Зависимость

— Субон, что ты тут делаешь? Звонкий женский голос раздался в тишине тёмной комнаты. После этого вопроса тут же включился свет, который озарил просторную гостиную и, собственно, самого ночного гостя, распластавшегося в центре ковра и смотрящего бездумно в потолок. — Минджин-а! — недовольно вскрикнул в ответ парень и буквально сложился пополам, зажмурившись. Он резко закрыл глаза руками и тут же упал всем телом на бок, словно хотел спрятаться в мягком ворсе от такой неприятной напасти в виде включения света. — Ты же обещал, что больше не будешь принимать эту дрянь в таком количестве, — девушка, что стояла на пороге, звучала предельно разочарованно. — Выключи свет! — потребовал молодой человек и заёрзал на месте, с ещё большей силой вдавливая ладони в собственное лицо. Свет погас. Было слышно, как торопливо Минджин зашагала по коридору, который вёл в спальню. Уже там она села на край кровати, вцепилась пальцами обеих рук в мягкое покрывало и сжала его, желая сдержать собственные слёзы. На ней была её шёлковая светло-зелёная ночная рубашка, а длинные медовые волосы были собраны в косу. Единичные прядки лежали на щеках девушки, по которым спустя короткое время всё-таки побежали слёзы. Но она поспешно размазала солёные капельки по щекам. Минджин не могла поверить, что до сих пор надеялась на его пустые обещания. Каждый раз этот мастер складывать красивые отмазки обводил свою же девушку вокруг пальца, заговоривая её разум так же, как он зачитывал строки, выступая на сцене. Какой раз по счёту Субон не держит своё слово? Какой уже раз он принимает гораздо больше, чем нужно? Она давно перестала считать.

***

Вы — то, что вы делаете, а не то, что обещаете сделать.

© Карл Густав Юнг

Их отношения однозначно нельзя было назвать простыми. Он — достаточно знаменитый рэп-исполнитель, она — обыкновенная медсестра. Их знакомство случилось в тот день, когда его доставили в больницу по скорой помощи в состоянии первой за жизнь передозировки наркотиками. В ту ночь Бэ Минджин дежурила в реанимации, куда несчастного рэпера Чхве Субона и привезли. В стенах больницы, а особенно в отделении реанимации, все пациенты равны между собой перед медперсоналом. Субона отличало лишь то, что у входа в больничное здание уже дежурили журналисты и одержимые им фанатки и фанаты, ожидая хоть каких-то новостей по поводу состояния знаменитости, чем доставили хлопот местной охране. А эта самая горе-знаменитость буквально за пару часов до этого закинула в себя неприлично большую дозу разноцветных таблеток и погрузилась в сопор в приват-комнате одного из элитнейших ночных клубов Сеула. Две эскортницы, обслуживающие Субона в этот вечер, додумались позвонить по номеру 119, когда поняли, что он не реагирует на их крики. Если бы они оставили его там лежать до прихода сотрудников охраны утром, то его уже точно нельзя было бы спасти. Поэтому в самой реанимации он уже находился в коме, которая длилась на тот момент чуть больше часа. Его лечащий врач не позволил тому уйти на тот свет, оказав необходимую и, что самое главное, своевременную помощь. Субон, конечно же, не помнил, что конкретно с ним было в тот момент, когда сознание к нему вернулось. Но ощущения своего же тела его сильно напугали. Он лежал абсолютно голый на койке, накрытый тонкой белой тканью и обвитый многочисленными проводками и трубками. В ушах гудело, не было сил поднять веки. Ему было холодно. Во рту пересохло, хотелось пить. Каждая клеточка тела словно была налита свинцом. — Господин Субон? — тихий голос медсестры Бэ звучал так, будто она разговаривала сквозь толщу воды. — Господин Субон, вы меня слышите? Он с трудом приоткрыл глаза. Яркий белый свет ламп просочился через глазную щель, отчего первой мыслью парня была идея о свете в конце туннеля. Однако перед глазами через несколько секунд на фоне света стал вырисовываться женский силуэт. «Ангел?» — пронеслось в голове у Субона, но вслух он не смог этого произнести из-за прилипшего к нёбу сухого языка. — Доктор Шим, он очнулся! — радостно воскликнула медсестра и исчезла из поля зрения осматриваемого ею пациента. Субон, больше известный под своим сценическим псевдонимом Танос, быстро пошёл на поправку. Ему очень повезло выбраться из этого состояния без особых последствий для здоровья. Грамотно подобранная реабилитационная терапия, а также многочисленные разговоры с докторами психиатрического и наркологического отделений улучшили его состояние в разы. Страшно представить, через какое испытание прошла его печень. Спустя пару дней его перевели в первое наркологическое отделение, где он ещё какое-то время лежал под капельницами, но зато мог подниматься с кровати и самостоятельно перемещаться по больничным коридорам. На удивление, обыкновенно дерзкий рэпер был очень тихим и послушным пациентом, не доставляющим каких-то проблем. В отличие от своих соседей по палате, которые частенько начинали буянить, чем его невероятно раздражали. Но то были наркоманы со стажем, которые уже многократно пускали себе яд по венам. Во время реабилитации Субон поклялся себе, что никогда не опустится до такой степени зависимости, когда на всех сгибах тела зияют следы от инъекций. В конечном итоге именно такую формулировку клятвы он и сдержит. Следующее дежурство Минджин выпало как раз на день, когда Чхве должны были переводить из реанимации, поэтому именно медсестра Бэ занималась перемещением этого знаменитого пациента. К этому дню ей уже все коллеги прожужжали уши, кто такой Танос и какой же он крутой. До этого она о нём особо ничего не знала и только видела скандальные заголовки в ленте новостей. Кто бы мог подумать, что ей выпадет шанс взаимодействовать с ним настолько близко, так ещё и в таких обстоятельствах, которые через несколько дней уже будут сенсацией в СМИ. Так что она немного предвзято к нему относилась. Эти его фиолетовые волосы, разноцветные ногти и часто возникающие харизматичные выражения лица однозначно привлекли бы к себе её внимание, однако она уже достаточно насмотрелась на него, особенно когда ставила на его тело всё нужное медицинское оборудование. Не так уж много загадки в человеке, которого ты видел голым. — Эй, милашка, — обратился к Минджин рэпер, когда она выкатила его лежачую каталку из палаты реанимации к грузовому лифту. — Да, господин Субон? — к ней часто так обращались представители мужского пола, поэтому она не особо зацикливалась на этом, хотя и считала это всё же не совсем позволительным. — Не хочешь поближе познакомиться? — спросил он, не поднимая голову от подушки. — Ты, кажется, мне жизнь спасла? — Это сделал доктор Шим. Я просто выполняла его поручения, — ответила по-доброму Бэ и закатила каталку в открывшиеся двери лифта, после чего нажала на кнопку второго этажа. — Нет, ты теперь мой ангел-хранитель, — воодушевлённо ответил парень и самодовольно улыбнулся. — Ты была первой, кого я увидел, когда думал, что уже отъехал на тот свет. — Многие так говорят, — Минджин закатила глаза. Двери железной кабины закрылись, и лифт двинулся вверх. — Ты не думай, я очень настойчивый, — Танос нашёл в себе силы, чтобы приподнять голову и посмотреть на медсестру, стоявшую у него в ногах. — Если мне нравится девушка, я обязательно добьюсь её внимания. — Ради бога, держите голову на подушке, господин Субон, — Минджин всплеснула руками. — Вы только пошли на поправку! — Благодаря тебе, между прочим, — ухмыльнулся Танос. — Благодаря вашему лечащему врачу и другому медперсоналу в том числе, — устало вздохнула Бэ, и тут двери лифта распахнулись. Она принялась выкатывать каталку из железной кабины. — Но запомнил-то я только тебя, — это звучало так беззаботно, как будто старшеклассник пытался флиртовать со своей одноклассницей. — Это, конечно, приятно слышать, но с вашим бурным графиком жизни тяжело поверить, что мой образ останется в вашей голове хотя бы на несколько дней, — Минджин ойкнула от тяжести каталки, которая на пару секунд застряла при выезде из лифта, однако потом та удивительно легко покатилась с тихим скрипом по этажу. — Ты хочешь поспорить? — Субон ехидно скривил уголочки губ. — Я от своего не отступлюсь. — Ну разумеется, — Минджин остановилась у нужной палаты под номером 230 и открыла её двери, чтобы закатить туда каталку. Как только каталка поравнялась с кроватью, Минджин пригласительным жестом показала, чтобы её пациент перебрался на постель. — Ты, наверное, думаешь, что я меняю девушек, как перчатки, — с трудом приняв сидячее положение, Танос слегка потянулся. — Именно так я и думаю, — улыбнулась Минджин и помогла Чхве перелезть на постель. — К тому же, скорую вам вызвали две милые ночные бабочки. — Как ласково ты их назвала, — нырнув под одеяло, пациент смерил медсестру заинтересованным взглядом. — Конечно, — Минджин откатила каталку подальше, а сама принялась подготавливать капельницу, которую предусмотрительно заранее принесли сюда медработники этого отделения. — Если бы не ваши спутницы, кто знает, что бы с вами случилось к утру. Это вам их нужно благодарить, что они вас там не бросили. Танос презрительно хмыкнул, но возражать не стал. Ни их лиц, ни тем более их имён он уже не помнил, а вот образ милой девушки, что сейчас аккуратно ставила ему капельницу, на фоне белого ангельского света, запомнится ему навсегда. Он думал об этом постоянно, каждый раз приходя к выводу, что это был его второй день рождения. — Ну вот и всё, дальше вами займутся работники этого отделения. Когда раствор закончится, — Бэ указала на уровень прозрачной жидкости во флаконе на железной стойке, — нажмёте на кнопку над головой, и к вам подойдёт медсестра или медбрат. Если почувствуете себя хуже, то тоже жмите на эту кнопку. — Спасибо, милашка, — Субон подмигнул ей и тяжело вздохнул. — Выздоравливайте, — дружелюбно ответила Минджин и ушла. Физически в палате её не было, но все мысли Таноса вертелись исключительно вокруг неё. Конечно, это было последствием сильного впечатления после самого тяжёлого пробуждения за всю его жизнь. Этот женский образ, пронизанный лёгкостью, чуткостью, нежностью и каким-то божественным сиянием, не выходил из его головы. Он не хотел, чтобы эта девушка исчезла из его жизни, как все девушки до неё. Она подарила ему второй шанс, и Субон был в этом убеждён. Танос хотел, чтобы она была так же счастлива, как был счастлив он, когда сделал полноценный осознанный вдох. — Бэ Минджин, — прошептал Танос. — Спасибо, что носишь бейджик. Когда медсестра вернулась в своё отделение, то ещё совсем немного думала о случившемся акте внимания в свою сторону. Конечно, она была польщена, что такая знаменитость так себя повела, но практика показывала, что любые пациенты в большинстве случаев не особо запоминают работающий посменно медицинский персонал, а вот врачей, что не меняются изо дня в день, помнят обычно очень хорошо. Поэтому она хотела поскорее смыть из воспоминаний образ этого самодовольного альфа-самца, который чуть не умер по собственной глупости и который наверняка забудет её уже через пару часов. Но ненадолго он исчез из её жизни. Через несколько дней, когда медсестра Бэ вновь вышла на суточное дежурство, в комнате отдыха её ждал сюрприз в виде небольшой корзинки с дорогими сладостями. — Что это? — спросила Минджин, когда увидела это на общем обеденном столе. — Доставил курьер на твоё имя, — ответил её коллега, что пил кофе за этим столом и с небольшой завистью смотрел на изобилие сладостей. — Там послание в конверте. Минджин неуверенно подошла к корзинке и, взяв в руки конверт, вскрыла его. Внутри лежало письмо, где было напечатано:

