Кровь, пот и слёзы

      Изящно. Грация в каждом движении любого из присутствующих, старомодная картинка на безмятежном и уточённом приёме. Нова держит спину прямо, смотрит на всех вскользь, не переступает черту этикета. Вампирский приём в доме Константино удивлял. Но только первое время. Нове нравился этот размеренный темп светских бесед и медленные поклоны до тех пор, пока не наскучило. Более того, Люсьен был вынужден на время отлучиться для разговора с Константино в менее оживлённой обстановке. Девушка лишь понимающе кивнула на это, потягивая какой-то безалкогольный пряный коктейль.       Она пообщалась с уже знакомыми лицами, познакомились с парой новых, но длительного диалога ни с кем не вышло, словно у каждого уже был план на вечер, и звучал он примерно, как «найти собеседника, помимо Новы». Нет-нет, девушку не игнорировали, вполне вежливо обходились с ней, просто по разным причинам предпочитали компанию других.       Нова скучала. Этот идеальный приём, где никто и не думал позволять себе оплошность, не отдавал привычным уютом посиделок в Гнезде, и создавал очарование лишь первое время. И пусть несколько комнат полны гостей, пустота не покидала её. Девушка, придержав подол платья, встала с кресла. В начале вечера по пути в гостиную она лишь мельком зацепилась взглядом за картины в коридоре. Самое время это исправить, поражая две цели разом: рассмотреть хранящееся в доме Константино искусство и разбавить столь изысканное мероприятие маленькой экскурсией.       На уход Новы никто и не обращает внимание, лишних вопросов тут не задают. Стучит каблуками, останавливается, сосредоточенно разглядывает каждый штрих, а после пара шагов повторяется — до следующей картины. Девушка идёт дальше, неторопливо осматривает интерьер, стремясь уцепиться хоть за что-то. Каждая вещь достойна внимание, но ничего так и не выбивается из общей красоты изящества и спокойствия, переходящего в уныние. Нова не перечит порядку приёма, смиренно соглашается с ним и ждёт.       Чего ждёт? Она не уверена. Хочет отправиться со своим возлюбленным в другое место, оказаться в своей комнате в Гнезде или приметь нечто, что разрушит этот годами отточенный скрипт? Любой вариант был бы Нове по душе. Люсьен ещё не вернулся с разговора, а потому ей оставалось лишь бродить по особняку. Тоскливо.       Беззвучные шаги. Вампиры ходят, бегут необычайно тихо. Не увидишь, не услышишь приближения, если они сами того не захотят. Опасно! Чревато! Нова ходит, оглядывается. Замечает его. Слишком поздно. За секунду до…       Мужчина грубым толчком прихлопывает её к стене, выбивает весь дух, оставляет осколки боли по всему телу. Оставляет щуриться, непонимающе, в страхе озираться по сторонам. Встретиться с ним взглядами. Норовившийся вырваться крик при виде абсолютно чёрных глаз, от ощущения тёмного, вампирского Присутствия, он обрывает, бесцеремонно заткнув рот широкой ладонью. Обездвиживает, навалившись всем телом, зажимает кисти рук в своей. Обнажает острые белые клыки. Не успевает новый крик ужаса заглушиться в жалкое мычание, как впивается зубами в её плоть, в шею.       Боль. Очень много боли. Острая, оглушительная, со вкусом крови и отчаяния. Нова дёргается, трепещет под ним, пытаясь убежать, но не может. Глаза закатываются. Ловчая начинает захлёбываться в собственном крике. Сквозь пелену она слышит жадные, нетерпеливые глотки. Чувствует стекающие от шеи в декольте тяжёлые капли. Ноги подкашиваются. Накатывает лёгкость, сметая и страх, и боль, и безысходность. Кружится голова. Нова чувствует себя опустошённой, чувствует себя опьянённой. Пальцы рук и ног немеют, приятно покалывая. Напряжённый ком внутри распускается, как бутон цветка, такой же прекрасный и очаровательный. И следующий крик, который должен был вырваться из неё, перетекает… в протяжный стон.       