон кончил на живот и таз Френсиса, успев хотя бы достать. Смотря на усталое и, будто, почти мертвое тело брата у алкоголика даже не находилось, что сказать. Может лучше будет если он оденется, молча уберёт это всё, молча поможет брату одеться, молча чмокнет того в лоб и уйдёт с тарелкой, стоящей всё это время на полу, из комнаты. Куда нибудь, лишь бы подальше от близнеца…***
К Френсису оставшийся вечер так никто и не пришёл, и на следующий день тоже, как и на следующий, оставляя медленно умирать в комнате, вдыхая каждый раз запах гниющего в соседней комнате тела Леона. Старший убил себя в тот же день, повесившись у себя в комнате. Если бы он выбрал жить, то не смог бы жить как раньше, смотреть на брата, или помогать ему с бытовыми вещами как раньше.Причина смерти очевидна, и он попадёт за содеянное в ад.