Спасибо, что подарила мне возможность жить

— Кто это прислал? — настороженно спросила Минджин, а сама спрятала конверт вместе с посланием в свою сумку. — Полагаю, какой-то очень благодарный пациент, — усмехнулся медбрат. — Мы работаем в реанимации, Йенан, у нас каждый первый пациент очень благодарный, — вздохнула медсестра Бэ. — Даже не знаю, как тебе мягче намекнуть, но на конверте стояла подпись Таноса, — пожал плечами коллега и поднялся из-за стола. — Я большой его фанат, так что эту подпись узнаю из тысячи. Минджин негодующе покачала головой. Конечно, ей это вновь невероятно польстило. Прежде ей присылали цветы или сладости и просто ухажёры, и бывшие парни, и даже действительно очень благодарные пациенты. Но никто из них не был знаменит даже на десятую долю процента от того, как был знаменит Танос. — Мне нужно пойти и сказать ему спасибо? — Минджин звучала обречённо. — Его же ещё не выписали? — Судя по небольшой толпе фанаток у главного входа… — Йенан подошёл к окну и цокнул языком, — …он точно ещё здесь. — Какой ужас, — Минджин почесала затылок. — Ещё и фанатки. — Сходи его проведай, я тебя прикрою от злого начальства, — улыбнулся доброжелательно Йенан. Конечно же, медсестра Бэ пошла его проведать. Второй этаж, палата 230, левая койка. Пациент был на месте и сидел на кровати, листая новости в телефоне. Соседа по палате в этот момент не было. Как только Минджин зашла в помещение, Субон весь встрепенулся и натянул на себя невидимую маску самоуверенности, хотя ровно секунду назад в смятении читал все статьи подряд про свой же передоз. — Господин Субон, — Минджин слегка поклонилась, когда встала напротив кровати Таноса. — Я хотела сказать вам спасибо большое за сладости. Мне очень приятно, что вы так благодарны мне за мой труд. — Ни слова больше! — парень тут же сел на кровати на колени и вытянулся. — Это самое малое, что я могу сделать в знак благодарности и… — Я бы не хотела, чтобы это становилось чем-то большим, чем просто ваша благодарность, — перебила его Минджин. — Я помню дословно наш недавний разговор. — Да как можно от такого отказываться? — недоумевал Чхве. — Я же со всей душой к этому отнёсся. — Простите, но я сомневаюсь в вашей искренности и в целом в адекватности сделанных вами выводов, — она скрестила руки на груди. — Ты думаешь, что я до сих пор под кайфом?! — было видно, что Танос оскорбился. — Нет, я думаю, что ваш, вероятно, распутный образ жизни извратил ваше восприятие реальности, — Минджин поджала губы. — Я вас совершенно не знаю. Даже если я спасла вам жизнь, это моя работа, а не какая-то черта моей личности, к которой вы, вероятно, испытываете симпатию. — Может, это и так, но разве могу я в этом убедиться, если ты не дашь мне даже малюсенькой надежды на то, что мы сходим на свидание? — рэпер игранул бровями. — Господин Субон, — Минджин опустила голову. — Я вас прошу, не надо. — Может, ты боишься моей аудитории? — Танос будто проигнорировал последнюю фразу. — В том числе, — медсестра забегала глазами перед собой. — Я бы не хотела, чтобы какая-нибудь ваша фанатка подкараулила меня и плеснула мне в лицо кислотой за то, что я с вами поужинала. — У меня есть охрана и прекрасный менеджер, который спланирует всё так, что нам никто не помешает, — Чхве замахал руками перед собой. — Я вас знаю, как и вы меня, суммарно сутки, из которых девяносто процентов вы были в отключке, — натянуто посмеялась Минджин. — Это уже напоминает манию преследования или типа того. — Ни в коем случае! — хотя в глубине души Субон понимал, что он и на такое может быть способен в случае её отказа. — Я лишь прошу дать мне шанс сделать твою жизнь красочнее, как ты дала мне шанс вообще эту жизнь дальше жить! Как драматично это прозвучало. Не хватало романтической музыки на фоне, как в любой стандартной дораме. Минджин начала колебаться. Конечно. Её недавнее расставание с молодым человеком, а точнее сорвавшаяся свадьба из-за измены этого мерзавца, оставили на сердце гигантскую рану, которая никак не затягивалась. Быть может, если она отвлечётся на такого яркого персонажа, заглушить остатки прежних чувств будет легче? — Ладно, господин Субон, — девушка слегка улыбнулась. — Если вы действительно осознаёте, что делаете, то я соглашусь сходить на одно свидание. — Одно свидание, хорошо! — он поднял указательный палец вверх и затем сделал жест корейского сердечка. — Милашка! После этого он протянул ей свой телефон, чтобы она внесла свой номер в его контакты. Исполнив это, девушка собиралась покинуть палату, но прямо перед выходом очень серьёзно произнесла: — Я тебе доверилась, Чхве Субон. — Конечно-конечно, — Танос не просто заулыбался, он фанатично оскалился. Ему не верилось, что она так быстро согласилась. После того, как он практически вернулся с того света (как он сам считал), у него в жизни должен был появиться смысл, подкреплённый не только его финансовым положением, но и чувствами близкого человека. Отца он никогда не знал, а родная мать от него уже давно отвернулась за его аморальный образ жизни. Хотелось… начать жизнь с чистого листа.

