Материться можно, лгать запрещается

— Ты снова лезешь не в своё дело. Можешь отсосать, Нил Джостен. Это его работа. Аарон закатывает глаза, и пусть будут благодарны за то, что он вообще реагирует. Он не горит желанием здесь находиться, и они об этом знают. Нил тоже не в восторге от его компании, о чём не устаёт напоминать каждым своим движением, каждым жестом и каждым пропитанным ядом словом, вылетающим из его поганого рта. Единственный, кто доволен настоящим положением вещей — Ники. Виновник этого сборища. Эндрю выглядит привычно равнодушно, а попытки залезть к нему в голову Аарон оставляет ещё в студенческие годы. Ему давно плевать, он устаёт распутывать клубок их семейных взаимоотношений. Этот ящик Пандоры лучше не открывать никогда. Ники поглощает свой малиновый чизкейк со счастливой улыбкой на лице, и на секунду Аарону даже становится жаль. Жаль, что они с Эндрю недостаточно эмпатичны, жаль, что их неполноценные проблески родственных чувств — это всё, что у Ники, по итогу, остаётся.  Секунда проходит, взгляд случайно падает на Джостена, он снова неосознанно скатывается в раздражение. — Я не буду упоминать ваши имена, даже в статью не стану вставлять ничего из того, что ты расскажешь. Мне просто нужно понимать, от чего отталкиваться. Возможно, ради приличия и чтобы хоть как-то повысить шансы на успех, ему стоит сменить тон на жалостливый. Ему стоит попытаться привести аргументы. Стоит объяснить, почему эта информация так важна. Но Аарон слишком зол, а ещё он прекрасно знает, что Джостен терпит его присутствие исключительно ради Эндрю и ничего не скажет. Даже не потому что информация совершенно секретна, а из принципа. А самому Эндрю плевать, в его сторону можно и не смотреть.  Аарон и не рассчитывает на успех, он просто ставит формальную галочку напротив колонки со списком вероятных источников. Он чувствует себя ребёнком, который отпрашивается у родителя на ночную прогулку, заранее зная, что вероятность положительного ответа стремится к нулю. Но вдруг прокатит. Не прокатывает, плевать.  Ники скребёт вилкой по пустой тарелке, размазывая остатки малинового мусса. Заодно увеличивая желание Аарона оказаться где угодно, но не здесь. Этот скрип просто отвратителен. Но, кажется, он находится в своём персональном вакууме, потому что Джостен продолжает посасывать кончик трубочки, торчащей из его коктейля. А Эндрю всё так же меланхолично поедает подтаявшее мороженое. Он что, один это слышит?  И надо же. Только сейчас становится заметно, что они доходят до десерта. И до сих пор никто никого не попытался убить. Добро пожаловать на отвратительную вечеринку. Стабильно отвратительную вечеринку. Самую серую отвратительную вечеринку в вашей жизни. Каждое воскресенье в 13:00 кафе на 24-й Западной, между салоном Мари-Робинсон и Собором Святого Саввы. Вы будете разочарованы. Аарон разочаровывается традиционно раз в семь дней. *** Аарон может предоставить вам приблизительный словесный портрет, описывающий особенности и личные качества любого человека. Дайте ему имя, фотографию и пару часов. Возможно, больше, если личность не публичная. Он откопает нужную информацию, отдаст на переработку своему мозгу, выльет текст на бумагу, и вы получите, на удивление, точный портрет. Единственный, о ком не получается написать правдоподобно и с успешным попаданием, это он сам. Аарон ненавидит все эти вводные составляющие любого нового знакомства из серии «расскажите о себе». Не ходит на тренинги по повышению квалификации по той же причине.  Расскажите о себе. Назовите три своих главных положительных качества. Опишите себя прилагательными, существительными, глаголами, а какое у вас хобби? И не забудьте сформулировать, в чём заключаются ваши слабые стороны. А есть вредные привычки? Выпишите всё это в колонку по порядку, заполните анкету, подпишите снизу и поставьте дату. А после возьмите этот лист и засуньте себе в задницу.  Аарон может объяснить почему. Вот только нужна ли вам лишняя информация? Мозг не резиновый, в него не получится бесконечно пихать бесполезный фастфуд. Но, если вы только этим ежедневно и занимаетесь, тогда он может и разжевать такие простые истины. На поглощаемую вашими глазами и ушами пустую псевдоинформацию Аарону плевать. Так вот, это всё просто отработанный шлак. Ни одна анкета о себе, автором которой являетесь вы сами, недействительна. Она не работает. Её можно смять и утилизировать. Рекомендация про задницу — лишь один из способов, как это можно сделать. Стоит повторить?  Всё что вы там городите о себе — полная чушь. Можете накатать хоть километровый текст, это полный пиздеж. Никто не расскажет о вас лучше, чем ваше окружение. Никто не опишет вас более точно, чем люди со стороны. Вы себя не знаете, примите это как данность и запишитесь на курсы по самопознанию или помедитируйте. Аарон ненавидит говорить о себе.  Просто понятия не имеет, как преподнести информацию так, чтобы не спиздеть. Он предпочитает сухие факты, а их представляется возможным узнать только из проверенных источников, более внушительных, чем собственная голова.  Аарон познаёт себя через окружающих. Точнее, делает попытки, пока не особо успешные. Джостен считает его агрессивной, недалёкой язвой. Приемлемо, но субъективщина. Ники может часами рассказывать, какой он на деле прекрасный человек, просто не любит это демонстрировать в открытую. Туда же. Эндрю никогда не признается, но Аарон знает, что тот считает его слабаком и маленьким недолюбленным мальчиком. Объективно? Как бы не так. Если заглянуть в комментарии под постами в любой его соцсети, там набор эпитетов гораздо интереснее. Дотошный, токсичный, честный, смелый, с гнильцой, конченый, талантливый, сдохни наконец, профессионал и пидорас.  Что выходит в совокупности?  Аарон отказывается озвучивать этот дьявольский коктейль. Весь этот набор не может характеризовать одного человека, а значит — снова сплошной пиздеж. Удачи вам на вашем личном пути к самопознанию.  Аарон ненавидит рассказывать о себе.  *** Впервые он видит его на благотворительном вечере. Ники увязывается туда за Эндрю и Джостеном в качестве группы поддержки. Им она нахрен не сдаётся, как оказывается. Удивительно, да?  Двум профессиональным футболистам, состоящим в официальных отношениях, на очередном светском мероприятии, оказывается, нахрен не нужна моральная поддержка. Ники просто хочет приятно провести время и слишком не привык называть вещи своими именами. Очередной пунктик, который раздражает Аарона. Но он оказывается там вместе с ним.  