Новогодняя пора

      Польша. Варшава. Странно для столицы этой страны в этом году стало не только выпадение снега в канун Нового Года, но и пребывание здесь жертвы русофобии. Многие возмущались, мол: «Какого хрена она сюда вообще приехала?! Сидела бы у себя на Родине, не портя картинку всех собравшихся из ЕС и НАТО (хотя страны БРИКС тоже присутствовали здесь)!». Но и сам предмет ненависти тоже была не рада такому событию. Ладно бы она сама захотела позлить Софью (Украину), Ханну (Польшу), Вилму (Эстонию) и других, но это же Великое собрание ООН, на котором нельзя не появляться! По этому пришлось приехать, несмотря на всю ненависть к ней всех собравшихся на это собрание, хотя, если бы была хотя бы малейшая лазейка не приехать, она (жертва русофобии) сделал бы всё для того, что бы в неё пролезть. Плюс был только в том, что можно было одевать неделовую одежду…       Вернёмся к событиям.       Снег, солнца не видно, но достаточно светло. Домики в европейском стиле, асфальт, везде намёки на приближающееся событие — Новый год. Радостные детишки бегают по улицам с ледянками и санками, взрослые с машинами, на крыше которых большие ёлки, а в багажниках скорее всего подарки, на улицах предновогодняя суета. Но среди этого всего видно было что-то другое, не местное.       Девушка, с белыми волосами, бледноватой и странной для польского населения кожей, лиловыми глазами, в лиловой куртке, чёрных тёплых легинсах, в чёрных кожаных шнурованных сапогах до голени, и в чёрной ушанке с сумкой на плече шла по этой улице. Детишки, изредка показывали на неё пальцами и что-то голосисто говорили на польском, но девушка их не слышала из-за всеобщего гула. Вдруг, её на телефон позвонили. Девушка достала из кармана телефон и ответила на звонок. — Жееееееняяя! Раздалось в трубке. — Привет Карин. Ответила Евгения. — Ты где? Пол часа до собрания, все потихоньку подтягиваются… Спросила её сестра. — Знаю я. Ответила Женя. — Тебе просто потерпеть одно собрание! Вставила в трубку её сестра. — Которое длиться три часа. Добавила угрюмо Женя. Но что-то в ней кольнуло, и она решила пошутить. — И так! Дамы и господа! Сегодня, в Варшаве начинается шоу под названием «Сдохни или умри!» с вами Джордж Лондонский и в этом выпуске: Россия тыкнула пальцем Украину, это повод для беспокойства среди всех из ЕС и НАТО, так как одно прикосновение пальца может убить принцессу! Послышался смех Карины, смешанный с другим. — Классная шутка! Отозвался от куда-то Борис (Сербия). Женя усмехнулась в доброй усмешке. Боря. Её ученик и друг. Наверно, один из немногих, кому девушка могла что-нибудь рассказать (Меньше того, что бы хотелось). — Я уже похожу! Сообщила она радостным голосом. Только девушка подошла к двери, как к ней тут же выбежали её рыжеволосая сестра и друг. Синеглазая девушка тут же обняла старшую сестру. — Жееенечка! Я по тебе так скучалааа! МЫ тааак даавно с тобой не видилииись! Начала ворковать она. Руки Карины сдавили сестру, которая была ниже её на шесть сантиметров (Женечка 160, Карина 166). Женя фыркнула. — Если ты меня задушишь, то можешь вообще не увидеть. Объятия ослабились. — Всё равно я очень рада тебя видеть! Заявила Карина. Борис же молча смотрел на всё это, и его губы были в улыбке. — Только смотри, что бы Аулун (Китай) не пришёл! Засмеялся он. Карина тоже подхватила смех. Женя улыбнулась. Да, Аулун и был её другом, но…он к ней испытывал дикие чувства…ну а Евгеша к нему нет… Всю свою жизнь она неизменно любила одного человека (Но я вам ПОКА не скажу, кто это). — Привет, Женя, не знал что ты приедешь. Раздался голос рядом с ней. Боря тут же перестал смеяться, и движениями показал Жене, кто за ней стоит. Аулун. Женя