На месте клыков на шее оказывается длинный язык. Вампир прибирает за собой весь бардак. Нова, приоткрыв губы, касается, гладит кончиком языка ладонь, заткнувшую её. Та сразу исчезает.       Недолго думая, не взирая на отдающую болью шею, Нова поворачивается, впивается губами в его, кровавые, распухшие. Люсьен сразу же отвечает на поцелуй, делает его жарче, резче. Вкус крови, её крови, сводит с ума их обоих, вызывает дрожь в теле, в голосе, когда, оторвавшись, вампир произносит:       — Ты отходишь от сценария, любовь моя.       — У меня есть вариант получше, — отвечает ему в тон Нова. От чувства до идеала доведённой картинки не остаётся и следа. Девушка, что ещё недавно думала, как бы поскорее покинуть это место, следует за Люсьеном в одну из комнат. Галантность и медлительный ритм вечера перетекают в страсть. В обжигающее чувство, от которого не хотелось спасаться, прячась и колеблясь от страха, в нём хотелось тонуть, задыхаясь без надежды на спасание, которое тут вовсе и не к месту. Хлопок двери громкий. Мог бы привлечь внимание, но разве будет кто лезть не в своё дело столь бесцеремонно? Нова кусает губу. До крови и до неудержимого желания в глаза Люсьена, что закрывает дверь на хлипкий замок. Она жмётся к нему в поцелуе и тяжело дышит, не отрываясь. Нова жмурится из-за удара головой о стену, звенящее чувство расплывается где-то в районе затылка и дурманит ещё сильнее. Спина встречается с холодной стеной, но эта лёгкая прохлада не способна обуздать испепеляющую жажду. Жажду друг в друге. Люсьен по-своему аккуратен. Он не оставляет ни каплю крови, когда целует её ободранные губы, когда, спускаясь ниже и приподнимая платье, с ощутимым влечением оставляет грубый укус на бедре, когда впивается в её плечо, и на лямке остаётся маленькое красное пятнышко — единственное его упущение. Траектория его клыков хаотична, Нова не ожидает, куда вновь они вопьются, из-за чего вновь и вновь вскрикивает. Ощущение ноющих касаний повсюду кружит голову и требует больше. И кто же он такой, чтобы отказывать любимой девушке, с губ которой срывается шёпот, отчаянная мольба, лишь одно-единственное слово «ещё». Люсьен сжимает запястья Новы, целует, выбивая из неё весь воздух, иссушая девушку вдвойне. — Можешь не жалеть меня, — уточняет девушка, прося очередную порцию сладостной боли. — И не планировал, — он проходится языком по всем укусам на шее. Они перемещаются на кровать уже без рубашки Люсьена и без длинных ажурных перчаток Новы. Он целует её шею, покрытую последствиями «вампирского пира», а она обхватывает его бёдрами, тянет на себя и быстро-быстро отметает липнущие к горячей коже волосы. Люсьен нетерпеливо щёлкает застёжкой на задней стороне платья, сжимает несчастный бегун до того, что тот чуть ли не отрывается. Нова ухмыляется в эти секунды передышки от туманящего разум ритма. Ей хочется вновь погрузиться в него. Платье, брюки, нижнее бельё — всё без зазрения совести смято, откинуто в сторону и совершенно не представляет интереса. Нова лишь в последний раз глядит на них, цепляясь взглядом за какой-то вычурный бокал. В общем стиле особняка, но какой-то особенный, притягательный. — Красивый, — Нова кивает в сторону комода, на котором тот стоит, — Хочешь я налью туда своей крови, и ты, со всеми своими чарующими манерами выпьешь её? — Это не так интересно, моя милая, как получить желаемое самостоятельно и без дополнительных ожиданий, — мужчина шепчет ей на ухо. Нова соглашается, рассуждать о видах подачи крови ей некогда. Его руки сжимают её грудь, а губы с трепетом проходятся по ключицам и плечам. Вокруг жар и та вожделенная духота, от которой Нове становится плохо?.. Плохо