***

Ресторан. Цветы. Ресторан. Кино. Ресторан. Очередная корзинка сладостей. Ресторан. Отель и первая совместно проведённая ночь. Снова ресторан. Снова отель. И при этом всё ещё ни одного слуха о том, что Танос с кем-то встречается. В таком режиме прошло около года. Минджин, вопреки запретам родителей, переехала жить к Субону. Они не были женаты, поэтому подобное действие максимально осуждалось старшим поколением. Однако иначе было нельзя, учитывая, что шумиха вокруг свадьбы Таносу в данный момент была ни к чему. Честности ради, он в целом пока не горел желанием жениться, да и если быть совсем честным — вообще никогда не хотел сковывать свои руки узами брака. Но иногда шальная мысль о том, что Минджин могла бы быть идеальной кандидатурой на роль его жены, ему очень нравилась. Да и он знал, что она, как в сказке, ждёт свадьбы на тысячный день их отношений, так что у него ещё было время на подумать. Начался непростой период гастролей с только что выпущенным альбомом. Танос стал пропадать в разъездах по турам в разных городах Южной Кореи и ближайших соседних стран. До мировой звезды ему ещё было далеко, но вот число азиатской фан-базы было внушительным. И это число росло с каждым днём, когда та или иная его песня пробиралась в топ-чарты наравне с корейскими поп-исполнителями. После того, как на одном из шоу за ним увязалась группа фанаток, ему пришлось нанять ещё больше охраны и возвращаться домой окольными путями. Ему нравилась растущая слава, нравилось внимание, но не нравился уровень стресса, который рос если не каждый час, то каждый день уж точно. Дама его сердца это чувствовала. И ей было от этого чересчур беспокойно. Она знала, что её парень был в завязке со дня передоза, но страх того, что он сорвётся в один прекрасный день, разъедал её душу изнутри, как та самая кислота в лицо от фанатки, которой она так боялась. Мимолётные упоминания веществ и изобилия алкоголя на закрытых вечеринках, куда его теперь гораздо чаще стали звать коллеги по сцене, заставляли Минджин ёжиться каждый раз. И не зря. Подобные закрытые вечеринки были рассадниками самых настоящих грехопадений. Здесь люди накуривались, напивались, обкалывались. В большинстве случаев изменяли своим вторым половинкам или же просто трахались с кем попало. Это всё стоило огромных денег и всегда держалось в строжайшем секрете. Ненадолго Таноса хватило, чтобы хранить верность своей партнёрше. Буквально на третьем подобном сборище богачей он изменил Минджин с какой-то моделью, чьё имя даже изначально не знал. На ещё одном подобном собрании он, будучи сильно пьяным, подкатил к рэп-исполнительнице, с которой как-то записывал совместный трек. Они тоже переспали. И так этот список пополнялся чуть ли не каждую вечеринку. А он и не видел в этом ничего такого. В его понимании физическая близость ничего не значила, куда большее значение для серьёзных отношений имела именно духовная составляющая. И с Минджин у него в этом плане была идеальная гармония, которой он держался и которую действительно боялся потерять. Поэтому своим положительным взглядом на секс на стороне никогда не делился с Бэ. Новость хотя бы обо одной его измене разбила бы ей сердце, поэтому он умело скрывал всё, что могло его выдать. Субон не был уверен, сможет ли вообще жить, если Минджин бросит его. А вот в том, что она не переживёт его измену, он был уверен на тысячу процентов. Танос же, в свою очередь, спокойно пережил бы то, что она начала бы спать с другим. Вот только она бы никогда так не поступила. Удивительно, как их отношения вообще держались на плаву в таком режиме настолько долго, если взглянуть на них со стороны. Он одаривал её своим вниманием и кучей подарков, давал большие суммы на любые её расходы, исполнял любую её просьбу. При этом спал с множеством девушек, снимал проституток в турах и неприкрыто флиртовал при возможности с любой потенциальной партнёршей на одну ночь. Она же восхищалась им и заботилась о его благополучии, совершенно не представляя, каким разгульным партнёром он был на самом деле, когда её не было рядом. То, как она была слепа и доверчива, поражало его. А её поражало то, как он к ней по-прежнему прекрасно относился, несмотря на медленно угасающую страстную составляющую их отношений.

