Игра на Полароид

      Рома кивнул Антону, и его глаза были полными тревоги и грусти — Ладно, раз Сёмы больше нет... Айда с нами! Дело одно есть: постоишь, покараулишь. Тебя, кажется, уже боятся все. Антона? Боятся? И хотя это не укладывалось у него в голове, его раздобрило их отношение, и он тут же согласился. Он шёл по тёмным школьным коридорам, дегустируя совершенно новое для него чувство вседозволенности. Парни шагали картинно, будто герои какого-то криминального фильма. Словно только они обладали некой информацией, недоступной всем прочим.       Антон не знает, согласился бы на это всё, если бы ему сразу объяснили цель кампании.               Они затаились в темноте у спортзала, а Ромка с Бяшей начали потирать костяшки, глядя на младшеклассников, выходящих из раздевалки. Наконец Бяша ткнул пальцем в кого-то из толпы.              — Вон этот лох!               Ромка опасно заулыбался, наклонился к Антону и шепнул прокуренным голосом:              — Стой на стрёме. Если кто из училок объявится - дай знать.              — Гляди в четыре глаза, на.               Парни сразу же метнулись к тому мальчику, остановившемуся в углу. Они окружили его, препятствуя всем попыткам пятиклассника вырваться. Антон встал, переполненный самыми разными мыслями и чувствами.              — Давай давай, ты нам должен! — Ромины слова доносились до ушей Антона. Он также слышал, как Бяша активно ему поддакивал, пытаясь делать такой же устрашающий вид.        — Ничего я не должен.... — мальчик едва-ли не хныкал.        — Может тебя на счётчик поставить, а? Ушлепок ты майонезный. — Во-во! И тут мальчик сдался, громко захныкав, отдавая что то Ромке в руки. Похвалили бы родители Антона, за то что он связался с этими ребятами? Однозначно нет. Товарищи прогнали мальчишку и вышли из закутка. Лампочка озарила фотоаппарат в руке Ромки. — Ого, «Полароид»!... Он твой? — восхищённо спросил Антон. — Терь мой — он безразлично тряхнул чёрным чудом техники с раскладной вспышкой. — Мне тут один должник велик торчал за свой гнилой базар. Но, грит, нет у него велосипеда. Вот и расплатился фотиком. А мне он, честно говоря, и в хер не впился. Ребята решили отойти от спортзала, а Антон погрузился в собственные мысли, немного отставая от них. Парня было жалко, но все плохие мысли растворялись при взгляде на желанную камеру. Антон легко представил, как понравился бы Оле «Полароид», как он бы сфотографировал сестру, маму, отца. Образы неспешно проступают на твёрдой карточке, будто из тумана выплывают родные лица. И Полину тоже бы щёлкнул. Тогда бы у него была её фотография. Хранилась бы в ящике, под замком. — Слушай, Ром... Раз он тебе не нужен, можешь мне его отдать?       Рома смерил его взглядом, и снова стал тем Ромкой, который встретился Антону вчера. Коварным и насмешливым вожаком хищной стаи. —Ты извини, братан, но я вещами просто так не разбрасываюсь. Могу в ломбард загнать, ну или разыграть во что-нибудь. Антон смотрел на «Полароид». Очень уж хотелось его заполучить, и он был готов на все, что бы это сделать. Почти. — Ну давай я с тобой на него сыграю. Только во что? — Чё, Ром, снимем с нашего Антошки последние штаны? — пошутил Бяша, прыснув в кулак. — Я те чё, пидор, с пацанов штаны снимать? На что играть собрался? — спросил Рома, обратившись уже к Антону. — У тебя хоть бабки есть? — Во-во! Свети карманы, Тошик. Антон медленно вывернул содержимое брюк, в надежде наскрести хотя бы какой-то мелочи на завтрак. Он выудил тот самый вкладыш с мерседесом. — А на вкладыши играете? У Бяши округлились глаза, стоило поднести картинку с машиной поближе, а вот Ромка даже и бровью не повел. — Хочешь, чтобы я целый фотик за какой-то там фантик отдал? Да этой жевачке рубль цена, а в «Полароиде» кассета ещё целая. — Да это же... — Ой, да у меня этих вкладышей жопой жуй. На кой мне ещё... — Да это же мерседес-бенц, на! Его то нам и не хватало, Ромыч! Ромка ошалевши посмотрел на Бяшу, плюнул себе под ноги и отвесил ему подзатыльник. — Ну ты и трепло, братка. Он же сейчас цену на него взвинтит до небес. — Так во что будем играть? — снова спросил Антон. — В подкидного? В ножички? — начал резво предлагать Бяша свои варианты, но Ромка явно был не согласен. — Нет, Бях, тут нужно подумать. — Антон затих. Ему очень нужен фотоаппарат, и если Ромка выберет невыгодную для него игру, то это будет полный крах. — Так, Тоха — Ромка потрепал его за плечо, — я подумаю, а потом свидимся. Антону было нечего делать, кроме как согласится. Он и сам понимал, что его бумажка не сравнится с целым «Полароидом», хоть она и была ценна среди коллекционеров.