развернулась и посмотрела на китайца. — О…Привет, Аулун. Поприветствовала она своего партнёра по бизнесу. — Ты здесь надолго? Спросил китаец. — Сегодня самолёт. Сразу через два часа после этого сборища. Отозвалась русская. Аулун немножко взгрустнул, видимо, хотел что-то предложить Жене на этот канун. Но позже быстро сменил тему разговора. — Готова к последнему в этом году собранию? Спросил он. Женя кивнула. — Несколько дней в компании недосыпа, документов и кружек бодрящего кофе приносят свои плоды. Отозвалась она. — Ч-что? Спросил Аулун. Женя замерла. Бл*ть! Она это вслух сказала! Оки, главное молиться, что он реально ничего не услышал. — Ничего. Просто сказала что «Разумеется, иначе быть не может!» Отвертелась Женя. Аулун радостно кивнул. — Там скоро собрание. Отозвалась Карина. — Уже идём! Отозвался Аулун и любезно протянул Евгеше руку. Та, немного подумав, отстранилась от друга и пошла вместе с сестрой, а в глазах Бори, пока китаец не видел, блеснуло что-то на подобии: «ОТШИВАЙ В ТОМ ЖЕ ДУХЕ, УЧИТЕЛЬ!»

***

— Надо прекратить поставки оружия, что бы закончить войну на Украине, верно, Майк?! Прошипела Карина. Софья тоже смотрела на сестру диким взглядом, а Женя спокойно сидела в своём кресле, уже не реагируя на всеобщие крики и младшей сестры, и других стран о том, что она агрессор. Раньше было плохо от таких слов, но признайте, если слышать их каждый день, то они становятся такими же, как и «Доброе утро!» или «Спокойной ночи!». И перестаёшь на них как либо реагировать, да и в добавок, даже если бы Женя и сказала слово в её защиту, криков и оров стало бы ещё больше, а человеку которому от них плохо, такое не надо. — ПРОШУ ПРЕКАРТИТЬ! Раздался грозный оклик. Все замолчали. На главном кресле восседал ООН (Парень, очень похожий на Россию, только глаза у него были голубыми, волосы немного кремовее, и крылья на спине). Он знаком приказал всех сесть, что другие и сделали. — Предлагаю не ссорится в канун Нового года! Попросил ООН. — Я, ради того, что бы вы ХОТЯ БЫ ОДИН ДЕНЬ В ГОДУ ПОБЫЛИ В МИРЕ, предлагаю организовать вечеринку у Ханны, всё-таки она как ни как принимающая сторона сегодняшнего мероприятия, где БУДУТ ПРЕСУТСТВОВАТЬ ВСЕ. — Ладно, но есть одна проблема, не буду тыкать пальцем! Воскликнула Вилма. — Поддерживаю! Вставила Эмилия (Латвия). ООН вздохнул. — «Одна проблема» ваша коллега, так что давайте хотя бы РАЗ В ГОДУ будем УВАЖИТЕЛЬНО относиться ко всем здесь собравшимся. Сказал он. Видно было, что он выгораживает девушку, ведь часто, она навещала ООН, когда он чувствовал, что с ней что-то не так, и это чувство никогда не ошибалось. Парень знал гораздо больше всех здесь собравшихся, даже больше, чем Карина и Борис, уже не говоря про Аулуна. Все потихоньку начали успокаиваться, как ни как, пять минут до конца собрания осталось, и скоро по домам, отелям и т д, ведь завтра Новый Год, а всем ещё готовиться. НО тут, своё мнение высказала Софья. — «УВАЖИТЕЛЬНО?! ВСЕ?!» ООН, ты серьёзно?! Эта…эта тварь не заслужила ничьё здесь уважение! Она агрессор! Пусть езжает обратно к себе в Кремль и празднует там Новый год сама! Наверное, с друзьями…ах да, у тебя же их нет! Выкрикнула она. ООН что-то хотел высказать, но некоторые из собравшихся, включая одну персону, увидели пустое место перед табличкой «Russian Federation», сломанный карандаш и несколько бумаг. Сразу же следом бросился Аулун. А остальные начали собираться, так как делать здесь было нечего. Семья Джорджа (Велика), в хаотичном порядке встала со стульев и вместе с другими направилась к выходу. К одному парню, который был в чёрной футболке с белой надписью «NATO», болотно-зелёной кофте-куртке с искусственным мехом