Колл или фолд?

Если бы Хэви задали вопрос о его главном страхе, то он бы без труда ответил, что это неизвестность. Конечно, можно интерпретировать это как то, что мальчика будоражит вопрос его дальнейшего образования, трудоустройства, или даже терзающие мысли о том: "что же происходит с душой человека после смерти?", но в данный момент, он имеет ввиду конкретную неизвестность, которая скрывается за дверью, ведущую в кабинет его отца, который по неизвестной, опять-же, мальчику причине ожидает его и брата для, как он сам выразился: "разъяснительной беседы". Казалось бы, за столько лет можно было уже и привыкнуть к ним. Да и тем более, Хэви прекрасно понимает, что от отца в таких случаях не стоит ждать чего-то страшного. Он никогда не кричал на них, не подымал руку. Просто конструктивно разбирал их косяки, и объяснял те, или иные вещи. Но ей-богу, каждый раз как в первый что-то не даёт рыжему постучаться в эту чёртову дверь. А время-то поджимает. Отец чётко регламентирует каждое свое действие, а в случае если он ставит перед кем-то временные рамки – тщательно следит за их соблюдением. И похоже стоящего рядом брата это напрягало куда больше, чем тема грядущего разговора. — Да стучись ты уже! — Да погоди, блин! Щас, мне просто надо... — Потом отмазки придумаешь. — перебил его Ди, — А за что мне оправдываться?! — Вот и узнаем. Давай уже, и хер ли вообще вперёд меня встал, если не хочешь заходить? — попытался блондин пройти мимо брата, на что встретил сопративление, — Чтоб ты спросил, мудила! — обиженно рявкнул рыжий, — Ты же вкурсе, что папа наш трёп прекрасно слышит? Ускоряйся, если не хочешь его выбесить ещё сильнее. — Может ты тогда сам... — Я бы с большим увлечением продолжил слушать вашу перепалку, но я рассчитывал на 10 минутный разговор перед тем как снова вернуться к делам, — донесся из-за двери голос отца, — Хэви, Ди прав: не стоит задерживаться. Тем более ты в вопросе, который я хочу обсудить, играешь роль опосредованную. Воспользовавшись замешательством брата, Ди оттолкнул его в сторону, наконец открывая эту злощастную дверь. Атмосфера в комнате была привычно строгой, но с не отделимыми от Глэма элементами стилистики... гламура. Хоть на первый взгляд было и непонятно, что стены в кабинете розовые — блёстки мерцающие при выключенном свете всё-же придавали ей очень яркую начинку. Гитары висящие на стене, которых даже взглядом окидывать запрещалось, придавали антуражу не только неформальности по своей форме, но и присущими для корней отца семейства элитарности по содержанию. Фокус же внимания у вошедшеих всегда должен быть устремлен в конец комнаты, где располагается рабочий стол с включеной на нем настольной лампой: единственного источника света в помещении. И того кто непосредственно сидит за этим столом. Сев на свои места – табуретки, которые, как шутит (а шутит ли?) Ди, были куплены из желания принизить собеседника в любой дисскусии. На деле такой выбор обуславливался исключительно экономическим фактором, ибо незачем таскать нормальные стулья с кухни, или тем более покупать отдельные для простых бесед, которые, по замыслу Глэма, должны были быть малочисленные по своему количеству. Братья принялись ждать, когда отец начнёт. — Итак, кто-нибудь уже догадывается какую тему я хочу поднять? — начал с находящего вопроса Глэм, — Тебя не устроило как мы сегодня играли? — "предположил" Ди, сам не веря в собственную догадку, — Если что, ту девчоку мы не трогали. Она сама к нам подошла. Стоило уголкам губ отца слегка опуститься вниз — весь издевательский настрой Ди удивительным образом стерся как явление. — Нет. Причина по которой я позвал вас заключается в состоянии стирки в вашей ванной комнате. Ди, разве я не просил тебя вчера проконтролировать её? — Просил. И я даже простирал все свои вещи, — начал уже серьезно объяснять младший блондин, — Но когда дело дошло до Хэвиных, я... просто забил. — продолжил он, слегка запнувшись, и даже опуская взгляд в пол. — Получается ты намерено отказался выполнять работу? Можешь объяснить своё поведение? — как и в первый раз, максимально нейтрально на слух спросил Глэм, — Могу, но боюсь это по большей части вопрос уже к вот этому гражданину, — указывает он на рядом сидящего брата, — А точнее к тому как он со своими вещами обращается. — Чё ты на меня стрелки то переводишь сразу?! — разъяренно спросил рыжий, который окончательно потерял страх, как только понял, что напортачил в этот раз не он, — Да, Ди, почему же ты решил, что на мой вопрос должен отвечать Хэви? — подняв одну бровь, спросил Глэм, — Ты, насколько я знаю, не любишь когда мы сдаем друг друга. Поэтому я и даю Хэви возможность самому всё рассказать. — Чё я тебе рассказать должен? — не унимая своего