***

Запах в школьном туалете не доставлял Антону никакого удовольствия, поэтому ему хотелось поскорее домыть руки и свалить отсюда поскорее. Господи, их вообще моют? Или уборщицы ставят подписи на листке, висящем у зеркала, чисто для галочки? Вдруг Ромка влетел из коридора в туалет. Увидев Антона, он сделал удивлённое лицо. — О, Тошик. А я как раз придумал игру, в которой мы разыграем фотик. И снова это хищное выражение лица. Сузившиеся глаза, очень ехидная улыбка. А взгляд такой, будто он прямо здесь и сейчас выгрызет из Антона душу своими острыми клыками. — И? — сказал Антон, призывая Ромку не медлить. А тот и не планировал это делать. Резко сократив расстояние между ними, схватил Антона за плечо и развернул его, припечатав к стенке. Холод плитки ощущался даже сквозь рубашку и Антон сразу же покрылся мурашками. Прозвенел звонок, который уничтожил бы их уши, не находясь они в туалете. — Ром, давай позже... урок — Антон попытался отстранить от себя Ромку, но рука товарища не давала ему это сделать. И тут Антон взглянул ему в лицо. А точнее, все внимание завлекли глаза. И так карие глаза стали ещё темнее, цвет гуще. Они смотрели на него везде и будто в никуда. Взгляд бешеного волка, которым он смотрит на него как на беззащитного зайца. Ромка приоткрыл губы, часто-часто и глубоко вдыхая. Грудь ходила ходуном. По спине прошёлся ещё один табун мурашек, ещё больше, но уже не от холода. В ушах зашумело давление. Он, кажется, понял, что именно хочет от него Ромка. Вряд ли ему хотелось это понимать. — Странная у тебя... игра — снова попытался заговорить Антон. — Что делать будем? Драться за фотик? Кто первый свалится? — Он шутил, но взгляд его не останавливался ни на одном предмете. Метался от Ромкиных глаз, до пола, стен, его рук и груди.       Ромка молчал. Смотрел этим своим взглядом и молчал. Очень громко. Ещё бы секунду Антон глядел в его глаза и потонул бы насмерть в этой тёмной пучине. Вторая рука легла на его подбородок. Большим пальцем он пригладил светлую кожу и рука скользнула дальше, к волосам. Зарылся в белую копну, погладил шею, перебрал пару прядей. Лицо Антона выражало все эмоции, которые он испытывал, как бы ему не хотелось этого. Щеки налились румянцем, брови опустились, а меж ними появилась небольшая морщинка. Голубые океаны помутнели, в них плескался шторм непонимания, отрицания и накатившего желания. Все три эмоции боролись меж собой, заставляя Антона тяжело дышать. Ромка надеялся, что Антон его оттолкнёт. Не станет терпеть. Сбежит. Сейчас, наблюдая за ним, за его штормом, он сам готов потонуть во всем этом. Они оба. Хотя бы один раз. Антон накрыл ладонью Ромкину руку, и этого движения было достаточно. Достаточно для того, что бы он сорвался с цепи и впечатался губами в его. Ромка прижимался к нему всем телом. Снова надеясь что его оттолкнут, позволял себе все больше и больше. Больше касаться его. Больше трогать плечи, шею, спину, волосы. Больше. Другой же не знал куда деть руки. Они просто неловко свисали, когда Антон доверчиво отдавал себя. Несмело отвечал на поцелуи, такой резкий, быстрый и отчаянный. Обоим не хватало воздуха. Рома отстранился, чтобы отдышаться. И посмотрев на Антона, тут же замер. Растрёпанные им же волосы, краснющие щеки и мокрые, покрасневшие губы, из которых часто выходил воздух. И этот взгляд... затуманенный абсолютным доверием и желанием. Антон выглядел слишком сексуально. Возбуждение давно давило внизу. Ромка затащил товарища в ближайшую кабинку и закрыл их на щеколду. Развернувшись, он убедился, что