Договор со смертью

От боли можно было умереть, но он каким-то чудом продолжал жить. Весь правый бок кровоточил, и за те полчаса, что он пробыл в этом лесу, Алексей Коляда потерял крови достаточно, чтобы упасть бездыханным на ближайшей лужайке или, что ещё хуже, в какой-нибудь вонючей яме, каких на его пути имелось слишком много. Погони за ним не было, и это было единственным плюсом во всей этой незавидной ситуации. Жаль только, что впереди его ждала всё та же смерть, как если бы он никуда и не убегал. — Очнулся, касатик, — сквозь шум в ушах расслышал Алексей мягкий, ласковый голос. — Накось, вот выпей, это тебя вмиг на ноги поставит. И, как будто сквозь туман, появилось лицо опрятной пожилой женщины, лет шестидесяти, в чистом цветастом платке, с железной кружкой в руке, над которой вился лёгкий парок. Терпкий, чуть подслащённый напиток, на удивление, не обжигал, а проходил сквозь горло, как вода. При этом всё тело парня охватила какая-то сладостная, неподдающаяся человеческому языку истома, и Алексей опять провалился в сон. При следующем пробуждении Лёшка почувствовал себя куда лучше. Бабки рядом не наблюдалось, и он, с трудом сев на топчан, смог оглядеться. Все стены были увешены пучками каких-то растений, от которых исходил одуряющий аромат. Напротив топчана, на котором он лежал, находилась выбеленная старая русская печь, которую парень видел лишь на картинках или в кино. На печке имелся в наличии чёрный, как смоль, поджарый кот, который не мигая смотрел на Алексея одним глазом, прикрыв второй, будто бы насмехаясь над ним. Входная дверь была скособочена и пропускала солнечный свет, из чего Коляда сделал вывод, что сейчас был день, что почему-то его очень обрадовало. — А вот вставать тебе, милый мой, ещё рановато, — раздался из-за спины голос старушки. — Надо что — ты скажи, я принесу. — Бабушка, мне бы одежду мою — неудобно мне перед вами голым сидеть, — смутился Лёшка. — Чтобы ты меня своим видом в краску вогнал? Ну насмешил. На-ка, вот накинь пока. В руках у бабки неожиданно появился длинный цветастый халат, который молодой человек не преминул сразу же на себя набросить. — А моя одежда? — А твоя, внучек, тебе пока без надобности, чуток погодя отдам, — сказала старуха, наливая коту молока в глубокую деревянную миску. — Ну, спрашивай уже, вижу, не терпится тебе, а хошь — так и сама скажу. — Вы кто? — спросил Алексей первое, что пришло ему в голову. — Раньше нас ведуньями звали, знахарками, травницами, а теперь вот ведьмами кличут. Да ты не про то спрашиваешь, ладно сама скажу. Это я тебя, родимый, сюда затащила. Нужен ты мне, касатик, позарез нужен. Работу хочу тебе предложить. Дело, скажу сразу, трудное, почти невыполнимое, но для тебя вполне по силам будет. Если не хочешь — можешь отказаться, неволить не буду, отдам тебе твою одёжу и ступай себе с миром. Только в таком разе ты тут навечно останешься, а домой-то небось шибко охота, а ? — с ухмылкой спросила бабка и мелко засмеялась, показав два ряда белых, совершенно здоровых зубов. — А не обманете? — с сомнением спросил Алексей. — Нет у меня нужды, сынок, тебя обманывать, а чтоб ты не сумлевался... — Милый, пять утра только, давай ещё поспим, — услышал Алексей приятный женский голос возле самого уха. Открыв глаза он обнаружил, что лежит у себя в квартире на собственном диване, а на его руке удобно примостилась головка его любимой девушки. — Спи, Наташ, я сейчас, — на автомате сказал Лёшка и, нащупав под диваном знакомые тапочки, проследовал в в туалет. "Да что же это такое. Какой-то глупый сон. Сначала какая-то поляна, потом незнакомые люди с саблями и пистолетами наперевес, отчего-то захотевшие меня убить. Потом странная бабка с котом". Открыв кран с холодной водой он умылся и открыл дверь. — Ну что, милёнок, теперь веришь? — ухмыльнулась бабулька и погладила примостившегося у неё на коленях кота. Алексей огляделся: та же избушка, ехидная бабка с котом, а главное, мокрое лицо и ноги, обутые в домашние тапочки. — Верю, бабушка, — сказал он устало и плюхнулся на топчан. — Что делать надо? — Слушай меня, внучек, внимательно. В нескольких днях пути отсюдова живёт один колдун мерзопакостный. Сильный он, не приведи Господь. А мне на роду написано от его руки поганой умереть в неблаговремени, и срок подходит уже. Но есть в предсказании том закавыка одна. Сказано там, что может оно и не сбыться, ежели убьёт колдуна человек, которого не эта земля родила, и не здешняя женщина выносила. Вот я тебя и выписала из мира иного. Убьёшь колдуна — в тот же миг дома окажешься. Ну как, согласен? "Была не была. Если это сон — то ничего со мной и не будет, а если взаправду — ну не оставаться же здесь". — Согласен, — сказал Алексей, как будто в омут с головой бросился. — Вот и хорошо, внучек, — радостно потёрла руки бабка, — в таком разе вот тебе твоя одёжа, котомка с провиантом, кошель с деньгами и накось вот. На коленях Алексея материализовался из воздуха настоящий боевой меч в широких блестящих ножнах. Лёшка не удержался и вынул меч из ножен. "Ух-ты, красота-то какая", — подумал он и попробовал провести по лезвию пальцем, за что и поплатился. Меч был острым, как бритва, и на пальце у Алексея выступила кровь. — Осторожнее, глупый, а то отхватишь себе чего ещё, — бабка что-то пробормотала, и кровь у него перестала бежать. — А чтобы ты не заплутал, дам я тебе светлячка в дорогу. Будет он тебе тропинку всегда подсвечивать, чтобы ты ни днём, ни ночью с неё не свернул. Алексей оделся, повесил на пояс котомку с едой и перевязь с мечом. — Ну, прощай, касатик, удачи тебе, более мы с тобой не увидимся. Старушка взмахнула рукой, и молодой человек очутился в совершенно незнакомом ему месте: на берегу маленькой, шустрой речки, влево от которой по земле до самого горизонта была прочерчена яркая красная полоска. "С Богом",- подумал Алексей и бодро зашагал в неизвестность...