Из программы не запоминается ровным счётом ничего. Аарон помнит лишь свои бесконечные мысли о том, как бы поскорее свалить. Единственное, на что он обращает внимание — фальшивые улыбки, лицемерные смешки и восторженные комментарии, скапливающиеся на протяжении всего вечера вокруг одного единственного человека. Аарон наблюдает лишь от скуки. И потому что Ники предательски кидает его одного посреди зала, внезапно просто испаряясь.  Вы когда-нибудь пробовали ускорять течение времени, перебирая в голове все известные вам нецензурные выражения? Попробуйте, иногда очень занимательно познавать новые грани своего лексикона. Именно этим Аарон занимается последующие минут двадцать на том прекрасном вечере. Ожидаемо тухлом, как завалявшийся уже как неделю в холодильнике кусок скумбрии. Попробуйте различные комбинации и попытайтесь объяснить значение каждой. Вы, конечно, можете его осуждать, можете считать, что обсценная лексика — удел ограниченных, это ваше право. А Аарон вправе положить член на ваше мнение и использовать те слова, которые ему кажутся уместными. И на подобных мероприятиях заниматься больше нечем, развлечений ровно ноль, остаётся мысленно материться. Он готов поставить сто баксов на то, что Эндрю в другом конце зала сейчас занимается примерно тем же. Пиджак непривычно плотно обхватывает плечи, сковывая движения, по виску стекает капля пота, а внезапная головная боль берёт на себя роль завершающего звена в этой цепочке неприятных событий. Как итог — Аарон в бешенстве. Он мысленно даёт Ники ещё пять минут, после чего сваливает отсюда в любом случае, с ним или без него. И эти пять минут решает провести, созерцая концентрацию всего самого омерзительного, что только может происходить в подобном обществе. А именно, рой змей, оцепивших высокого симпатичного парня кольцом.  Его совсем не жаль, тот, скорее всего, понимает все последствия, когда решает пойти в большой спорт. Аарону просто забавно, а чужая вылизанная улыбка почти поднимает настроение до терпимого уровня, когда он размышляет, каких усилий стоит держать её на губах столько времени.  Он не бессердечная сука и не наслаждается чужими страданиями, просто этот парад идиотизма кажется уморительным.  Чужой взгляд, полный злобы сталкивается с его собственным, и Аарон чуть не роняет флюте с игристым. На секунду возникает ощущение, что его мысли оказываются прочитанными, что эти глаза прекрасно знают, о чём он думает. Что презрение Аарона ко всем находящимся в комнате рассекречено. Но наваждение так же быстро рассеивается. А липкий след от прикованного к нему взгляда не исчезает. Любимчиком толпы и спонсоров оказывается Кевин Дэй. Аарон слышит это имя не первый раз, Эндрю играет с ним в одной команде почти год. Но первый раз видит самого результативного нападающего сборной вживую. Ему абсолютно плевать на сокомандников Эндрю, плевать на то, какие они на поле, как выглядят и сколько у них подписчиков в соцсетях. Кевин Дэй выделяется, но не настолько, чтобы зацепить. Изначально. Аарон несколько раз от скуки смотрит их игры. Пару раз листает спортивные новостные сводки. Он нихрена в этом не понимает.  А после замечает, что имя Кевина слишком часто начинает мелькать то тут, то там. Так было всегда, он просто только сейчас акцентирует внимание? Аарон ненавидит бездумно потреблять информацию, но он не пролистывает, читая тексты каждой статьи. Его не покидает ощущение, что с этим золотым мальчиком что-то не так. В голове мелькает лицо с направленным в его сторону яростным взглядом и приклеенной к губам мёртвой улыбкой.  Какая-то жуть. Аарон закрывает вкладку и выбрасывает эту муть из головы. Спорт — лишь пустая трата времени, там точно не происходит ничего занимательного. У него слишком много работы, чтобы позволять мозгу деградировать в несоображающее желеобразное месиво. *** Экран ноутбука пестрит десятками открытых вкладок. Чашка с зелёным чаем давно остывает, блевотного цвета жижа покрывается сверху плёнкой. Спина и шея неприятно ноют, а у него всё ещё не написано ни строчки. Экран телефона мигает новым уведомлением и снова гаснет, Аарон успевает краем глаза заметить, что сегодня среда. Джостен посылает его нахер и отказывается во всём этом участвовать в воскресенье. За три полноценных рабочих дня он не продвигается ни на шаг.  Может Джостен прав, и Аарон просто бредит? С его последнего разгромного расследования проходит всего три недели, шум ещё не успевает утихнуть, ему просто стоит отдохнуть. Эндрю в этом вопросе солидарен с Джостеном, и это бесит ещё сильнее. Аарон точно знает, что не сходит с ума, у него нет ни звёздной болезни, ни творческого застоя. Это вообще не творчество, Эндрю с Джостеном просто дилетанты. Журналистика — искусство и наука в симбиозе. И Аарон не единожды это доказывает.  Фото Кевина Дэя, нападающего сборной США, смотрит с экрана монитора и сверкает своей идеальной улыбкой. Статьи про Кевина Дэя перечитаны в огромном количестве, и абсолютно каждая является воплощением вылизанного раболепия. Миллионы фанатов, минимум негативных комментариев (ни единого аргументированного), сотни забитых голов, ноль информации о семье, все интервью поверхностные и как под копирку.  Аарон не помешанный, журналистская чуйка его никогда не подводит. Джостен называет его больным ублюдком. Конечно, посягнуть на футбольную икону — форменное святотатство. Но Джостен знаком с Кевином Дэем лично, если с ним всё так кристально чисто и гладко, почему он отказывается о нём говорить? «Вернись обратно к своим политикам и режиссёрам, я уверен, там крутится сволота в немеренном количестве, тебе точно хватит на годы вперёд». Аарон ещё обязательно вернётся, и не раз, но сначала разберётся со своей очередной идеей фикс. Ты никогда не устаёшь чесать языком про своих любимых футбольных икон, тем более, про Кевина Дэя. Так что меняется после того как тебе задают целенаправленный вопрос? Что тебя так смущает, Джостен? Телефон мигает очередным уведомлением.  