***

Роковым моментом в этой истории стала «Рэп-битва». Это было масштабное музыкальное шоу, где участники соревновались как в умении читать рэп, так и в умении придумывать его на ходу. Туда были приглашены многие исполнители. В их числе был и Танос, который блестяще выступал в каждом выпуске. Правда, никто даже представить не мог, сколько нервов на это уходило. Пока шли съёмки, он становился всё более язвительным и раздражённым. Казалось, что каждое слово, вылетевшее из его рта на сцене, забирало с собой микроскопическую часть его души. Это было так волнительно лишь по той причине, что всё происходило в прямом эфире без особой предварительной подготовки. Потом ещё было очень страшно читать многотысячные комментарии, чтобы узнать, а как же люди оценили то или иное выступление. Он дошёл до финала. Для многих это не было новостью, но всё же многим было интересно понаблюдать, а что же будет дальше. Вторым финалистом был другой не менее знаменитый рэпер со сценическим псевдонимом Купер, который, между прочим, дружил с Таносом с самых первых шагов по карьерной лестнице. Как иронично, что те, кто вместе начинали, должны были сразиться друг против друга за звание лучшего. Гримёрка. Приглушённый свет. Кислый запах ежевики от пара из электронной сигареты. Субон сидел в мягком кресле, стиснув зубы и сложив руки перед собой. Весь скованный. Волнующийся. Даже немного напуганный? — Дружище, как твои дела? — зашедший в гримёрку Купер с разбегу очутился в соседнем кресле. Он выглядел чересчур радостным. — Сойдёт, — процедил сквозь зубы Танос и потянулся за пачкой сигарет, что лежала на кофейном столике. Через пару секунд из его рта улетел клуб табачного дыма. — Эй, — второй рэпер смерил Чхве недоверчивым взглядом и заговорил зловещим шёпотом. — Твой менеджер сказал, что ты очень нервничаешь. — Конечно! Ещё бы здесь не нервничать, — Танос практически зажевал сигарету. — С таким сильным противником соревнование предстоит. — Как это льстит, — Купер очень довольно проговорил это, после чего протянул свою руку Субону. А на ладони лежала открытая квадратная коробочка, в которой аккуратно были разложены разноцветные таблеточки. Танос тут же нахмурил брови, осознав, что ему предлагают. — Я не собираюсь даже просто смотреть на это, — Чхве показательно пихнул руку своего товарища. — Убери. — Да ладно тебе, я сам уже этим закинулся, — парень не убирал руку со злосчастной коробочкой. — Они очень лёгкие. Успокаивают и немного веселят. — Это мет? Экстази? Что это? — Субон повалился на диван и попятился назад от своего товарища, будто его маленькая коробочка вот-вот могла взорваться. — Нет, кое-что новенькое, оно правда очень лёгкое. Считай, что ты даже не выйдешь из своей завязки, если попробуешь это, — заговаривал своего будущего соперника Купер. — Да ты сам ими уже закинулся, вот и несёшь всякий бред, — недоверчиво проговорил Танос. Его тело затрясло от мысли, как сейчас было бы кстати побаловаться лёгкими наркотиками. Они бы точно сняли всё напряжение. — Мой разум чист, как стёклышко, — пожал плечами Купер. — Нет-нет-нет, убери это, — потребовал Субон. — Убери и уходи из моей гримёрки. — Ладно, дружище, прости, я лишь хотел предложить помощь, — пытался оправдаться товарищ. Он ушёл, показательно оставив на столе пару таблеток. Эти маленькие разноцветные штучки так привлекательно лежали на стеклянной поверхности. Будь сейчас рядом Минджин, она бы его отговорила это делать, но Субон уже не помнил, как положил в свой рот все лежащие на столе таблетки. Не от них же он тогда получил дозировку… В тот раз он намешал всего, что только мог, поэтому передозировка и случилась. А любые миленькие таблеточки, выполненные в дизайне, будто для маленьких детей, всегда приносили ему только удовольствие. Как и сейчас. Когда в его очистившийся за уже полтора года организм попали наркотические вещества, эффект был практически мгновенным. Быстро накрывшие разум эйфория и сильное возбуждение затуманили сознание. Лёгкое головокружение, учащённое сердцебиение, забегавшие глаза — всё это появилось в считанные секунды. Внутри тела словно растеклось что-то тёплое, заполнив каждый даже самый маленький сосудик. Субон задрожал, словно от холода, но по факту ему стало настолько жарко, что он скинул с себя кожаную куртку. На теле проступила испарина. — Танос, твой выход через пять минут, — раздался голос менеджера, который заглянул в гримёрку своего артиста. — Ты идёшь или… господи, с тобой всё в порядке? Субон сидел на диване, вцепившись обеими руками в свои фиолетовые волосы, и безостановочно покачивал головой из стороны в сторону. Выглядело это так, будто он повторяет текст. — Танос? Ты меня слышишь? — менеджер подошёл к своему подопечному и со всей силы зарядил ему подзатыльник. В отличие от девушки Субона, менеджер рэпера прекрасно знал, как выглядел артист, когда принимал что-то. — А?! — Танос подпрыгнул на месте и бешено взглянул на своего менеджера. — Отвали от меня, мне скоро на сцену! — Что ты принял? Ты совсем больной прямо перед выступлением это делать? — менеджер не постеснялся сменить вежливый тон на открытый наезд. Танос грубо послал своего менеджера и прошёл в сторону выхода из гримёрки. Когда менеджер попытался остановить рэпера, тот пихнул его в плечо. Было очевидно, что телом и разумом Субона сейчас руководили принятые внутрь вещества неизвестного происхождения. Он шёл по длинному коридору с ярким неоновым освещением. Этот путь вёл прямиком на сцену. Где-то на фоне эхом в его голове раздавался голос менеджера, который умолял Таноса остановиться, хотя по факту он шёл рядом с ним. В какой-то момент Субон, совершенно не думая о том, что делает, зарядил со всей силы кулаком своему менеджеру в нос. Тот, громко вскрикнув, схватился за переносицу, а из ноздрей пострадавшего хлынула кровь. Раньше Танос себе такую степень рукоприкладства не позволял. Поэтому менеджер, совершенно опешивший, не пошёл за своим подопечным. Чхве — уже взрослый парень, пусть сам разбирается с возможными последствиями такого опрометчивого поступка. А ведь последствия были просто колоссальными. Когда Танос вышел на сцену, то внутри всё сжалось. Под светом софитов, сотнями взглядов зрителей в зале и прицелом десятков камер рэпер почувствовал себя максимально дискомфортно. Ведущие и работники сцены что-то говорили, но он уже не разбирал, что же именно они от него хотят, поэтому просто кивал и очень старался сфокусировать свой взгляд на одной точке. Первым выступал Купер. И он выступил просто прекрасно. Жаль, что сознание Таноса было настолько затуманено, что он не оценил это по достоинству. Когда к нему подошла девушка поправить макияж перед уже его непосредственным выходом к микрофону, он гаркнул на неё какое-то ругательное слово и выбежал в центр сцены до того, как его объявили. Это не было бы проблемой, если бы не было прямого эфира. Ведущий выкрутился, придумав короткую подводку к выступлению второго финалиста. Все зааплодировали, желая поддержать любимого рэп-исполнителя. Заиграла музыка. И ничего. Ни одной строчки Танос так и не зачитал. Держа в руках микрофон, парень просто прижимал его к губам и очень громко дышал, поэтому все слышали, какое обрывистое дыхание у него было. Взгляд Субона потупился, голова его опустилась, руки задрожали. Выглядел он чересчур жалко, будто школьник, которому дали рассказать ключевое стихотворение на городском мероприятии, но тот не выучил его и тем самым подвёл всю школу. Только здесь Танос подвёл сам себя. Ну и организаторов мероприятия, конечно же. — Может, Таносу нужна подсказка, чтобы он начал сражаться за звание лучшего рэпера Южной Кореи? — ведущий не верил своим глазам, что Субон, способный зачитать буквально что угодно, сейчас не мог выдавить из себя ни звука. — Извините, — Чхве практически выплюнул это слово, вытянул руку и бросил микрофон на пол. Раздался гудящий звон, под который Танос убежал со сцены под давлением зловещей тишины зрительного зала. Благо, ведущие не позволил зрителям начать это обсуждать, так что автоматически объявили Купера победителем «Рэп-битвы». Правда, выигравший не был особо рад своей победе, ведь ни он, ни кто-либо другой в этом зале не ожидали такого развития событий. Танос добрался до гримёрки Купера и совершенно безрассудно принялся искать ту самую коробочку. Он чувствовал острую необходимость в том веществе, которое уже циркулировало в его организме с момента приёма таблеток. Нужно было ещё. Перевернув вверх дном это небольшое помещение, Танос всё-таки добрался до коробочки и полностью опустошил её, высыпав больше десяти таблеток в свой рот. Всё тело пробила судорога, возникло сильное чувство, близкое к оргазму, и парень рухнул на пол без сознания.