ей было бы по меркам других, сама же девушка наслаждается каждой секундой, каждым послевкусием его укусов. Люсьен царапает кожу и делает это с тем неуловимым изяществом, от которого нельзя не быть в восторге. Нова, пока мужчина наносит смазку из тюбика, припасённого в комоде, целует его смазано и лишь изредка кусая за губы. Получается у неё по-своему околдовывающе, без пьянящей крови и распаляющих желание до максимума следов, но не менее соблазнительно. — В каждой комнате подобное припасено? — усмехается Нова, пока его руки с нажимом давят на её плечи. — Успел принести, — Люсьен выдерживает паузу, — Не могу же я удивлять лишь одним своим появлением. Нова шумно выдыхает, изумление от его внезапного возвращения меркнет на фоне того прилива страсти и искромётной боли, которая разносится по телу неожиданным наслаждением. Нова раньше и не задумывалась, что променяет нежность с размеренностью на грубые, наглые касания. Люсьен, увлекая её в поцелуй с привкусом крови на кончике языка, входит в неё пальцами. Двигает ими с всё более ускоряющимся ритмом, отвлекает девушку языком на её груди и своими хриплыми звуками. Нова не просто отвечает слабыми вздохами, она стонет откровенно и развязно. Сейчас ей не до того, прервётся ли чья-то беседа неловкой паузой из-за неё. — Практически везде шумоподавление, — Люсьен словно читает мысли Новы, когда та становится ещё громче из-за сбивающего все её рассуждения темпа. Быстрее и напористей. Она не знает, куда деть руки, проходит ладонями по его спине, оставляя еле заметные полосы заострёнными ногтями, маникюр Нова сделала накануне приёма, сжимает до боли в пальцах его плечи и в конце концов тянет его волосы. Люсьен рычит. Вытаскивает пальцы и, повозившись с остатками смазки из тюбика на члене, входит вновь. Не изменяя себе, опять пытается отвлечь её, на этот раз — жадным укусом на предплечье. Чувства смешиваются, Нова тонет в них и даже не стремится доползти до берега. Опустошая все свои запасы чувств, сил и рваных звуков, она двигает бёдрами в такт. Колющее чувство вновь проходится по её ногам, такой манёвр излишне натягивает измученные мышцы и напоминает о всех укусах. Этого Нова и добивалась, возвести в абсолют и почувствовать, как пара капель оказываются в уголках глаз. Люсьен толкается в темпе, передающем всё его желание, тягу к девушке, разрушающую изнутри жажду. Он оставляет не глубокие царапины на её талии когтями, после прижимая к ним ладони, и показательно слизывает кровь с рук. Нова закатывает глаза, мужчина перед ней делает это зрелище раззадоривающим. Её кровь на его клыках, когтях, пальцах. У Новы кружится голова то ли от всех его с особым наслаждением опустошающих действий, то ли от осознания, насколько же сильно Люсьен действует на неё. Надолго их не хватает. Чрезмерные касания и превышающая любые рекорды страсть не проходят бесследно во всех их проявлениях. Нова осматривает себя в зеркало над комодом, прикидывая, сколько же мази потратит на обработку всех царапин и укусов. Люсьен же, давая себе ничтожно мало времени отдышаться, разбирается с постельным бельём, ненавязчивого аромата кондиционера на котором не осталось вовсе. Приведя место в порядок и небрежно накинув одежду, они по теням перемещаются в комнату Новы в Гнезде. Сил еле хватает на душ и размышления девушки, что такой спокойный вечер, где нет места лишней спешке, Люсьен превратился в настоящую гонку за ощущениями. Ощущениями, которых так давно требовали души и тела обоих. Галантность, перетекающая в жадное наслаждение. Нова ещё неделю точно будет любоваться покрасневшей кожей и загадочно ухмыляться при любых вопросах, пусть это останется одной из тайн особняка, Люсьен поддержит и непременно не выдаст секрет их отсутствия.