Аарон видит имя Элисон и тяжело вздыхает. Не нужно обладать хорошо развитой интуицией, чтобы догадаться, что у них опять проблемы. У Элисон просто потому что она — его агент, а так, проблемы, наверняка, у Аарона. «Студия ДжиПиАй подаёт иск на Аарона Миньярда после выдвинутых обвинений в сторону режиссёра Джефри Сток, связанных с многочисленными домогательствами и двумя случаями сексуального насилия на съёмочной площадке. Студия уже расторгла контракт с обвиняемым, но считает высказывания Миньярда в их сторону неэтичными и подрывающими репутацию компании. Чем ответит скандально известный журналист? Следите за дальнейшими событиями в нашей постоянной рубрике «новости шоу-бизнеса»». Аарон закрывает пересланный ему пост и проглатывает истерический смешок. Вот вам и минусы честной журналистики и свободы слова. Вся его статья крутится вокруг режиссёра, студия упоминается мимоходом, всего лишь как предполагаемое место разворачивающихся событий.  Он скидывает Элисон рыдающий эмоджи и пару раз прикладывается головой о столешницу в качестве акта самоуничижения. В голове мелькает мерзкое выражение ухмылки на лице Джостена, который в очередной раз советует ему взять отпуск. Когда-нибудь он психанёт и прислушается.  Когда-нибудь он бросит всё, купит себе билет куда-нибудь на Гавайи, а лучше на Кубу. Оставит дома ноутбук и бесконечно зудящие в голове мысли. Упадёт на шезлонг с коктейлем в руке. Может даже с кем-нибудь познакомится. Наложит подсознательно вето на упоминание своей нервной работы. Просто расскажет о себе пространную херь, не связанную с журналистикой. Про какое-нибудь интересное хобби.  Хотя нет, подождите. У Аарона нет других хобби. И описывать самого себя при новых знакомствах он терпеть не может. А вот рассказывать о других просто обожает. *** Элисон сидит на его бежевом диване в гостиной, закинув ногу на ногу, и весь её вид сейчас — олицетворение слова «недовольство». Аарон зевает и проводит рукой по взлохмаченным волосам. Как долго она здесь сидит? Он мысленно ставит сотню баксов на то, что не больше, чем минут десять. Иначе давно бы ворвалась в комнату и сдёрнула с него одеяло.  Или она настолько в бешенстве, что уже длительное время пялится в одну точку в попытке собраться с мыслями и прийти в себя? Аарон знает её как облупленную, к своему сожалению.  Что ещё более неприятно, он, даже спустя столько лет проведённых вместе, всё ещё слишком часто не может ответить на вопрос, что сейчас происходит в этой голове с идеальной укладкой. Элисон входит в список терпимых людей. Раздражающих, но терпимых. Аарон готов её терпеть настолько, что даже не возражает, когда она делает дубликат ключей от его квартиры. Официальная причина — так ей будет проще вызволять из заточения его охладевший труп, если он внезапно откинется из-за своего губительного образа жизни. Но Аарон знает её слишком хорошо. Они похожи, и ей, как иногда и ему самому, просто необходимо место, куда можно сбежать и спрятаться от внешнего мира. Аарон обычно подобные желания в себе душит, что бы там не думал Эндрю, он не слабак. А Элисон никому ничего доказывать не собирается, просто по умолчанию присуждает его квартире статус своей неприступной крепости. Рука тянется к затекшей шее, массируя её в попытке облегчить неприятные ощущения. Он опять засыпает за письменным столом, уткнувшись носом в клавиатуру. Элисон прослеживает это движение неодобрительным взглядом, всё понимая без слов.  Да, она в списке терпимых людей. Но всё ещё раздражает.  И похожи они слишком сильно, чтобы Аарон мог не обращать на это внимание. Элисон — самый сильный и независимый человек из всего его окружения. Её, по ощущениям, невозможно сломить. По ощущениям, только попробуй заикнуться в её сторону, тебе в следующую секунду проткнут артерию на шее шпилькой. Но это по ощущениям. Аарон делает пару аккуратных шагов навстречу, бесшумно ступая по мягкому ворсу ковра. Так люди подкрадываются к диким оленятам с вытянутой рукой, в попытке продемонстрировать, что бояться им нечего, они не представляют угрозы. Он опускается рядом на диван так же медленно, не издавая ни единого звука.  Занятная, наверняка, картинка.  Его хлопковые свободные штаны, шерстяные носки и серая футболка рядом с коктейльным сшитым на заказ платьем и макияжем как из видеоуроков профессиональных визажистов. А у Аарона, наверняка, такие выбивающиеся на её фоне тёмные круги под глазами.  — Разбудила? Элисон не звучит разбито. Не звучит расстроенно, не звучит так, будто её голова набита под завязку тревожными мыслями. Но она никогда так не звучит. Аарон качает головой. — Мне нужен кофе. Элисон тянется вперёд к стеклянному столику, на котором стоит её маленькая сумочка с торчащей из неё стопкой файлов. Именно она оказывается целью, и именно она летит Аарону в грудную клетку.  — В твоём организме скопилось достаточно кофеина, чтобы вытерпеть, пока мы не обсудим насущные проблемы. Вот оно. Элисон не звучит раздавленно, она просто не умеет. Но интонация слишком быстро перескакивает на раздражённую, давая понять, что не всё в порядке. — Сет? Достаточно всего трёх букв чужого имени. Всего три буквы, и Аарона начинают прожигать разъярённым взглядом. Он чувствует себя законченной сукой. Он всегда чувствует себя сукой, но сейчас намеренно давит на больную мозоль, точно зная о её наличии. Элисон его ненавидит, так же как и он её. Но они оба знают, что ей необходимо высказаться. — Хорошая попытка, но сначала дело, потом этот еблан. Ну давай, Элисон, откладывай неприятный разговор. Как будто тебе станет легче, если ты расскажешь чуть позже. Святая наивность. Аарон закатывает глаза и перехватывает стопку бумаг, выравнивая её по краям. Выглядит до омерзения внушительно. Он проводит пальцем по увесистым страницам и тяжело выдыхает. — Бесишь. Элисон скалится. Как будто ей приносит особое удовольствие осознание того факта, что в край заебанным ощущает себя кто-то, помимо неё.  — Тебе пора уже выучить значение этого слова. Аарон мог бы подискутировать на тему своего лексикона. У них в стране свобода слова, а лично он предпочитает правду. Уродливую правду. Она другой и не бывает. Это ложь обычно складная, завёрнутая в яркую обёртку и приправлена блёстками. И от деланно красивых слов Аарона обычно тошнит. Обычно они настолько же фальшивы, насколько сладко звучат.  Элисон слишком часто тыкает его в то, что он намеренно употребляет грязные или неприятные выражения даже в отношении вещей, которые таковыми не являются. Ну да, поучите его, как нужно разговаривать и строить свою речь. Элисон тыкает в то, что это — профдеформация. Аарону плевать. И именно это она считает проблемой.  