Антон все ещё испытывает те же эмоции, что и пару секунд назад. Они ещё точно пожалеют об этом, но не сейчас. Не тогда, когда желание давит на двух подростков с бушующими гормонами, не тогда, когда бешеный стук сердца шумит в ушах. Они стояли, глядя друг на друга около минуты. Бежать некуда, да и незачем. После этого у обоих будут друг к другу вопросы, так что если начали, почему бы не закончить? И стоило Антону допустить эту мысль, разрешить себе действовать, он протянул руку и положил ее на бедро Ромки. Тот не двигался, Антон тоже. Только нервно дышал и покусывал губу. Потом медленно начал этой рукой притягивать Ромку. И как только он поддался, подошёл ближе, Антон положил вторую руку и скользнул ими к ягодицам. Пригладил, оттянул с силой, и снова положил руки сверху. Вдруг раздался тихий рык, и горячее дыхание Ромки коснулось его шеи. — Ты че делаешь... — прошептал он, легко мазнув губами по чужой шее. — А ты?... — сказал Антон, после чего почувствовал укус острых зубов прямо над ключицей. Сожмурив глаза, он откинул голову назад, открывая ещё большее пространство для поцелуев. Или укусов. Ответа на вопрос не последовало. Ромкины руки активно исследовали талию и спину Антона, когда он сам занимался его шеей, покусывая и зализывая. Антону только и оставалось, что закусывать губу и жаться к Ромке пахом, выгибаясь в его руках. Поцелуи перешли с шеи на лицо, на щеки, а после снова коснулись губ, после чего затянулся ещё один агрессивный поцелуй. Рома скользил языком по зубам, прикусывал его язык и впивался в чужие губы, как в последний раз. Ему хотелось много. А когда он чувствовал, как Антон жмётся к нему своим возбуждённым членом, то ему совсем рвало крышу. Антон начал лезть под Ромкину олимпийку, в то время как сам Рома ринулся расстёгивать его брюки дрожащими руками, затыкая товарища поцелуем. Как только грубая рука коснулась пульсирующего возбуждения, Антон не смог сдержать тихого стона, промычав Ромке прямо в губы. Рома двигал рукой быстро, не церемонясь, желая быстрее довести Антона до пика, когда тот извивался, тяжело дыша и хватая ртом воздух. Ноги подводили, колени грозились согнуться и Антон бы с позором упал. — Блять... Ром, стой, я щас... — прошептал он, отрывисто вздыхая. И тот действительно остановился. Антон, наконец вздохнул полной грудью и протянул руку к его ширинке. Он отстранился и посмотрел Ромке в глаза. Все еще мутные, такие же глубокие. Антон взял в руку возбуждение Ромы, обводя головку большим пальцем, размазывая влажность, и параллельно смотря за его реакцией. Он ускорил темп. Ромка упёрся лбом о его плечо, громко дыша. Больше не церемонясь, тот взял оба члена в руку, сжимая их, надрачивая до звёздочек в глазах. Кабинка наполнилась самыми пошлыми звуками: от вздохов до стонов и хлюпанья. Рома кончил первым. Громко простанывая имя товарища, он сильно укусил того в шею. Немного потолкавшись в руку, он доводит Антона до оргазма. До дрожи в теле и потемнения в глазах. До стона, до вздоха. — Ты проиграл. Не собираясь здесь долго оставаться, Рома цыкнул, взял туалетную бумагу и вытер сперму с их рук. — Будет тебе твой «Полароид»... — кинул он. — Только, блять, попробуй кому-нибудь об этом сказать. — и ткнул Антону пальцем прямо в грудь, после чего развернулся, уже собираясь уходить. — Подожди... — проговорил Антон, выуживая из кармана тот самый вкладыш. — Забирай. Рома глянул на того недоуменным взглядом, но медлить не стал и выхватил вкладыш, после чего убежал из туалета. Об этом они ещё поговорят. Но не сейчас.