на плечах кофты-крутки, тёмно-синих джинсах, кремовыми волосами и бежевой кожей (Ну тип обычная кожа) с солнечными очками, ростом в 176 см, подлетела Софья. — Ну как? Спросила она явно с нотами… Не, не так. — Ну как? Спросила она с НОТИЩАМИ гордости. Парень ничего не ответил и направился к выходу из аудитории. — М-Майк? Ты чего? Спросила только Софья. Как только страны вышли из аудитории, Майк ожидал увидеть Евгению, которую утешает Аулун, но видимо, это был его уже сложившийся предрассудок, так как увидел он совершенно другую картину. В пустом коридоре стоял только Аулун, по лицу парня текли небольшие слёзы, в руках был какой-то подарок. Майк что-то хотел спросить, как услышал возгласы Карины и Бори. — ОТШИЛА?! (Карина) — ОТШИЛА! ГОНИ ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ! (Боря) — Карина, мой выйгрыш. Напомнил он. Карина что-то пробурчала в ответ. — И…что это было? Спросил Фридрих. Майк ответил. — Не знаю.

***

Женя с сумкой шла по улице. Она съехала из отеля, и теперь решила пешком прогуляться до аэропорта, всё-таки, не далеко. Снег кружил по ветру, и всё больше походило на новогоднюю картину у неё на Родине, чему девушка была рада. Хотя бы погода любит её в этом городе. Почему же она ушла с того собрания вчера? Всё просто. Не выдержала. Не выдержала слушать все эти слова в её адрес от родной сестры. Может, Софья её и не любит, но Женя сестру да, и после тех слов вышла. Её догнал Аулун, который хотел предложить руку помощи, и подарить ей подарок на новый год. Начал что-то втирать про то, что всегда будет рядом, что не оставит…но.эти слова она уже слышала раньше от одной страны, и боязнь ещё одного предательства, смешанное с невзаимными симпатии Аулуна чувствами, недосыпом и холодом на душе вылились в явно неожиданное для китайца откровение. — Это не взаимно! Выкрикнула она. Аулун замер. — Ч-что? Переспросил он, не веря в сказанное. Женя кивнула. — Что слышал. Пробурчала она. — Н-но почему? Спросил он. Женя, уже понимая, что хотя бы раз надо сказать Аулуну правду о своих мыслях, но при этом не спалиться перед ним, а то вдруг кому-то расскажет, и насмех поднимут, проговорила. — Всё просто. Клятва у могучего дуба. Может, она уже не актуальна, но верить в неё, это всё, за что я цепляюсь в этот момент. И она развернулась, прошла в гардероб, накинула куртку и ушла. Теперь она брела по парку, думая о произошедшем. Этот город, эти события, эти люди. Всё на неё давило, но, её самолёт будет через два часа, так что, скоро она улетит от сюда к себе, и будет сидеть в обнимку с Пушком (её котом) и смотреть «Один дома», все части, «Любовь и голуби», «Иван Васильевич меняет всё», поедая салатик, а потом послушает речь Путина и поймёт, что этот год, как и прошлые, начиная с 2014, был не простой, да и вообще, в последние несколько лет ужасным. Внезапно, зазвонил телефон. Это был ООН. — Слушаю. Проговорила Женя. — Евгения, добрый день! Поздоровался ООН. — Мне тут написали, что твой самолёт из-за погодных условий отменён, других, к сожалению нет, этот самолёт будет только третьего января. Может, всё-таки пойдёшь на вечеринку у других стран? Спросил парень. Женя задумалась. Да, самолёта нет, но…может хотя бы вечеринка спасёт её, ведь, бронь отелей или даже хостолов в столице бесполезна, так как это последний день перед Новым годом… — Организатор кто? Напомни, пожалуйста Попросила она. Ханна. Ответил ООН. Настроение поубавилось. — Лааадно. А кто принимает запросы на вечеринку? Проговорила Женя. — Софья. Ответил ООН. Настроение окончательно пропала. СУПЕР БЛ*ТЬ! И как ей, после того, что Софья на неё наорала, просить впустить её на вечеринку? — Женя, ну…ты попробуй, вдруг получиться. В