В качестве очередного доказательства, насколько проблема глубокая, у него на коленях располагается увесистая стопка с подробностями поданного на него иска. Блядство. Он не хочет смотреть. Конечно, они спихнут это на юристов. Конечно, ему необязательно. Конечно, Аарон может прямо сейчас сжечь эти бумажки. И получить от вида этой макулатуры, превращающейся в чёрный пепел, искреннее удовольствие. Но Элисон пропишет ему по лицу.  — Ты же знаешь, что ты мой любимый агент. Он даже не врёт. — Я твой единственный агент, давай, открывай эту херню. Элисон считает, что он должен в полной мере осознавать свои проебы. Он должен зачитываться ими, полностью погружаться, обмазываться с ног до головы, словно любимым гелем для душа. Самопознание через созерцание собственного дерьма, чтоб его. Иногда он ненавидит её слишком сильно. *** Отчаяние захлёстывает его уже в субботу. Его полубессознательное из-за отсутствия сна тело лежит неподвижной тушей на диване. Конечности отчаянно отказываются шевелиться, но мозг продолжает судорожно разгонять мысли. На плазменном экране крутится фильм про великого Кевина Дэя, кадры, где он рассекает поле с мячом с инопланетной скоростью сменяются картинкой этой лыбящейся на интервью рожей. Преступно симпатичной рожей. Аарона тошнит от своей зацикленности. Он не находит ничего. Вообще ничего. Абсолютно.  Его бесит эта отрепетированная лучащаяся приторной вежливостью гримаса во весь экран. Правда не бывает настолько ахуительно красивой. Он знает, точно знает, это знание лежит в основе всей его работы. А значит весь Кевин Дэй — сплошная ложь.  Элисон бессердечно кидает его в пустой квартире ещё вчера, решая, что Сет наказан достаточно. Напоследок бросает ему жестокое: «ты слишком помешался, боясь признаться самому себе, что в этот раз ошибся и вцепился не в того». Да, она уничтожает его и оглушительно хлопает дверью. Нет, Аарон не слишком драматичен, просто фраза въедается в мозг и задевает его самолюбие.  Уже завтра в 13:00 ему необходимо быть в кафе на 24-й Западной, между салоном Мари-Робинсон и Собором Святого Саввы. Уже завтра Джостен рассмеётся ему в лицо. Уже завтра Аарону придётся признаться самому себе, что он, яро задрачивающий на правду, обманывает самого себя. Блестящая картинка Кевина Дэя не несёт никакой трагично ужасной подоплеки. Скорее всего, он просто талантливый золотой мальчик с абсолютно посредственными мозгами. Святой золотой мальчик, мать вашу.  Аарон швыряет подушку в стену в приступе показательной ярости. Если бы эмоция была настоящей, он бы запульнул её в улыбающегося Кевина на экране. Но собирать после осколки по всей комнате слишком не хочется. Не хочется ничего. Аарон жмёт на кнопку выключения, не в силах выдержать дифирамбы, которые воспевает закадровый голос этой восходящей звезде. Ему необходимо сделать ещё хоть что-то, он не может просто смириться. Он копает недостаточно, проверяет не всё, должно быть что-то ещё, что-то такое же страшное по своим масштабам, как идеальная репутация Кевина Дэя. Что-то в противовес, такое же железобетонное.  В голове возникает внезапная мысль, которую Аарон моментально отбрасывает. Отбрасывает, потом снова возвращается, обдумывает куда глубже и опять стирает из головы. Это хуевая идея. От одной картинки, возникающей под полуприкрытыми веками начинает подташнивать. Но это безумие выглядит как последняя надежда. Аарон терпеть не может Джостена. С Эндрю и Ники старается пересекаться по-минимуму. Ему хватает их традиционных еженедельных семейных обедов. Он не готов лицезреть их где-то ещё. Он не готов бессмысленно чесать языками и дежурно улыбаться. А именно данная модель поведения подразумевается по умолчанию на вечеринках. На тех пьянках, где отрываются каждую субботу псевдо-спортсмены. Какой это вообще спорт, если они сидят на бесконечных диетах неделями, питаясь блевотноподобным дерьмом, а после упиваются в сопли литрами крепкого алкоголя? Лицемеры те ещё. Это провальная идея.  Но ему на секунду кажется, что если Джостен не желает выдавать о своём футбольном кумире хоть какую-то информацию, Аарон, теоретически, может сам поработать шпионом. Это обычная практика для его коллег — сталкерить знаменитостей. Аарон эти методы презирает и отлично обходится без их использования. Но он в тупике, и почти готов сделать исключение.  На часах шесть вечера, когда его мозг в состоянии неприятной вязкой жижи предполагает подобное развитие событий. На часах девять, когда он решается.  У него есть адрес, Джостен ради Эндрю и приличия несколько раз настаивает на его присутствии. Аарон надеется, что точка сбора желающих нажраться до состояния беспамятства футболистов не меняется. Ему придётся знакомиться. Он это ненавидит. Придётся выглядеть соответствующе. Какой отстой. А ещё придётся действовать интуитивно, по ситуации. Если объекта наблюдения на месте не окажется (в чём Аарон почти уверен, Кевин Дэй идеальный мальчик, который, наверняка, и капли в рот не берёт), ему будет необходимо понять, кто из присутствующих входит в его ближайшее окружение и работать уже в их направлении.  На часах десять, когда Аарон выпрыгивает из такси перед дверьми закрытого клуба. Его пропускают без вопросов, в чём он не сомневается изначально. Тот редкий случай, когда иметь собственную копию в виде знаменитого вратаря сборной удобно. Даже не редкий, он преувеличивает, пожалуй, единственный.  Железная дверь захлопывается за его спиной, а Аарон уже начинает предвкушать разъярённую гримасу на лице Джостена.  Долбящая по ушам музыка моментально въедается в мозг, и всё нутро Аарона начинает трубить о том, что ему здесь не место. Вместо того, чтобы позволить себе расслабиться, в подобных местах он напрягается ещё больше. Вместо того, чтобы заводить приятные ни к чему не обязывающие знакомства, в подобных местах он нарывается на драки. У него слишком длинный язык и привычка говорить напрямую, в случаях, когда ему что-то не нравится. Под алкоголем этот язык развязывается, и Аарон, умеющий обычно просто блестяще держать себя в руках, уносится в дебри своей прямолинейности. Он не умеет лицемерить, не умеет улыбаться, если от окружающих его тянет блевать. Но он умеет не демонстрировать свою неприязнь и избегать нежелательных встреч (практически не выходя из дома). Под алкоголем эта способность аннулируется. Под алкоголем Аарон малодушно чувствует, что ему всё можно. Он и трезвый не стесняется своих желаний, но, будучи пьяным, способен очень легко озвучить их вслух. Он относит себя к той категории отъявленных мерзостей, которым лучше не пить. Потому что они не умеют. Потому что за все те сделанные в полубредовом состоянии глупости они не готовы нести ответственность. Потому что после энной по счёту рюмки они превращаются в диких зверей. Не в тигров или львов, в неотёсанных обезьян. Аарон это состояние ненавидит на утро, но в моменте кайфует. Единственный минус — алкоголь не смягчающий, а отягощающий фактор. Придётся нести ответственность. Аарону до сих пор трудно прощупать, где у него та самая грань, и это накладывает определённые трудности.   