***

Был ли его поступок глупым? Однозначно. Человек в здравом уме никогда бы на такое не пошёл, однако у Таноса были огромные проблемы с зависимостью от лёгких наркотиков ещё задолго до передозировки. Поэтому его полуторагодовалая завязка не особо сыграла ему на руку, скорее, усугубила положение, когда он снова принял их в условиях сильнейшего стресса. Это была вторая передозировка. И на этот раз его еле откачали. Теперь ему не удалось выйти из такого состояния без последствий: к возобновившемуся постоянному желанию принять хоть что-нибудь добавились постоянные головные боли и лёгкий тремор рук. Врач пытался узнать, что именно принял Танос в тот злосчастный день, но рэпер только пожимал плечами. Конечно, спустя время он узнает у Купера, что это за волшебные таблетки… Чтобы начать поглощать их на постоянной основе. Карьера пошла под откос. Случившийся на шоу провал был тем самым событием в жизни Таноса, от которого невозможно было просто откреститься, ведь вслед за новостью о позорном провале в финале последовали новости о его попадании в больницу со вторым передозом. Кричащие заголовки новостей окутывали голову рэпера, словно паутиной окутывают муху, что уже успела попасть в ловушку, но не успела пока что умереть. Так и он, листая новости в телефоне и читая комментарии, видел, как умирает его сценический образ. От этого невозможно будет отмыться примерно никогда. Менеджер, к слову, уволился ещё до того, как с Таносом разорвали все контракты. Знаменитый рэп-исполнитель остался ни с чем. Минджин много плакала. Она могла простить Субону этот срыв, но то, что он не собирался слезать с этих таблеток, она ему простить не могла. Когда он принимал эти таблеточки, то становился агрессивным, очень грубым и иногда даже мог замахнуться на ругающуюся на него Бэ, однако бить её всё-таки себе не позволял. Разве что, мог несильно толкнуть или пихнуть в плечо, а ещё хватал её за руки, чтобы она в порыве ссоры ими не размахивала. К его выходкам прибавилось странное поведение, ведь он весь теперь буквально состоял из подёргиваний. Его часто можно было обнаружить сидящим в самых разных частях квартиры, смотрящим в стену или в потолок. Танос нередко разговаривал сам с собой, иногда зачитывал строчки из собственных песен. Правда, это могло случиться посреди ночи, когда он сидел на подоконнике или в шкафу в спальне, чем бесконечное множество раз пугал Минджин. Не было понятно, какое у него настроение на самом деле. Периодические смешки, не совсем уместные подколы, неконтролируемые хихиканья в любое время суток — всё это было последствием принятия веществ. Минджин могла от него уйти в любую секунду. Конечно, она привыкла жить за его счёт, но у неё была и своя работа, за которую она стабильно получала около трёх миллионов вон в месяц. На эти деньги она прекрасно могла жить одна. Дело было совершенно не в деньгах. Любила ли она его? Наверное, нельзя было сказать, что да, если подразумевать под «любовью» светлое и доброе чувство. Скорее, в её случае ситуация была такова, что без Субона она просто не смогла бы жить, учитывая, что его существование рядом удовлетворяло её душевные и иногда физические потребности. Он составлял большую часть её жизни. И даже когда он находился в состоянии сильного наркотического опьянения, она всё равно умудрялась найти в нём хотя бы какую-то мелочь в поведении или в сказанных словах, из-за которой хотелось остаться в этих отношениях. Это была привязанность, которая подпитывалась банальным страхом расставания. Иначе говоря — зависимость. Между ними, конечно, больше не было той нежности и иллюзорного благополучия, на которых держался их союз. Теперь Субон практически всё время проводил дома, иногда вообще не вставая из-за компьютера и принимая раз в какое-то время свои таблетки, а Минджин пропадала на работе, потому что не желала его постоянно видеть в таком состоянии. Они в целом очень мало виделись из-за этого, но всё ещё спали в одной постели, а иногда даже могли и переспать, что в последние месяцы ещё до передозировки было редкостью. В целом, карьеру Таноса можно было считать оконченной. Он вывел последние деньги, которые полагались ему после «Рэп-битвы», и больше не заработал ни одной воны. У Субона было целое состояние, которым следовало бы грамотно распорядиться, однако он предпочёл тратить деньги на наркотики и необдуманно дорогие покупки, а также часто терял деньги в онлайн-казино и на ставках. Когда Минджин обратила на это своё внимание во время одного из ужинов на кухне в его квартире, Танос наорал на неё и пригрозился, что выгонит из дома, если она ещё раз сунет свой нос в его финансовые дела. Она в душе усмехнулась над этой угрозой, ведь у неё была своя работа, поэтому подобные вещи её не пугали, однако сам факт того, что он об этом заикнулся, её ужаснул. Бэ сразу же сгоряча предложила им разойтись. Субон не поверил своим ушам. — Как ты можешь такое говорить? Я же люблю тебя! — Субон протараторил это, борясь в моменте с тем, как заплетался его язык. — Не говори ерунды, — отмахнулась Минджин. — Меня достало то, что ты вечно под чем-то. Я уже давно не видела того Субона, которого сама полюбила. — Я всё такой же, — не унимался Чхве. — Просто иногда могу быть не в себе. — Иногда? — Бэ взглянула на него испытующе. — Иногда?! — Мне сейчас непросто, — Танос положил руку на сердце и скривился лицом. — Я потерял признание своей публики по своей же глупости, разве я не заслуживаю твоего сочувствия? — Будь я мудрее, ушла бы от тебя ещё в тот день, когда увидела новости о твоей передозировке по телевизору, — процедила сквозь зубы Бэ. — Минджин-а-а-а, не говори так! — замотал головой Танос. — Это меня расстраивает! — А меня расстраивает то, что человек, которого я считала и до сих пор, к сожалению, считаю близким, променял меня на наркотики, — из уст Минджин это звучало настолько отчаянно, насколько она могла вложить в эту фразу всю боль от разочарования в своём молодом человеке. Субон поджал губы. Наверное, будь он сейчас не под таблетками, его сердце ёкнуло бы сильнее от произнесённой фразы. Но, к несчастью, несмотря на то, что сейчас его эмоциональное восприятие было выкручено на максимум, он не был способен понять всю неоднозначность и остроту происходящего между ним и Минджин. — Я идиот, — пожал плечами Субон. — И я вряд ли исправлюсь. Ты меня сможешь и дальше терпеть? Сможешь простить меня? — Может быть, — ответила тихо Бэ. — Может быть, если ты хотя бы попытаешься слезть с этих таблеток. И он пытался. Он честно пытался. И у него даже получилось снизить дозу и как-то худо-бедно систематизировать приём веществ, будто это было лекарство, которое надо принимать три раза в день, а не способ получить кайф в любую секунду. Несмотря на это, поведение его не особо сильно изменилось. Он продолжал язвить, огрызаться и неприятно подстёгивать Минджин, которая не верила, что он когда-либо сможет вернуться к тому образу, в который она два года назад влюбилась. Как же это было невыносимо. Но и уходить от него она всё ещё не собиралась. Вот бы ей кто сказал, что ей тоже надо бросить его и избавиться от этой зависимости.

***

С каждым месяцем всё становилось хуже. Изо дня в день оба проживали экзистенциальный ужас, только вот у Таноса был способ отвлечься от этого, заев свои душевные метания таблетками, а у Минджин была только её работа. Она ненавидела возвращаться домой к этому медленно угасающему от зависимости человеку. Но и бросить его у неё не хватало духу. Он по-прежнему много значил для неё. И ей было его жаль. В один из вечеров, когда они молча ужинали лапшой, Субон сказал пару слов о том, что ему нужно немного денег. Девушка тут же напряглась, ведь он никогда не просил у неё в долг. Заподозрив что-то неладное, она взяла его за руку и посмотрела прямо в глаза. Эти глаза с расширенными зрачками. — Зачем? — Минджин смотрела проницательно. — На эту твою отраву? — Что? Нет! — Танос отдёрнул руку. — Я просто брал в долг у кое-кого… и надо срочно вернуть. — У кого же? — девушка растерянно сложила ладони друг на друга на столе. — Неважно, — отрезал Субон. — Мне нужно где-то около трёхсот миллионов. — Сколько?! — Минджин ужаснулась. — Если у тебя нет, то нестрашно, — звучало это неискренне. Было очень заметно, что Чхве занервничал. — Нет-нет-нет, погоди, — девушка снова взяла Таноса за руки, мягко накрыв их своими. — Пожалуйста, объясни мне, откуда такой большой долг. Долг был гораздо больше, чем триста миллионов вон. Если быть точнее, его полный долг на данный момент составлял один миллиард и сто девяносто миллионов вон. Баснословные деньги, которые он суммарно должен был банкам и конторам по микрозаймам. Оплата за жильё, покупка брендовых вещей, наркотики, ставки, казино и самое страшное — вложение больше пятисот миллионов вон в криптовалюту, которая спустя время прогорела… всё это поглотило состояние Чхве Субона. Его извращённое наркотиками сознание посчитало, что он не может отказаться от каких-то своих трат, поэтому сначала он обращался в банки, а после того, как ему там начали отказывать, стал баловаться микрозаймами. Так долг и вырос, выставив напоказ неприличное количество нулей в финансовых сводках. Положив в рот две таблетки прямо у Минджин на глазах, Танос всё же набрался смелости и рассказал обо всех своих денежных долгах. Когда она услышала финальную сумму, у неё на глазах мгновенно заблестели слёзы. Больше миллиарда вон! Да она за десять лет столько не заработает! — У меня просто нет слов, — Минджин закрыла лицо руками и сделала несколько всхлипов, но порыв рыдания с большим трудом сдержала. — Боже, как можно было до такого довести, Субон! Он хотел что-нибудь ей возразить, но не стал, потому что она взглянула на него мокрыми глазами умоляюще, только бы он ничего лишнего сейчас не сказал. Её саму трясло не меньше, чем его, когда он употреблял. Правда, здесь Минджин никакого кайфа не получала. Она смотрела на него, сведя брови от чувства ужаса, который постепенно растворял её сознание. Нужно было что-то предпринимать, но ей ничего не приходило в голову. — У тебя есть какой-то план хотя бы, как ты планируешь это всё возвращать? — молвила Минджин спустя время. — Долг просто огромный. Даже если я все свои накопленные деньги тебе отдам и потом буду отдавать все свои зарплаты, ты эту сумму не покроешь. Субон молчал. Он действительно не представлял, как такую сумму можно вернуть с учётом его положения. Ему не хватит даже при условии, что он продаст свою квартиру и все свои вещи. Попытки Минджин хоть как-то рационально подойти к этому вопросу успехом не увенчались. Любое её предложение разбивалось о суровую реальность, в которой наркоман должен был вернуть неподъёмную сумму как действующим банкам, так и конторам, выдающим микрозаймы. С последними у него уже намечались большие проблемы в виде угроз с их стороны, поэтому он так отчаянно пытался найти хотя бы триста миллионов вон, чтобы они от него отстали. — Я не знаю, что делать, — Минджин снова закрыла лицо руками и зарыдала. — Почему всё так, Субон? Почему?! Её слёзы были для него не такой уж и редкостью в последние месяцы. Каждый раз, когда она плакала, в нём умирала частичка того милого и по-своему забавного, чем она очаровалась в первую пору их знакомства. А таблетки только ускоряли это моральное разложение личности. Если от этой личности вообще что-то осталось к этому моменту.