новый год же сбываются мечты! Воскликнул ООН в трубку. Женя улыбнулась. — Ладно, я ей напишу. Ответила она. — С Наступающим Новым годом, ООН! Попрощалась она. — С наступающим! Ответил ООН и Женя отключила трубку. Она вздохнула воздух. Такой холодный и свежий. Такой родной… Женя решила развеяться и купить себе какао. Она прошла ещё несколько метров по парку, пока не наткнулась на лавочки с вкусняшками. Девушка нашла ларёк с кофе и другими напитками. Она достала польскую банковскую карту (да бы не получить пакет русофобии), и на английском, причём идеальном, попросила какао. Женя подумала, что если бы Майк её услышал, он бы был в шоке от такого чистого английского. Вот Женя получила какао, разумеется с зефирками и отошла в сторону. Вдруг, она вспомнила, что вечеринка начинается через час, так что, надо попытать удачу и написать Софье. Женя сглотнула. Она достала телефон и решила найти в телеграмме телефон Софьи. Вот она нашла контакт «Сало» со смайликом в виде сердечка. Название Женя не изменила, думала, что так как-то лучше. Она вздохнула и написала пару предложений: «Софья, привет! Знаю, мы не в лучших отношениях, и ты меня ненавидишь, но… У меня самолёт отменили, все отели уже забиты…а ваша вечеринка моя последняя надежда… Можно я присоединюсь к вашей вечеринке?» Она отправила сообщение и начала пить какао, которое уже подостыло. И снова снег, мелкий, не частый. Снежинки, создавая настоящую Новогоднюю атмосферу, кружатся в медленном вальсе. Девушка видела, как танцевали вальс только по телевизору, когда была маленькой девочкой и один раз танцевала сама, с одним молодым человеком. И снова накрыли нехорошие воспоминания. Крики, резкая боль, отчаяние и тихий детский плач, навсегда разбивший её сердце. Она пошарилась во внутреннем кармане куртки и достала от туда памятую, слегка пожелтевшую фотографию. На её обратной стороне подписано «1945 год.» а на передней колосья пшеницы, сзади большой дуб, а на переднем плане стоит рыжеволосая девочка в советской военной форме, с красным и жёлтым глазом и весёлой улыбкой, а рядом, парень в армейской форме США, с солнцезащитными очками, которые находятся на лбу, служа хорошим дополнением к кремовым волосам и алым глазами, которые смотрят радостно и по доброму. Женя улыбнулась. Где то далеко и глубоко в её душе ещё теплется, горит слабенький огонёк надежды, что когда-нибудь всё станет так же, как на этой фотографии, и снова, на этом же месте встретятся две страны и сделают ещё одну фотографию… Но с каждым днём и каждым собранием этот огонёк затухал, горел слабее и тусклее. Вдруг, ей пришло сообщение от Софьи. Там было написано «Позвони ООНу» Надежда затрепетала у Жени в груди. Может, это означает да? Женя набрала номер организации. — Ало, ООН, привет! Это я, Женя. Софья написала, что бы я позвонила тебе, она согласилась? Спросила Женя. ООН ничего не ответил. Потом он сказал. — Женя, посмотри в своём кармане. Сказал он. Женя опустила руку в свой карман. Там она что-то нащупала. Ключи. — Что это? Спросила она. ООН вздохнул. — Софья мне позвонила и…я дам послушать тебе запись. Сказал ООН. И Женя, затаив дыхание, начала слушать, что ей включил ООН. Внезапно, стакан с какао выпал из рук и разбился, чудом не задев каплями Женю. Слёзы начали медленно скатываться по щеками. Боль. Сильная боль сдавившая сердце. Ей отказали. Отказали и послали на все четыре стороны всеми матами, засмеяли и буквально бросили в самый последний день перед Новым годом. — Это…ключи от старой квартиры Софьи. Она находится в квартале от парка, в котором ты сейчас… Я…скинул тебе денег, что бы закупить продукты. Начал ООН. — Хорошо, ладно. Пока! Воскликнула Женя. Ей