Биты долбят по ушам. Он морщится и заказывает себе коктейль. Осознанный выбор взрослого человека, отвечающего за свои действия. Барная стойка в свете лучей прожекторов блестит липкими пятнами. Противно даже близко подходить, не то что притрагиваться. Очередной пунктик, почему он так не любит подобные блядушники. Ну разве не омерзительно? Аарон готов озвучить полный список и уверен, что большинство адекватных людей с ним согласятся. Спортсмены не считаются, они выделяются в отдельную категорию живых организмов. Их мозг работает по-другому. Аарон окидывает взглядом толпу и кивает своим мыслям. Ну разве могут нормальные люди чувствовать себя комфортно в этой душной замкнутой клетке, где раздражителями утыкан каждый сантиметр? Может они ловят какой-то особый кайф с этого безумия? Аарону внезапно хочется, чтобы его тоже так научили. Татуированный бармен ловко смешивает коктейль прям у него перед носом. Аарон чувствует запах текилы и залипает на эти длинные пальцы, на то, какими расслабленными выглядят их движения. Его немного ведёт уже после нескольких глотков, то ли от местных алкогольных ароматов, то ли с непривычки.  Аарон разворачивается на барном стуле и внимательным взглядом сканирует танцпол. Куча потных, шатающихся тел без единого намёка на трезвость в глазах. Он не находит ни одной знакомой фигуры и уже начинает сомневаться, точно ли он попадает в очаг футбольной пьянки. Может это просто местные студенты развлекаются между учебными неделями. Вариант узнать истину один. Он Аарону не нравится, но он предполагает, что к нему придётся прибегнуть ещё в тот момент, когда планирует вечер. Смска Джостену улетает слишком легко, в одно движение. Но стоит Аарону титанических моральных усилий. Мысль о том, как сильно он всё-таки Джостена ненавидит помогает скрасить ожидание ответа.  Экран мигает новым уведомлением и, конечно же, там «у какой нахрен барной стойки?». Аарон закатывает глаза. Он отказывается иметь хоть какие-то дела с этим тормозом. Справится самостоятельно, спасибо большое.  Он мысленно прокручивает в голове установку, что он профессионал. Он профессионал и плевать, что обычно работает не так. Всё бывает впервые, а это просто повышение квалификации. Вместо идиотских тренингов, где нужно корчить из себя отсталого. Он просто наберётся опыта, даже если он окажется неудачным, Аарон будет знать, как не стоит действовать в дальнейшем. — Какого хера ты здесь забыл?  Он допивает третий коктейль и уже готовится морально переместиться в самую гущу танцпола налаживать связь, когда на стул рядом опускается чужая фигура. Краем глаза улавливается очертание чёрной свободной рубашки. Аарон поворачивается и теперь перед глазами расстёгнутые пуговицы, открывающие вид на ключицы. Взгляд перемещается на лицо, и губы растягиваются в ухмылку на автомате. В его мышцы и голову запрограммировано исключительно две реакции на этого человека. Либо саркастическая усмешка, либо агрессивно прожигающий взгляд.  Очередная тема для внутреннего монолога. Что думает Джостен о своей собственной персоне? Как Аарон, собирает по крупицам информацию из чужих уст, которую после брезгливо отсеивает? Или делает выводы самостоятельно, анализируя свои слова и поступки? Он даже думает, что когда-нибудь об этом спросит. Если вдруг случится чудо, и они с Джостеном окажутся в замкнутой комнате вдвоём в состоянии дичайшего алкогольного опьянения.  — Сижу. Аарон ухмыляется сильнее, когда видит чужие закатившиеся глаза. Интересно, сколько ему понадобится времени, чтобы вывести Джостена из себя? — Ты не ходишь по таким местам. — Откуда ты знаешь, я тебе не отчитываюсь. — Я тебя знаю, Аарон. Почему-то Аарон ему верит. И почему-то признание этого факта даётся ему болезненно, и пропадает желание подействовать Нилу на нервы. А ещё ему внезапно невыносимо хочется домой.  Психологи советуют выходить из зоны комфорта, чтобы раскрепоститься? Ага, как же. Всё это сплошное наебалово, ловушка, загоняющая людей в экстремальные для них условия и рушащая психику ещё сильнее. Аарон чувствует себя не раскрепощённым, а задыхающимся. Неприятнее всего, что он успевает обозначить своё присутствие и теперь придётся идти до конца. Он не может дать слабину перед Джостеном и тем самым подтвердить сложившееся о нём мнение. Аарон подозревает, что в последствии сойдёт с ума от чувства непереносимого стыда, если сейчас позорно сбежит. Его застывшую фигуру окидывают раздражённым взглядом, и это молчаливое действие резко возвращает в реальность. — Как бы сильно ты не горел желанием избегать Эндрю, я не собираюсь с тобой торчать тут вечность. Идём. Джостен ловко спрыгивает со стула и, не глядя в его сторону, направляется к возвышению, где, предположительно, располагаются столики.   Он не смотрит, идёт ли за ним Аарон. То ли ему плевать, то ли он прекрасно знает, что Аарон точно не останется сидеть в одиночестве. Скорее всего, и то и другое. Раздражает.  Раздражает, потому что Джостен полностью прав. Аарон не останется сидеть в одиночестве, но просто потому что он всё ещё планомерно идёт к намеченной цели.  И цель сейчас сидит напротив Эндрю с бокалом чего-то кислотно-розового. Кевин, мать его, Дэй. Главный герой его мыслей последние несколько недель. Не подумайте, Аарон не влюблённый школьник, это просто его работа. Просто его цель впервые за всю его карьеру настолько красива и недосягаема. Он душит эти сопли в зародыше, убеждая себя в том, что досягаема, раз он подбирается настолько близко.  Джостен, кажется, чувствует его маниакальный взгляд, потому что резко останавливается и разворачивается к нему лицом. Стреляет в него глазами, молча предостерегая. Аарон читает в них «только попробуй». И еле сдерживает рвущуюся наружу ухмылку. Даже Джостен не может быть столь наивным. Конечно, он попробует.  