***

Субон много об этом думал. Окончательно посчитав все свои долги, он пришёл к выводу, что его наверняка убьют раньше, чем он выплатит хотя бы десятую часть от этого. Вешать свои проблемы на Минджин не очень хотелось, учитывая, что она и так много от него натерпелась, да и как она сама сказала — при всём желании её финансовая помощь будет пылью на фоне этой громадины с кучей нулей. Матери до этого дела не будет. Друзья, которые остались, отказывались помогать, когда слышали, о каком огромном долге идёт речь. Так он и остался наедине со своими финансовыми проблемами и наркотической зависимостью. Через две недели ему поступят деньги за продажу собственной квартиры. Он буквально доживает в ней несколько дней, а после этого съезжает в хостел. Всю технику, кроме мобильного телефона, он уже распродал. Часть брендовых вещей — тоже. И все эти деньги от уже проданных вещей он пока что держал у себя. — Как же ты жалок, Чхве Субон, — проговорил Танос, смотря на собранные с продажи вещей деньги, и потом закрыл ящик прикроватной тумбы, где всё это добро лежало. Залив в себя парочку бутылок соджу, которые ему на днях по доброте душевной подогнал покупатель его планшета, он решил разбавить обычное опьянение своими таблетками. Состояние было паршивым — что физическое, что психологическое. Он ничего не испытывал, кроме ненависти к самому себе. Вспоминая то, как он начинал свою карьеру, ему становилось ужасно больно от того, к чему он в итоге пришёл. Но это осознание вообще никак не останавливало его желание постоянно закидываться веществами. В этот день, когда Минджин была на дневном дежурстве, Субон надел на себя первую попавшуюся одежду и вышел из квартиры. Он долго шёл пешком по сеульским улочкам, затягиваясь по пути электронной сигаретой со вкусом морозной голубики. На груди у него висел большой металлический крест, что служил тайником для хранения таблеток, которые он всегда теперь носил с собой. Проходя мимо магазинчиков и кафешек, он задерживал свой взгляд на улыбающихся посетителях, а потом тут же смотрел себе под ноги и прямо чувствовал, как крест на его груди прожигает футболку, кожу и мышцы до костей. Он уже никогда не сможет так же счастливо улыбаться. Дойдя до своего пункта назначения, а именно до моста Мапо, что протягивался над рекой Хан, Танос осмотрелся. Этот мост был печально знаменит тем, что люди здесь чересчур часто сводили счёты с жизнью. И Субон пришёл сюда с этой же целью, поддавшись своей слабости, что оголилась перед ним после очередной попытки отравить организм алкоголем и веществами. Людей поблизости не было, только машины на большой скорости проносились мимо него, будто подбивая ускориться в совершении страшного действия. Он сам не хотел тянуть. Синева воды под мостом завораживающе притягивала. Танос схватился за один из столбов и забрался ногами на ограждение. Перед глазами не проносилась жизнь, как он себе представлял. Единственное, о чём он думал, так это о своих долгах. А ещё о том, что собственная мать его ненавидит и вряд ли расстроится, когда узнает о его смерти. И ещё о том, что он не сможет жениться на Минджин на тысячный день их отношений. Ну и о том, что от него отвернулись даже самые близкие друзья. Ни одной позитивной мысли в голове так и не возникло, когда он занёс ногу над водяной бездной. Оставалось только сделать шаг. — Господин! Он чуть не сорвался от неожиданности. Испугавшись такого резкого звука, он обхватил столб, за который держался, обеими руками и повернулся, чтобы оглянуться. — Господин, я готов поспорить, что вы совершаете глупость. — Не твоё дело, — настороженно ответил Субон и смерил взглядом незнакомца. Перед ним стоял мужчина средних лет в деловом костюме и с чемоданом в руках. Он слегка улыбался и не сводил пристальный взгляд с бывшего рэпера. — Не думаю, что это выход, господин. Что в вашей жизни такого случилось, что вы готовы закончить её из-за этого? — мужчина в костюме звучал обеспокоенно. — Если ты пытаешься меня остановить, то у тебя ничего не получится, — огрызнулся Чхве. — Если это из-за денег, то я готов вам предложить помощь, — мужчина в костюме протянул руку, чтобы помочь Таносу слезть с ограждения. — Какое тебе до меня дело? — Субон выгнул бровь, но, оценив дороговизну костюма незнакомца, подал свою дрожащую руку и всё-таки спустился. — Я убеждён, что всегда есть выход, — ответил мужчина в костюме. «Ангел?..» — подумал мимолётно Танос. Он снова, будучи неверующим, захотел поверить во всевышние силы, которые могли его спасти. Мужчина предложил сыграть в ттакджи на деньги. На это Субон возмутился, что у него нет денег. Тогда мужчина в костюме настоял на том, что можно вместо этого давать пощёчины. Чхве согласился. Игра длилась не очень долго, но с каким же азартом Субон бросал свой конверт и принимал удары по щеке. В один из бросков второй конверт наконец перевернулся, и бывший рэпер подорвался на месте от радости. Кажется, эта детская шалость на время стёрла из его головы мысли о том, что буквально меньше десяти минут назад он собирался прыгать с моста. — Теперь это по праву ваше, — мужчина в костюме протянул свой небольшой чемодан. Танос взял в руки кейс и тут же его открыл, чтобы убедиться, что его не обманывают. — Сколько здесь? — почти по слогам проговорил он, обомлев от количества лежащих в чемодане аккуратно разложенных купюр номиналом в тысячу вон. — Сто тысяч вон, — ответил мужчина в костюме и широко улыбнулся. — Вау… — Танос присвистнул. — Я это могу забрать просто так? — Вы выиграли эти деньги, — мужчина продолжал улыбаться. — Хотите выиграть ещё? — Было бы… славно… — Субон был уверен, что ему это всё чудится. — Держите, — мужчина в костюме протянул Субону визитку. — Всего наилучшего. И он быстрым шагом пошёл прочь. Субон нахмурился и поднёс карточку к своему лицу. На ней были изображены круг, треугольник и квадрат, а на обратной стороне был номер телефона. Бывший рэпер дёрнулся, чтобы обратиться к тому, кто ему дал эту престранную визитку, но того уже и след простыл. Он позвонил по этому номеру, как только вернулся домой. Механизированный голос объявил ему, чтобы он приходил сегодня по конкретному адресу в три часа ночи, дальнейшие указания ему выдадут там. Танос записал себе услышанную информацию на ладонь, а после этого забросил в себя чуть больше таблеток, чем обычно. Его ноги сами понесли тело в гостиную, где Субон плавно опустился на ковёр и растянулся на мягком ворсе. Именно в таком виде его обнаружила Минджин, когда поздно вечером вернулась с работы и уже собиралась идти спать. Она была уверена, что Чхве уже спит, однако в спальне его не было, поэтому, переодевшись в ночную рубашку, девушка пошла осматривать другие части квартиры. Квартиры, в которой они пытались играть в любовь и с которой им обоим скоро предстоит съехать.