показалось, что она сказала это весело, но её голос дрожал, как и тело. Женя опустила руки. Она молча смотрела в пустоту, а потом пошла к выходу из парка. Сначала медленно, спокойно, но прошло несколько секунд, а она уже бежала в сторону дома, где находилась квартира Софьи. Слёзы капали из глаз, мысли туманились. Всё что ей сейчас надо, это сбежать в квартиру Софьи, где она спрячется от всех этих весёлых людей, которые не знают, что сейчас происходит на душе. Но она ещё не осознавала, что там, около ларька, обронила важную вещь, которую кто-то уже нашёл…

***

Майк шёл по улице, вместе с братом. Они решили проветриться перед массовым праздненством, и решили погулять по парку, который был в десяти минутах от дома Ханны. Снежок, детишки с родителями, музыка…вообщем, скоро Новый год, через пять часов! Вот они вышли в центр парка. В центре стояла большая ёлка с украшениями, детки весело играли около неё, рядом стояли ларьки со всякими вкусняшками и напитками. Братья невольно засмотрелись на всю эту красоту. А как же. Это же КРАСОТААА! Вдруг, Майк заметил, как в толпе людей мелькнула лиловая куртка. Потом ещё раз, и ещё. И вот, напротив них, около ларька с напитками, показалась небольшая фигура. Белые волосы, чёрная ушанка, лиловая куртка и чёрные легинсы с сапогами. Женя! — Майк. Позвал Николас (Канада) брата. Американец обернулся и посмотрел на Николаса. — Что? Спросил он. — Тут Софья пишет, что Женя хочет присоединиться к вечеринке. — Она же не хотела…А в чём причина такого визита? Спросил Майк. — Ну… Она улететь от сюда не сможет. Ближайший самолёт третьего января, а хостелы и отели забиты. Ответил Николас. Майк снова глянул на Женю. Девушка стояла и пила, вроде какао по виду, и смотрела на что-то в руках. Телефоном это нельзя было назвать, так как это было на вид квадратным и слишком плоским… Но тут, Майк услышал, как на телефон Николаса пришло сообщение. — Софья? Спросил он. Николас заглянул в телефон и его лицо переменилось на грустное. — Что-то не так? Спросил американец. Его брат проговорил. — Радуйся. — Чему? — Софья обматерила, засмеяла, послала Женю куда подальше, и дала ключи от своей старой квартиры в квартале от сюда. Ответил брат. Майк замер. Как бы ему не хотелось, но чувство радости это в нём не вызывало. Как ни как Новый год. А вот так бросать свою сестру, нелюбимую, но сестру, было даже для Майка верхом наглости. Он посмотрел на Женю. Она с кем-то разговаривала по телефону. Вдруг, какао выпало из её рук, чудом не задев девушку. Она опустила телефон и застыла. Получила ответ Софьи. Девушка развернулась и сначала пошла прочь, а потом побежала. Повисло молчание. Майк над чем-то задумался, но его окликнул Николас, который явно не заметил русскую. — Я немного замёрз, да и пить хочу. Давай к воон тому ларьку с напитками сходим? Спросил брат, и не дожидаясь ответа старшего брата, потянул его к ларьку. Там парни заказали себе по кофе и остановились. К Николасу пристала какая-то девка, ну а Майк, отошёл в сторону. Он подошёл к разбитому стакану с какао, которое было смешано с зефирками. Американец уже хотел вернуться к брату и всё-таки помочь ему избавиться от той настырной девушки, к которой присоединилась её подруга, но тут, на что-то наступил. Парень посмотрел под ноги. Под его ботинком лежало что-то пожелтевшее от времени, и читалось «…5». Майк решил поднять то что он нашёл. Как говориться…что упало, то пропало. Пальцы рук почувствовали странно знакомую, немного шершавую бумажку. На ней было написано «1945». Майк задумался. Это…то, что он думает? Американец с замершим сердцем перевернул бумажку. Колосья пшеницы, сзади большой дуб, а на переднем плане стоит рыжеволосая