Аарон пропускает мимо ушей этап знакомства с группой футболистов. В ситуациях, когда рядом с ним Эндрю, делать это значительно проще. Он просто идёт рядом по умолчанию исключительно в статусе близнеца. Его не выделяют в отдельную категорию. Обычно это бесит, но сейчас приходится как нельзя кстати.  Аарон пропускает и весёлый взгляд Эндрю. Конечно же, тот догадывается, нахрена он здесь. Только, в отличие от Джостена, вряд ли полезет защищать Кевина. Или просто уверен, что у него ничего не выйдет?  Аарон проклинает безостановочный поток мыслей в своей голове. Обычно он помогает ему работать. Обычно, благодаря бесконечно подкидываемым его собственным сознанием предположениям, он выхватывает нужное. Благодаря постоянному зуду в черепной коробке Аарон пишет статьи. Но сейчас тот швыряет его по различным граням эмоционального состояния. От неуверенности в себе до ликования. От ощущения, что он не должен здесь находиться, до интуитивного чувства, что он всё делает правильно.  Джостен называет Аарона маленьким злобным гремлином, который ненавидит человечество. Но больше всех на планете Аарон ненавидит самого себя.  Он возвращается к этому ощущению, когда садится за столик. Не может выбросить его из головы, когда лично знакомится с Кевином. Аарон думает о том, как сильно себя ненавидит, когда позволяет Кевину покупать ему коктейли. Он ненавидит себя, когда ловит напряжённый взгляд Эндрю и растерянный — Джостена. На секунду по телу прокатывается мрачное удовлетворение. Они правда от него не ожидают? Думают, он не сделает настолько наглый и открытый ход? Пусть подавятся и смотрят. Но почти сразу Аарон возвращается к единственному чувству, на которое, в принципе, способен. К ненависти.  Относите ли вы себя к тем самым гениям, которые считают, что ненависть куда сильнее и значимее всех остальных чувств? Важнее любви, потому что та скоротечна и эфемерна. Лучше ненависть, чем равнодушие? Вы так считаете? Так вот, знайте, Аарон в рот трахал всех этих умников. Ненависть к окружающим и самому себе сжирает его постоянно. Иногда она затихает в щадящее раздражение. Но в основном, он в ней сгорает. И страшно думать о том, что скоро от него ничего не останется.  Ему себя не жаль. Он слишком привыкает к этому состоянию, но периодически загоняет себя в него настолько глубоко, что ловит панику.  Почему он думает об этом сейчас? Аарон мысленно отвешивает себе пощёчину. Всё идёт слишком гладко. Вот он, Кевин Дэй во плоти, сидит рядом с ним на диване. Планомерно его спаивает. Как будто Аарон не понимает, что он делает. Как будто он не видит, какие взгляды кидает на них Джостен. Как будто не замечает, как тот сжимает руку Эндрю. Это даже смешно.  Аарон шепчет Кевину на ухо:  — Идём покурим. И наблюдает, как хватка Джостена усиливается. А взгляд Эндрю темнеет настолько, что с такого расстояния кажется чёрным.  Может ли теперь он считать себя законченным ублюдком? Кевин отвечает так же тихо: — Я не курю. Да, может. — Я тоже.  Аарон не планирует с ним спать. Но Кевин ему подмигивает и кивает на выход. А Аарон в своих планах теперь не уверен. Это совершенно точно не профессионально. Но он так вживается в роль, что позволяет прижать себя к стене клуба рядом с выходом. Так проникается своей тайной миссией, что отвечает на поцелуй, и сам засовывает язык в чужой рот. Гениальный план был конченым с самого начала.  — Нахрена тебе это надо на самом деле? Аарон понимает, что вопрос звучит от него, только когда тот уже срывается с языка. Почему ему это важно? Было бы куда правильнее не заострять на этом никакого внимания и корчить из себя пьяного в дерьмо и дальше.  — Ты неплохо выглядишь, а ещё это очень приятный способ побесить Эндрю. Аарону стоит спросить, что это значит. Стоит развить тему, чтобы выпытать из Кевина как можно больше информации. Любой информации. Он проанализирует её позже и сделает правильные выводы. Он всегда делает правильные выводы. Но Аарон не спрашивает.  Он вообще больше не разговаривает с Кевином до самого порога его квартиры. Аарону впервые просто нечего сказать. Он и не хочет.  Что вы знаете о пяти стадиях принятия неизбежного? Аарон проходит их все за каких-то полчаса. После чего смиряется с тем, что сегодня он очень непрофессионально переспит с ключевой фигурой своего расследования.  Отрицание настигает ещё в клубе, когда Кевин оплачивает коктейли. Аарон мысленно с него забавляется, потому что серьёзно? Слишком дешёвый трюк, он не купится. Гнев испытывает там же. Аарон злится на себя, когда понимает, что член предательски напрягается, когда Кевин слишком медленно тянется через него к столику. Когда намеренно задевает рукой ширинку. Снова до абсурда дешёвый приём. Но Аарон осознаёт, что его хочет и просто пылает от гнева к себе. Торг происходит уже возле стены клуба. У него ещё есть шанс сбежать. Аарон всё ещё думает, что у него есть выбор, что он ещё может изменить решение. И для приличия он даже взвешивает в голове все «за» и «против». Из плюсов поехать и трахнуться с Кевином — собственно, сам секс, а ещё информация для статьи, которую он точно сможет нарыть в этих обстоятельствах. Из минусов — Аарон обманывает сам себя, он поедет не ради статьи. А самообман в его личной иерархии является самым страшным грехом. Аарон взвешивает все «за» и «против», прекрасно понимая, что, на самом деле, всё давно уже решил.  Депрессия настигает возле двери в квартиру Кевина. Всего на те жалкие несколько секунд, которые тот тратит на то, чтобы повернуть ключ в замке. В этот момент Аарон думает о том, что он, кажется, предаёт за какой-то единственный вечер все свои принципы и рушит все установки. Экзистенциальный кризис проходит так же быстро, как начинается. Кевин просто заталкивает его внутрь квартиры, прижимает к стене, и сознание Аарона моментально пустеет. В тот момент он смиряется. Точнее, выбрасывает из головы абсолютно все мысли и, кажется, полностью принимает положение вещей.  Какая же это очередная чушь, выдуманная псевдо-психологами. Аарон просто хочет трахаться и внезапно попадает в положение, когда его гиперфиксация предстаёт перед ним в натуральную величину, на расстоянии вытянутой руки и, кажется, хочет его в ответ. Никакой психологии, лишь сухая физика. Животное потакание своим желаниям. Аарон презирает самоанализ.  