***

Ожидая чего-то от других, мы тем самым ставим себя в зависимость от кого-то.

© Карл Густав Юнг

Минджин сидела на кровати, когда Танос заглянул в спальню. Лицо его девушки освещалось светом от ночника. Кажется, действие таблеток ослабело после того, как Бэ резко включила в гостиной свет, приведя в чувства хозяина квартиры. Но он всё равно пребывал в состоянии лёгкого возбуждения. — Эй, Минджин-а, — обратился он к ней и сел рядом, приобняв одной рукой за плечо. — Я честно принял сегодня совсем немного больше обычного. — Я тебе не верю совершенно, — тут же ответила девушка и посмотрела ему в глаза. — Не верю. — Знаешь, я ходил сегодня, — он запнулся, чтобы не упоминать мост Мапо, — прогуляться в парк… и встретил мужчину, который предложил мне сыграть в ттакджи. — И что? — девушка уже давно привыкла выслушивать перед сном его пересказы о том, как проходили его похожие друг на друга дни. — Ты выиграл? — Да, правда, перед этим получил пару пощёчин, — Танос потёр своей ладонью пострадавшую сегодня щёку, после чего указал рукой на стоящий на комоде чемоданчик. — А там лежат выигранные сто тысяч вон. — Занятно, — равнодушно ответила Минджин. Она была уверена, что это очередная придумка, которую ей пытается донести её молодой человек. — Ты их, я надеюсь, не украл? — Обижаешь, — прошептал Субон и коварно улыбнулся. — Он обещал, что я смогу выиграть ещё. — М-м-м, — Минджин медленно кивнула головой. — А ты уверен, что это законно? — Не уверен, — Чхве уткнулся носом в плечо своей девушки. — Разве ты не веришь в меня, что я смогу выиграть? Минджин взглянула на фиолетовую макушку с глубокой печалью в глазах. В него-то она могла поверить, а вот всё, что он говорил, уже не имело веса. — Верю, — сказала она шёпотом обречённо, и печаль из её голоса никуда не исчезла. — Верю, Субон. Танос наивно заулыбался. В целом, ему ничего не нужно было больше прямо сейчас. Он уже жил в своих иллюзиях, что выиграет столько денег, что сможет вернуть весь свой долг, так ещё и чтоб на другие желания денег хватило. — Интересно, сколько раз мне придётся получить пощёчин, — задумчиво произнёс Субон. — Давай спать, — предложила Минджин и показательно зевнула. Не хватало, чтобы он прямо сейчас предложил ей самой сыграть в ттакджи на пощёчины. Она поднялась с кровати, чтобы подойти к тумбе и выключить свет, но не успела этого сделать, потому что Субон схватил её за руку и резким движением потянул на себя так, что она боком села на его колени. Талия была быстро закована в кольцо из его чуть дрожащих рук. — Что ты делаешь? — устало проговорила Бэ и положила свою ладонь на его взъерошенные волосы. — Пристаю, а что? — невозмутимо ответил Чхве и потом шутливо добавил. — Ты против? — Ты меня иногда очень пугаешь, — усмехнулась сильно смутившаяся Минджин. Да, секс из их жизни ещё не исчез насовсем, но в большинстве случаев она смущалась так, как в первый. — Я знаю, что тебя это возбуждает, — Субон хрипло посмеялся и, отодвинув косу девушки, подобрался своим носом к её шее, чтобы в неё проговорить. — Я куплю нам новую квартиру, куда мы вместе переедем и будем трахаться столько, сколько захотим. — Раньше ты так не говорил, — с грустью ответила Минджин, а сама почувствовала, как по её телу побежали мурашки. — Тебя это смущает? — он провёл своим языком по её шее и добрался до мочки уха. Если бы в нём было на одну таблетку больше, он бы уже был не в состоянии сдерживать своё желание просто скорее кончить, желательно ей на лицо. А пока… пока он хотел немного подразнить её и расслабить себя. — Очень, — щёки Минджин чуть покраснели, а когда руки Субона принялись наглаживать её талию, она не сдержала робкий стон. Свободной рукой она быстро распустила свою косу и провела пальцами по волнистым волосам, чтобы их слегка растрепать. Субон усмехнулся на свой чересчур харизматичный манер и начал покрывать горячими поцелуями её шею. Это напоминало попытки хищника напасть на жертву, настолько широко он раскрывал свой рот. Громко дыша прямо у уха девушки, он прижимал её тело сильнее к своему, одной рукой уже сжимая бедро, а второй всё ещё гладя по талии. — Какой же ты настойчивый, — с добрым упрёком сказала Минджин, но за это получила на своей шее засос, а после этого была повалена на кровать. Она приподнялась на локтях, когда почувствовала спиной, как лежит на покрывале, и внимательно смотрела на Субона. Он быстро стянул с себя футболку, не в первый раз уже приковывая её внимание к своим татуировкам, и аккуратно снял свой крест, а потом подобрался к девушке так, что навис над ней. Естественно, под ним Минджин обмякла. И ей было так стыдно, что именно в постели она ему так легко показывает свои слабости и желания. Танос и без таблеток любил держать инициативу в своих руках. — Я сниму? — спросил он, но не дождался ответа, а сразу же стянул с девушки ночную рубашку. Теперь она была полностью обнажённой и пыталась прикрыться руками, однако через секунду эти самые руки были схвачены и заведены над её головой. С её губ сорвался тихий стон, и она начала ёрзать всем телом. Это моментально вскружило Субону голову, поэтому он, всё ещё держа запястья девушки, склонился своим лицом к ней, и стал целовать ключицы. На них ещё оставался еле заметный аромат её цветочных духов. Оставив на ключицах пару розовых и блестящих от влаги губ отметин, Чхве стал кусать нежную кожу и водить языком по оставленным следам. Девушка под ним слегка извивалась, пытаясь выгнуться телом, но он не позволял ей этого сделать. — Хватит меня дразнить! — всхлипнула она, поджав ноги и всё же выгнувшись в спине. Танос маниакально улыбнулся и отпустил её запястья, чтобы своими двумя освободившимися руками сжать её грудь. Девушка вскрикнула, а когда парень принялся её мять, то не стала сдерживать громких стонов. Его чрезмерная грубость отпечатывалась в виде синяков, которые уже через пару часов проступят и на запястьях, и на груди, и немного на талии. Субон упал своим лицом к её груди, чтобы оставить и на этой тонкой коже засосы, а Минджин в это время нетерпеливо водила своими пальцами по его голове, зажимая между ними его яркие волосы. Сердце девушки колотилось с такой скоростью, что, казалось, оно вот-вот пробьёт грудную клетку изнутри. А с каждой секундой между ног всё становилось более и более влажным. Одна его рука как раз скользнула туда, после чего он максимально самодовольно закатил глаза. Наверное, он ни в чём не был так уверен в себе, как в умении соблазнять и ублажать девушек. А его собственную девушку — уж тем более. — Как мокро, — усмехнулся он, хотя сам уже прекрасно чувствовал, как в его спортивных штанах стало неприятно тесно. В ответ Минджин промычала что-то невнятное, пытаясь бёдрами податься вперёд, чтобы пальцы Субона больше касались её чувствительных зон, однако он намеренно убрал руку. Конечно, это не сравнится с эффектом от его таблеток, но удовольствие от того, какую власть он имел в постели над своей девушкой, его безумно будоражило. — Милашка, — проговорил Субон и переместился к изголовью кровати, чтобы сесть. — Иди сюда. Она послушно перевернулась на живот и, подняв своё изнывающее от желания тело с покрывала, быстро перебралась к Субону. Через мгновение она села на него, нетерпеливо заёрзав и давя на его штаны и то, что было под ними. Чхве же бесцеремонно обеими руками сжал её бёдра, до боли впиваясь своими разноцветными ногтями в кожу. Когда девушка шикнула и зажмурилась, он чуть ослабил хватку и затем отвлёк её на поцелуй. Размазанный, нетерпеливый поцелуй, где он глубоко