девочка в советской военной форме, с красным и жёлтым глазом и весёлой улыбкой, а рядом, парень в армейской форме США, с солнцезащитными очками, которые находятся на лбу, служа хорошим дополнением к кремовым волосам и алым глазами, которые смотрят радостно и по доброму. Майк замер. Всё вокруг него стало неважным, как будто, он находился в совершенно другой реальности. Его ничего не волновало, и не интересовало. Он видел её. Ту самую фотографию. (Небольашя история этой фотки: Если прочтёте мой 1 фф по КХ «Вернуть всё как раньше, а может и больше», то там сказано, что эти двое (Женя и Майк), были друзьями, пока не случилось кое-что. А эту фотку они сделали через неделю после победы в ВОВ.) Майк почувствовал, как по его щеке медленно катится слеза. Маленькая, одинокая. Эта фотография… Он ещё раз посмотрел на фото. Его обладательница, видимо, хранила её как зеницу ока, раз она осталась в таком состоянии. э. И теперь его накрыло полное осознание. Ему хотелось метаться и драть себе волосы на голове, вернуться в прошлое и исправить свою ошибку, а главное, поговорить с Женей. Вот почему она отшила Аулуна. Та клятва у могучего дуба на этой фотографии…они давали верность друг другу, что дружба их будет вечной…но… Майк предал эту клятву, а Женя нет! Теперь он вспомнил несколько моментов, произошедших ранее. Когда он проходил мимо пустого кресла, он заметил на документах пару капель воды. Слёз девушки. Сломанный карандаш и эти капли говорили о том, что девушка просто не вывозила. И как он не мог догадаться раньше?! Почему он такой дурак?! Почему?! Он убрал фотографию к себе в карман. Его планы резко поменялись. Девушка осталась одна, на вечеринке половина стран уже через час будут бухие в стенку, и сто пудово к Майку какая-нибудь Софья приклеится…так что…разве это не способ попробовать всё исправить? Все свои ошибки? Он повернулся к Николасу. — Мы идём? Спросил брат. — Ты да, я нет. Изменились планы. Ответил американец. Он развернулся и пошёл прочь от брата. А снежинки всё так же кружились в темном небе. А на часах 21:30.

***

Женя натягивала герлянду на окно в кухне-гостиной. Время 22: 40. Скоро Новый год, и несмотря на все страдания, которые принёс девушке этот день, к празднику она решила подготовиться. На столе, накрытой новогодней скатертью, которую Женя приобрела на деньги ООНа, уже стоял салатик Оливье, небольшая ёлочка с украшениями, которой любезно поделились с Женей соседи, которые, узнав о случившемся, подарили ей эту ёлку. На девушке был одет новогодний красный свитер и шорты чёрного цвета. Но настроения не было. По щекам девушки текли слёзы. Она чувствовала, что ещё немного, и стены эхом бы разнесли её жалобный, полный страдания вой. Девушка оглянулась на комнату. Всё было по новогоднему, красочно, но было тихо, как на кладбище. Женя решила отыграть свою боль другим методом. Она взяла лежащую на диване гитару. Взяла телефон и начинает настраивать гитару. В голове отрывки воспоминаний. — Ты умеешь играть на гитаре? Спрашивает детский голос. — Да. Отвечает парень, настраивая свою чёрную гитару, которая и сейчас на руках, только уже Жени. — А я думала, что ты умеешь только перед отцом отчитываться) Рассмеялась девчушка, парень за ней. Вот гитара настроена. Казалось, надо задуматься, что играть, но сердце знает ответ, ведь ему надо выплескать эту боль. Но сначала распевка. Девушка села поудобней, переведя взгляд в окно. Пальцы проводят по струнам. И эхо разносит по квартире прекрасный голос. — Больно? Не больно. Страшно? Не страшно. Всё, что было раньше, теперь уже не важно! Нет в глазах соли Нет в словах перца Нет больше боли Нет в моём сердце~ Распевка закончилась. Женя перевела