Он еле как сбегает от рук Кевина в душ и облегчённо выдыхает, стоя под струями воды, когда осознаёт, что возбуждение не даёт навязчивому мыслительному потоку хлынуть в черепную коробку. Аарон подсознательно понимает, насколько сильно сейчас бы загнался. Он обхватывает колом стоящий член и несколько раз проводит рукой по всей длине. Не думать.  И у него прекрасно получается.  До того самого момента, пока он не обматывает влажные бедра полотенцем и не заходит в спальню. Кевин Дэй полулежит на белоснежном постельном белье, откинувшись спиной на подушки, и взгляд у него внезапно какой-то хищный. Пробирающий до костей. Поза демонстрирует расслабленность, достаточно бросить на его фигуру один единственный взгляд, чтобы понять, что этот человек сейчас ощущает себя полноправным хозяином положения. Бокал вина медленно покачивается в руке. Демонстрируя то, что Кевин вообще не нервничает. Ему не о чем переживать. Он даже не предполагает, что Аарон представляет хоть какую-то угрозу. Аарон уже сам сомневается, что представляет. Разрушить успешную карьеру именитого футболиста? Только если тот сейчас не разрушит его привычные установки и личность целиком.  Аарон ощущает себя обнажённым и слишком открытым. Он на подсознательном уровне понимает, что это не тот самый Кевин, что последние несколько недель смотрит на него с экранов всех устройств в его квартире. Это точно не он.  Этот Кевин не лучится фальшивой улыбкой. Этот Кевин выглядит так, будто готов его сейчас сожрать. У Аарона коленки трясутся. Для него секс — механическое действие в попытке сбросить напряжение. Но Кевин выглядит так, будто готов высосать из него всю душу без остатка. Кевин выглядит так, будто механически не получится. Кевин хрипло шепчет «иди ко мне», а внутри Аарона всё цепенеет.  Он ощущает себя безвольной марионеткой, потому что это не он послушно подходит к кровати. Это не он скидывает полотенце, не он садится на бёдра Кевина, потираясь задницей о его полувставший член. Это не он позволяет вылизывать свой рот, это не он глухо стонет, это не его бёдра с силой сжимают чужие пальцы. Это не Аарон. Аарон всё ещё стоит возле двери в комнату, не в силах пошевелить ни единой конечностью.  Ему кажется, что всё не по-настоящему. Он никогда не воспринимает людей так. Никогда не горит желанием ощущать их прикосновения. Никогда не хочет раствориться в ощущениях, подаренных другим человеком. Никогда не доверяет себя кому-то настолько.  Аарон просто не умеет.  Кевин не замечает его дезориентацию, переворачивая на спину и подминая под себя. Его руки везде, а Аарон даже не возражает. Подаётся навстречу, отвечает на поцелуи, зарывается пальцами в идеально уложенные волосы и превращает их в хаос. Аарон, по ощущениям, полностью разрушается прямо сейчас. В прямом эфире, без регистрации, без смс, без впн, со звуковым сопровождением и картинкой в эйчди качестве. Если бы ему сказали раньше, что с Кевином будет так хорошо, он бы обходил его за километр. Он бы выбросил из головы все мысли об этом человеке и никогда бы больше о нём даже не вспомнил. Никакого сталкерства, никаких статей, никаких гонораров за счёт его падения вниз с карьерной лестницы. А теперь поздно.  Член Кевина уже скользит внутри него, Аарон уже стонет и сжимает со всей силы чужие плечи.  Какого хера его не предупреждают заранее?  Голова настолько пустая, а мыслей в ней настолько ноль, что, кроме собственных физических ощущений, сосредоточиться ни на чём не получается. Вот Аарона прижимают спиной к кровати, он всхлипывает и откидывает голову на подушку. Вот он сидит на бёдрах Кевина и цепляется дрожащими руками за его плечи. Вот он утыкается лицом в собственный локоть и прикусывает кожу зубами, приподнимая задницу навстречу чужим ладоням.  Аарон Миньярд не трахается, он занимается механическим сексом несколько раз в месяц с целью сбросить напряжение. Тогда что он делает сейчас? Смывает в канализацию все свои ебаные принципы.  Кевин отключается, сжимая его тело в кольце рук, когда часы показывают половину пятого утра. Аарон пустым взглядом пялится в потолок и чувствует, как по щеке стекает одинокая мокрая дорожка. Форменное блядство. *** Он просыпается спустя пару часов.  И благодарит своё тело, которому всегда сложно расслабляться и отключаться в малознакомых местах. Кевин во сне перекатывается на край кровати, выпуская его из объятий. Какое удачное стечение обстоятельств, где же его везение было раньше? Вчера, например.  Лучше бы такси по дороге в клуб сломалось. Лучше бы Джостен не заметил его смс. Лучше бы Кевин накидался ещё до его появления. Да что угодно. Но это нужно было вчера.  Сейчас Аарон справится и самостоятельно, без какой-то запоздалой удачи. Он молниеносно натягивает джинсы и ищет глазами куда-то запропастившуюся футболку, когда слышит шорох одеяла.  И тут же забирает свои слова, точнее мысли, обратно. Везение ему сейчас просто необходимо.  — Просто так свалишь? Даже в ящиках не пороешься? Вдруг там какой-то скандальный компромат. Аарон ощущает каждое произнесённое слово ударом под дых. Он замирает в той же позе, в которой секунду назад ищет футболку, гипотетически улетевшую под кровать. И разгибаться и сталкиваться лицом к лицу с Кевином нет никакого желания.  Его голос не звучит сонным даже близко. И Аарона прошибает неприятная догадка. Но такого просто не может быть. — Ты о чём? Господи, ну откуда в его интонации берутся эти неуверенные дрожащие нотки? Сверху слышится шорох. Кевин садится на кровати и смотрит в его сторону слишком холодно. Это не тот Кевин, на которого он часами пялится по телеку и не тот Кевин, который вбивает его тело в поверхность кровати этой ночью. Это тот Кевин, которого Аарон рассчитывает откопать в самом начале своего расследования.  И он бы отдал сейчас всё что угодно, чтобы его не видеть. Ему уже не нужна никакая статья, ему не нужна информация, он не хочет знать. Он не хочет это видеть. Не после того, что между ними происходило несколько часов назад.  Аарон ощущает себя размазанными по стене мозгами, которые вылетают кашей из черепа после выстрела в голову с близкого расстояния. Он сейчас не на работе и не может привычно взять себя в руки.  Что бы сказала Элисон, если бы увидела его жалкий видок? Оценка единица из десяти, иди нахер умываться и приводить себя в порядок, Аарон. Почему ты не держишь лицо, Аарон? Где твоё чувство собственного достоинства, Аарон?  — Как это, о чём?  Кевин возвышается над ним, сидя на кровати, и это давит. Аарон всё ещё стоит на коленях, не сменив позы с момента поисков своей футболки, и это давит. На него давят даже светлые стены комнаты.  