пыла, развернулся младший на стуле в сторону старшего, — Ну, не мне, а папе, во-первых. Во-вторых, расскажи-ка почему ты используешь собственные трусы вместо салфеток, и почему их самолично не стираешь? Глэм не совсем понимал о чём говорит его старший сын, пока не обратил внимание на вмиг опустившиеся плечи младшего и резко изменившееся выражение лица: от недовольного, почти гневного, на смущённое и вновь слегка испуганное. — Хэви? Я правильно понимаю, что Ди возмущён тем, как ты запачкал свое нижнее белье? — Точнее чем. — дополнил его вопрос Ди, — Ну... э-эм, это не повод всё равно забивать на остальные вещи, правда? — пытался съехать с темы Хэви, — Да и тем более, почему ты ещё вчера не возмутился этому? — решив, что лучшая защита – это нападение, спросил он Ди, — Потому что мне морально-нравственно было неприятно трогать твои вещи после такого. К тому же тогда было уже слишком поздно. Нам спать была пора. — Можешь ли ты раскрыть: что тебя заставило бросить всё на пол пути? Кроме того, не думаю, что установленное мной время сна для тебя является весомым доводом. — обратился к сыну Глэм. Ди на это лишь повернул голову в сторону брата, ожидая его разрешения. Тема которую он может поднять действительно была достаточно пикантной и даже унизительной для Хэви, поэтому при отце поднимать её он ни то, чтобы сильно не хотел, опасаясь за достоинство брата. Нет, это просто была мерзотная хрень, которую блондин рад бы позабыть скорее. Рыжий же продолжал смотреть молча в пол, дожидаясь пока отец снова укажет Ди на то, что он занимается переводом стрелок. Но этого не происходило. Теперь уже две пары глаз пристально наблюдали за ним в ожидании его ответа. Ведь Глэм невербально согласился с тем, что отвечать должен Хэви. Наконец после продолжительной паузы, мальчик на грани слышимости выдал: — Ты же не будешь ругаться? — Это не входит в мои методы воспитания. — убаюкивающе пояснял отец, — В-в общем, мне друг как-то подарил один журнал, очень... очень неприличный журнал... ну а я на него так загляделся, что... ну, короче ты понял... и у меня под рукой оказались только трусы. Это произошло днем, когда дома никого не было, поэтому я без задней мысли их на стирку кинул и к вечеру уже совсем забыл про них. В-вот... Несмотря на то как невнятно и скомкано это звучало, а под конец так и вовсе перешло быстрое шептание с проглатыванием слов, Ди был даже несколько впечатлен тем, что брат всё-же решился сознаться в подобном. Конечно, это также не отменяло и того презрения, которое он испытывал к нему за его поступок, и тому факту, что ему пришлось прикасаться к выделениям родного брата. Отец же был настроен ни положительно, ни отрицательно. Вопрос самоудовлетворения должен был когда-то подняться. Дети, всё-таки, растут. — Хэви, ты должен понимать, что этой темы не стоит так стыдиться. Это естественная физиологическая потребность. Обсудим её как нибудь в другой раз, потому что сейчас она не является ключевой, да и по времени мы не уложимся... — парень уже было хотел поблагодарить отца за то, что тот не стал развивать эту тему, но его поспешную радость прервала следующая реплика, — ...Однако, я не могу позволить тебе хранить у себя материалы такого характера, так как они могут навредить тебе. Сходи-ка за ними, и впредь старайся не брать из рук друзей всякие сомнительные вещи. — Хорошо, пап... — сказал Хэви, вид которого снова стал напоминать серую тучу, а глаза всё также отказывались смотреть куда либо, кроме пола, — Потом мне бы хотелось знать имя владельца этого журнала. Его родители тоже должны быть поставлены в известность об этом. Можешь идти. — проговорил Глэм, давая понять сыну, что вот теперь-то он закончил. — Ну что ж, может и я тогда пойду? — спросил Ди, когда они остались в комнате одни, — Не спеши. Прежде всего, я не могу не отметить твоё похвальное поведение в этом разговоре. Ты правильно поступил, что не сдал брата, но это не значит, что я позволяю вот так просто находить причины не выполнять мои поручения. Будь любезен, разбери вещи, и впредь постарайся обращаться ко мне в случае таких эксцессов. — Ди кивнул, — Наше время подошло к концу, более не задерживаю. — подытожил он, вернув улыбку на лице. Ди не мог до конца сформулировать свое послевкусие от этой беседы. Одно было ему понятно: на фоне Хэви он выглядел как человек, которому безоговорочно удалось выбраться сухим из воды. Да даже просьба отца слабо тянула на наказние, потому что происходила под соусом похвалы. Его же просто попросили выполнить свою первоначальную задачу, вот же фигня... думал он пока к нему не пришло осознание: — Стоп, эт чё получается: снова его обконченые трусы трогать? Ссууукаа, точно наказание...! — в бессильной злобе простонал парень.