дух. Она решила начать петь своё произведение. — Not tryna be indie Not tryna be cool Just tryna be in this Tell me, are you too? Can you feel where the wind is? Can you feel it through All of the windows Inside this room? Cause I wanna touch you baby And I wanna feel you too I wanna see the sunrise On your sins just me and you Девушка окунулась в песню с головой. Для неё теперь существовали только строки, как рыбки мелькающие в голове. Когда же настало время припева, внезапная боль вспыхнула в душе, от чего голос с нотмаи отчаяния и безысходности вырвался с новой силой. — You'll never be alone I'll be with you from dusk till dawn I'll be with you from dusk till dawn Baby, I'm right here! I'll hold you when things go wrong I'll be with you from dusk till dawn I'll be with you from dusk till dawn Baby, I'm right here! ~ За окном кружили снежинки в медленном вальсе, а песня продолжалась. Да, она была не новогодней, но у Жени было совсем не в настроении петь про праздник, когда дорогие друг другу люди, по идее, собираются вместе за общим столом и общаются. В этот канун, её буквально все бросили. На душе было невыносимо больно, обидно, плохо. Но почему Женя не говорила своим друзьям о своих проблемах? Всё было очевидно. Многие друзья верили, что Женя — сильная девушка. Что она честная, сильная духом, справедливая, что с ней как за каменной стеной… И русская хотела оправдать их ожидания. Что касалось Карины и Аулуна…то здесь всё было сложнее. Карина всегда успокаивала, ворковала над теми, кому нужна помощь, говорила, какие они несчастные, и поддакивала на каждое слово…но Жене нужно было просто нужно было просто посидеть с кем-то в объятиях, что бы этот кто-то молча поглаживал по спине и просто шикал под ухо, можно сказать сильное плечо, на которое можно опереться в любом случае, чем собственно, не обладал Аулун. Вот дошло дело до второго припева. Девушка испела уже всю душу, через эту песню вывела все слёзы. Теперь, в душе была пустота, так что, Женя решила просто молча проиграть этот припев. — You'll never be alone~ Послышалось сзади. Нет, это просто ветер, внезапно залетевший в окно спальни. Снова удар по струнам. — I'll be with you from dusk till dawn I'll be with you from dusk till dawn Baby, I'm right here~ Этот голос… Женя решила не оборачиваться, всё ещё убеждая себя, что это ветер. Ещё удар по струнам. — I'll hold you when things go wrong I'll be with you from dusk till dawn I'll be with you from dusk till dawn~ Женя всё-таки решила обернуться. В дверном проёме между коридором и гостиной, опираясь на плечо, стоял высокий парень в новогодней красной кофте и синих джинсах. На его лбу красовались солнцезащитные очки, а глаза…эти алые глаза смотрели на девушку по доброму. — Baby, I'm right here~ Пропел он в такт струнам. Повисло молчание. Женя встала со своего места и посмотрела на американца. Каждый из них ждал, пока кто-то начнёт диалог. Вот парень сделал шаг вперёд и немного расслабился, как бы говоря, что да, можно. На вопрос «что можно?» ответ знали оба. Женя медленно подошла к Майку. Молчание. Когда американец еле кивнул головой, русская прижалась к нему, уткнувшись лицом в грудную клетку. Парень же ввёл руки в её белоснежные волосы. Прошёл где-то час. 23:40. Снова эта же квартира. Но здесь стало даже как-то…роднее? С другом, который буквально три часа назад готов был обливать матом, но спасибо фотографии, нечаянно выпавшей из кармана Жени, которая образумила его. Теперь две страны смотрели «Один дома», в компании друг друга и пряников, купленных в течение этого часа. — Дак…почему ты всё-таки здесь, а не на вечеринке? Спросила Женя, сидя на диване и облокотившись на Майка, который был даже не против, а наоборот, его рука лежала на плече девушки. — Сколько сейчас? Спросил американец. — 23:45. — В это время на мой взгляд, многие уже немного подвыпившие, во всю орёт музыка, происходит какой-то капец.....