Кевин скалится.  — Поехавший скандальный журналюга Аарон Миньярд, плотно сидевший в подростковом возрасте на наркоте и ещё тогда потерявший весь вкус к жизни. Тебе неинтересно жить свою, поэтому ты разрушаешь чужие. Аарон стискивает зубы, слова попадают точно в цель.  Аарон сжимает кулаки до боли, чтобы предательски слезящиеся глаза, наконец, прекратили. Только не здесь и не сейчас. Не перед ним. Не после этих слов. Аарон не сдерживается и подрывается с места. Аарон залетает в соседнюю комнату и падает на колени рядом с унитазом, где выворачивает желудок наизнанку. Аарон Миньярд любит составлять портреты. Искать информацию, вычленять верную, прогонять через призму скептицизма и на выходе получать слишком правдоподобную картинку. Единственный человек, о котором он не смог бы рассказать подробно никогда в жизни, это он сам. В составлении характеристики на него не преуспевают ни Эндрю, ни Ники, ни Джостен, ни даже Элисон. Описать его личину внезапно прекрасно получается у Кевина Дэя. Одной гребанной репликой.  Это изощрённая месть, которую обрушивает ему на голову сама сучка вселенная? Оказывается, он не готов это слышать. *** Кевин больше ничего не говорит. Как будто Аарон не рыдает, сидя на коленях в туалете в его квартире. Как будто не происходит ровным счётом ничего необычного.  Аарон вздрагивает, когда тот проходит мимо и аккуратно закрывает дверь, оставляя его в комнате наедине с самим собой. Он чувствует себя пустым местом, и это первое приятное ощущение за сегодняшнее утро. Хочется, чтобы о его существовании просто забыли. На лбу выступает неприятная испарина, он всё ещё обнажён по пояс, спину неприятно холодит кафель, но отстраняться не хочется. Не хочется шевелиться, думать — тем более.  Но не думать не получается.  Голова внезапно проясняется. А сдохнуть хочется уже не так сильно.  Спустя ещё несколько минут и несколько профилактических умываний холодной водой, у Аарона почти получается вернуться к своему привычному состоянию. Если попытаться всё разложить по полочкам, то имеем Кевина, который в курсе о его прошлом и, кажется, в курсе, что Аарон под него некоторое время копает. Делаем пометку, что Кевин вчера, уже зная всё это, пытается напоить его в клубе, везёт к себе домой, а потом просто крышесносно ебёт несколько часов. Чтобы утром размазать его по стенке. Насладиться растерянным лицом и вывести на эмоции. Аарон не верит в психологические приёмчики, но Кевин что, пытается манипулировать его эмоциями? И зачем? Он в очередной раз брызгает холодными каплями себе в лицо.  Ладно, Аарон готов признать, что это было эффектно. Он ставит Кевину твёрдую десятку. И истерически ржёт, смотря в свои покрасневшие глаза в отражении зеркала.  Ему экстренно нужен сеанс психотерапии, но без психолога, с Элисон и бутылкой чего-то крепкого. Через несколько бесконечных минут получается собраться с мыслями и выйти из самой безопасной комнаты в этой чертовой квартире. Аарон пытается на слух понять, где примерно находится Кевин. В голову закрадывается трусливая мысль молча делать отсюда ноги. Но ему двадцать семь, он взрослый, самодостаточный, уверенный в себе человек. Пытается им быть. Поэтому идёт в сторону кухни, откуда слышится звук закипающего чайника. Кевин стоит возле окна, оперевшись обеими руками о подоконник. Побелевшие костяшки сразу бросаются в глаза, выдавая его напряжение. Слышится щелчок, оповещающий о том, что вода закипает, но застывшая фигура не двигается с места. На её фоне Аарон на секунду перестаёт чувствовать себя настолько уязвлённым. Кто кого тут размазывает по стенке несколько минут назад? — Я наверно пойду. Кевин вздрагивает. Оборачивается и беглым взглядом осматривает его фигуру, замершую в дверном проёме. Да, он всё-таки находит свою футболку под подушкой, или что там означает этот взгляд? — Не хочешь кофе? Или чай? Аарон хочет литровую бутылку джина и ахуевшее лицо Элисон напротив, когда он всё ей расскажет. Он качает головой, на что Кевин поджимает губы. Он уже открывает рот, чтобы что-то ответить, но Аарон знает, что именно. И это полный бред, поэтому он спешит его разубедить. — Я не собираюсь ничего про тебя писать.   Кажется, Кевин горит желанием обсудить совсем не это. На секунду его взгляд становится каким-то потерянным, но наваждение так же быстро исчезает. А губы сжимаются в ровную жёсткую линию. Кевин снова не выглядит как то самое лицо с обложки журнала, его брови сводятся к переносице, а в глазах мелькают искры раздражения, и Аарону неожиданно это слишком нравится.   — Я знаю, что ты нихрена не напишешь. И знал это с самого начала. Может я и ублюдок, но не из той категории, которую ты скандально разоблачаешь. Аарону даже ответить на это нечего. Вот и заруинилась его так и не начатая статья, о которой он грезит уже несколько недель. Но почему-то сейчас это кажется слишком неважным. И почему-то он верит Кевину на слово, здесь ему вряд ли удастся откопать скелеты в шкафах. Внезапно потраченных нескольких недель не жаль. Внезапно всё становится незначительным.  Аарон кивает на этот непонятно что требующий взгляд. И разворачивается, направляясь в сторону входной двери.  Его нагоняют в момент, когда он уже в ботинках стоит на пороге в попытке открыть замок. Кевин к нему не прикасается, подкрадывается бесшумно, но его присутствие ощущается каждой косточкой, каждой клеточкой организма. Аарон закатывает глаза от своей собственной сентиментальной тупости. «Каждой косточкой и клеточкой», блять, серьёзно? — Давно хотел тебе сказать, что я тобой восхищаюсь. Аарон давится своими саркастичными мыслями. И из опасения чувства по отношению к Кевину в ту же секунду переквалифицировываются в привычное раздражение.  Ну нет, это точно лишнее.  Элисон его раздражает очень похоже, в этот же список входят Ники, Эндрю и Нил. Ещё одному человеку там точно не место. Аарон мысленно выдыхает и пытается убедить себя, что это раздражение — не его привычное, а настоящее. Не такое, как к Элисон. Не такое, как к Ники, Нилу и Эндрю. Но у него не получается.  Он прикрывает глаза, когда выходит за порог, не оборачиваясь.  — Ты тоже был неплох, Кевин Дэй.  Аарон захлопывает за собой дверь и вылетает на лестничную клетку, судорожно зажимая кнопку вызова лифта. Он никогда больше сюда не вернётся и даже близко не подойдёт к Кевину, мать его, Дэю.  Аарон впервые так нагло обманывает самого себя.