забирался своим языком в её рот и иногда кусал её язык и губы. Минджин дрожала, сжимала его плечи и часто дышала, будто загнанный в ловушку заяц. Он же скалился и продолжал нетерпеливо кусаться. Когда его возбуждение достигло той степени, что его тело бросило в неконтролируемую дрожь, он быстро убрал руки с бёдер Минджин, чтобы резко забраться ими под неё и освободить себя от спортивок и нижнего белья, приспустив их. Бэ даже не успела ничего сделать, как почувствовала быстрое проникновение внутрь себя, а затем сильный шлепок по бедру. Девушка снова вскрикнула от переизбытка ощущений ниже пояса. — Как же громко, Минджин-а, — усмехнулся Субон и стал руками двигать девушку на себе, чтобы задать нужный темп. Она нетерпеливо запрыгала на нём, запрокинув голову и ловя ртом воздух. Ниже живота сильнее и сильнее всё напрягалось, отчего она постепенно стала немного ускоряться. Субон тоже удовольственно стонал, а в какой-то момент даже перешёл на низкоголосый рык. Одну руку он положил ей на сгиб ноги, чтобы большим пальцем быстро водить по самой чувствительно точке, что блестела от влаги, из-за которой палец с лёгкостью так гладко скользил. Когда Минджин почувствовала, что вот-вот кончит, то схватила своего парня за горло и жадно поцеловала, прикрыв глаза. Всё удовольствие сконцентрировалось в самом низу живота, после чего она сжалась изнутри и даже задержала дыхание. Оргазм накрыл её моментально, отчего она была готова без сил повалиться на Таноса, однако он одним сильным движением поднял её с себя и легонько толкнул назад, чтобы она подвинулась и могла склониться своей головой к его члену. — Я ещё не закончил, — сказал Субон язвительно и взял её за волосы, чтобы надавить и опустить её голову так, что губами она практически касалась головки. Ей стоило всего лишь поцеловать разгорячённую плоть, чтобы он тут же надавил своей ладонью на затылок. Девушка моментально взяла в рот и стала совершать поступательные движения головой вверх и вниз. Минджин очень отрывисто и сбито дышала своим носом, а в это время Субон упёрся затылком в изголовье и стискивал зубы, громко шипя. Рука его по-прежнему тяжело лежала у Бэ на голове, пока он не почувствовал, как к низу живота приливает горячащее удовольствие. За секунду до того, чтобы кончить, он поднял голову Минджин, и залп белёсой жидкости пришёлся ей на щёки и губы. Она медленно облизнулась, когда Субон пытался отдышаться, ведь горло его сгорало от чрезмерно сильного дыхания. Они посмотрели друг на друга с замиранием сердца и неприкрытым интересом. — Я пойду умоюсь, — спустя короткое время смущённо проговорила Минджин, еле встав с кровати. Тело её не особо слушалось после такого неожиданного утомления в конце полноценного рабочего дня. — Угу, — ответил Танос, а сам встал с другой стороны кровати и потянулся до потемнения в глазах. Тряхнув головой и подтянув на себе спортивки, он подошёл к комоду, на котором валялись в спешке снятая футболка и крест. Сначала он хотел закинуть в себя таблетку, но в последний момент передумал и решил отложить это до момента, пока Минджин не уснёт. Поэтому, пока та ненадолго пропала в ванной комнате, он вернулся на кровать и лёг. Бэ возвратилась и без сил упала на постель. Сразу забравшись под одеяло, она не стала игнорировать прилив нежности со своей стороны и полезла обниматься к своему молодому человеку. Эта кратковременная доза гормонов счастья ей была просто необходима прямо сейчас. Да и Субон был не против, по-хозяйски прижав её к себе и немного небрежно поцеловав в макушку. Все его мысли после получения оргазма уже витали вокруг возможного выигрыша денег. — Может, сходим завтра поесть вечером? Я всё оплачу, если что, — сказала она шёпотом. — Да, конечно, — ответил бездумно Субон. — Я очень соскучилась по такому, — призналась девушка, и снова её голос стала пронизывать печаль. — И я, — приврал Танос, после чего облизал губы и уставился в потолок. Ему очень хотелось прямо сейчас положить в рот заветную таблеточку. — Тогда давай спать? — она подобралась, чтобы поцеловать его в щёку. — Сладких снов, Минджин-а, — проговорил он притворно-ласково, после чего проследил, чтобы она точно укуталась в одеяло. Конечно, она быстро уснула. У неё сегодня был тяжёлый рабочий день, плюс ещё он утомил её вечером. Возможно, он это сделал специально, но не совсем осознанно. Субон лежал до двух часов ночи неподвижно, безумно боясь спугнуть сон своей девушки. Но как только настал нужный час, он медленно поднялся с постели и на цыпочках подошёл к комоду. Таблетка — в рот, футболка — на тело, крест — на шею. Пройдя по коридору, бывший рэпер оглядел ещё раз свою квартиру. Скоро он купит новую. Она будет, наверное, даже больше этой. Может, он сделает там отдельную комнату для записи музыки и вернётся к своей музыкальной деятельности? Это звучало так завораживающе, что от мыслей об этом у него появлялось ощущение бабочек в животе. Потоптавшись на пороге, Танос накинул на себя куртку, надел свои самые дорогие кроссовки и практически бесшумно вышел из квартиры. В одном кармане у него был телефон, в другом — электронная сигарета, которой он затягивался периодически, идя по почти пустым улочкам Сеула. До места назначения оставалось совсем немного, поэтому он ещё задержался у круглосуточного магазина, чтобы купить самое дешёвое банановое молоко и выпить его залпом. Когда Чхве добрался до нужного адреса, то очутился в какой-то подозрительной подворотне. Поблизости никого не было, пока на дороге не возник небольшой автомобиль. Он ехал с очень маленькой скоростью, не издавая никаких звуков. Когда автомобиль подъехал к месту, где стоял бывший рэпер, то задняя дверь открылась, а механизированный голос обратился к Субону по имени и пригласил его сесть в машину. Тот с осторожностью забрался в автомобиль, но он даже не успел оглядеться, так как салон заполонил белый дым, а усыпляющий газ моментально попал в лёгкие. Очнётся Танос, вернее, игрок под номером 230, уже далеко от дома в очень странном месте, где ещё четыреста пятьдесят пять человек будут в полном недоумении, куда же они попали. Минджин больше никогда его не увидит. Утром она откроет глаза и, когда не обнаружит его рядом с собой, начнёт проживать свою утреннюю рутину в полной уверенности в том, что её парень ушёл по своим делам. Ни одного сообщения, ни одного звонка. Вечером она начнёт беспокоиться. Потом проверит чемодан, который всё ещё будет стоять на комоде. Искренне удивится, что там действительно будут лежать сто тысяч вон. Затем, когда в одиночестве будет распивать на кухне бутылку пива в последний вечер перед переездом, обнаружит визитку, которую бывший хозяин уже проданной квартиры прошлой ночью положил под пепельницу. Круг, треугольник, квадрат. На обратной стороне — номер телефона. Минджин позвонит по этому номеру на следующий день. Его уже не будет существовать к этому моменту. В полиции будут разводить руками. Любые попытки выйти на Чхве Субона будут безуспешными. Но она никогда не поверит, что он просто взял и ушёл от неё. Со временем ей придётся поверить в собственную теорию, что его убили за долги. Какая-то доля правды в этом есть. Их отношения однозначно нельзя было назвать простыми. Он — бывший знаменитый рэп-исполнитель с наркотической зависимостью и финансовыми проблемами, она — обыкновенная медсестра, не желавшая его отпускать из-за своей не совсем здоровой привязанности к нему. В их историю оказались вмешаны посторонние люди. Кто знает, может, это было к лучшему, что он тогда выиграл в ттакджи?