согласись, провести Новый год в спокойствии и не думать о том, почему у тебя голова раскалывается, то ли от алкоголя, то ли от полного пиздеца, творившегося несколько часов ранее, звучит лучше. Ответил Майк. Женя кивнула. — А как же Софья? Нехотя спросила она. — Как союзник, она меня всегда подбешивала. Такое ощущение, что только она не сможет найти аргумент, сразу «Маааайк, а ты как думаешь…» и понеслась. Ответил Майк. Но потом добавил. — Но, с другой стороны, это становиться понятно. Когда она была ребёнком, твой отец часто возвышал её, так как она, как республика, обеспечивала продовольствием весь Советский Союз. Чуть что, Роман сразу тут, что бы успокоить свою лучшую доченьку. По характеру сразу было видно, что она будет слишком избалованной, что бы пытаться внедрить ей что-то значимое и затратное по времени. — И по этому… — Да. В тот год я выбрал в качестве своей ученицы именно тебя. Наблюдая, можно было заметить, как сильно ты интересуешься военным делом, так же имея представление о внешнеполитической ситуации, да и смиренности у тебя было достаточно, а так же желания…не понимаю, почему твой отец раньше этого не замечал? Ответил американец слегка приобняв Женю к себе. — Просто понял, что Софья слишком много впитала от…ты понял. Высказала своё мнение Женя, отломив кусочек печенья. — Кстати…оливье было восхитительным. Где ты научилась? Прервал молчание Майк. — Когда приходится развлекать себя самой с самого детства, и не такие таланты раскроешь. Отозвалась Женя. Парень кивнул. Обоим тема под названием «ребёнок-самоучка и тень семьи» была довольно знакома. Одному пришлось устраивать войну за независимость, да бы доказать отцу, что он может быть лучше, чем думали другие. Второй осознавать, что, несмотря на старшинство в семье, всё внимание приковано к одной из младших сестёр, и заниматься само-образованием и само-воспитанием. Тут Женя заметила, что время 23:50. — Слушай…а ты не против, если я включу новогоднее поздравления дяди Вовы? Спросила она. Майк кивнул. — Не возражаю, а то мне безумного Щелкунчика в поза году хватило по горло. Ответил он. Женя хихикнула. Да уж…Щелкунчика, который у парня разыграли в Белом доме под прошлый Новый год, никогда не забудешь. Русская встала с дивана, налила в два бокала детское шампанское (так как оба не были фанатами алкоголя), снова села к американцу и включила 1 канал. (пропустим поздравление, так как я его не помню). — С Новым годом, дорогие граждане Российской Федерации! С Новым годом! Стук бокалов, и вот уже две страны смотрят на фейерверки за окном. — С Новым годом, Жень. — Тебя тоже, Саш. Они обнялись, и продолжили стоять у окна и смотреть на яркие вспышки…

***

Время 3:00. На вечеринке у других стран не смолкает музыка, все уже бухие в стенку, кто-то даже потрахаться успевает. Но в старой квартире Софьи уже как час назад погас свет. Не горят гирлянды на окне в гостиной. В тёмной комнате, если привыкнуть в темноте, стоит расстеленный диван. На нем, лежат и мирно посапывают две фигуры. Одна девушки, которая прикрылась одеялом и уткнулась в грудную клетку второй фигуры — парня, который в свою очередь одной рукой легонько обнимает свою соседку по дивану. Это Женя и Майк. Как знают многие, заклятые враги, готовые убить друг друга. Но, они не знают, что всего лишь один канун Нового года навсегда переменил их отношения к друг другу, сведя две дороги в одну, две души в одну, а два сердца в одну и вечную любовь.