«Christmas Evel» Delivery

Рождественская ночь казалась бесконечной. За окном редкие прохожие торопливо пробегали мимо, кутаясь в тёплые шарфы, а ты стояла у окна, глядя, как медленно кружатся снежинки. На первый взгляд твоя квартира выглядела уютно: маленькая ёлка в углу, гирлянда, тускло мерцающая на окне. Но если присмотреться, этот уют был обманчивым. На столе валялись бумаги, брошенные в беспорядке, рядом — тарелка с недоеденной лапшой. В углу виднелись остатки разбитой чашки. Ты недавно сорвалась — в очередной раз. Словно всё в жизни раздражало соседи, музыка за стеной, звонки с работы. Тебя бесили даже собственные мысли. Год выдался сложным. Трудные проекты на работе, ссоры с коллегами, разрыв с лучшей подругой Сорой, которая однажды просто ушла, хлопнув дверью. Ты вздохнула и опустилась на диван. Внезапно раздался резкий стук в дверь. Ты вздрогнула и твоё сердце забилось быстрее. — Кто там в такую погоду? — пробормотала, поднимаясь. На пороге стояла коробка, перевязанная красной лентой. Почтовая марка с надписью "Christmas Evil" выглядела странно, будто нарисована от руки. Под маркой был краткий текст: "Время взглянуть на правду". Ты взяла коробку и вернулась в квартиру, осторожно поставив её на стол. Ты долго смотрела на неё, не решаясь открыть. Внутри что-то звякнуло, как будто металл ударился о стекло. Наконец, села, потянула за ленту и открыла крышку. Внутри лежал странный предмет: массивный карманный компас из чёрного металла с золотыми узорами. Вместо традиционных направлений на нём были выгравированы слова: "Гнев", "Обман", "Месть", а в самом тусклой части светилось слово "Прощение". Когда ты коснулась компаса, в комнате внезапно погас свет. Воздух стал тяжёлым, будто что-то давило на её грудь. Стрелка на компасе дрогнула и остановилась на слове "Гнев". Воздух задрожал. Тени в комнате сгустились, словно оживая. Из угла раздался мягкий, низкий голос: — Ты его чувствуешь, правда? Ты резко обернулась. В углу, где минуту назад было пусто, стоял мужчина. Высокий, в длинном пальто, с пронзительным взглядом и загадочной улыбкой. Его волосы слегка спадали на лицо, но не это привлекло внимание. Его глаза горели, будто угли в камине, и она невольно отступила на шаг. — Кто ты? Как ты сюда попал? — спросила, чувствуя, как страх смешивается с раздражением. — Чан, — ответил он, делая шаг вперёд. Его голос звучал мягко, но в нём было что-то пугающее. — Я тот, кто приходит за душами, утонувшими в грехе. — Что за бред? — фыркнула. — Уходи, или я вызову полицию. Чан засмеялся, и его смех был низким, вибрирующим. — Ты знаешь, что это не поможет. Я пришёл не по твоей воле, а потому, что тебя привёл сюда твой собственный гнев. Ты нахмурилась, сжимая кулаки. — Я не... это чушь! — Правда ли? — Чан медленно провёл рукой в воздухе, и перед тобой возникли сцены из прошлого. Ты увидела, как кричит на Сору, обвиняя её в предательстве. Потом — твой собственный гневный голос на работе, унижающий коллегу перед всей командой. Затем — как ты в гневе разбивает семейное фото, ругаясь с матерью по телефону. Ты замерла, чувствуя, как её дыхание становится рваным. — Это... это неважно. Все эти люди сами виноваты, — пробормотала, отводя взгляд. — Это именно то, что ты себе внушила, — ответил Чан. — Но правда в том, что твой гнев отравляет не только их, но и тебя. Чан указал на компас. — Этот инструмент покажет тебе, где твой грех сильнее всего. Но у тебя есть выбор. Ты можешь попытаться его искупить. Или подчиниться ему навсегда. Вдруг воздух стал холоднее, а комната начала исчезать. Перед тобой предстал тот самый день когда их общение с Сорой оборвалось. Тогда, однажды, когда ты зашла в кафе, где они часто встречались, и Сора, как обычно, попыталась начать разговор, Ты заметила, как её взгляд был не таким, как прежде. В глазах Соры не было этой беззаветной поддержки, которая раньше была так явной. Сора нервно поигрывала ложечкой в чашке, и это была её единственная реакция на слова Юны, как будто всё остальное оставалось неважным. Ты почувствовала, как в твоей груди закипает ярость. Слова Соры, мягкие и осторожные, врезались в неё, как нож в сердце. — Ты слишком зла... — сказала Сора, стараясь говорить спокойно, но её голос дрожал, как если бы она не могла сдерживать свою боль. — Ты не понимаешь, — срываясь, ответила, — ты всегда говоришь так, как будто это моя вина. Я не могу быть с тобой, если ты всё время за мной следишь, пытаешься меня изменить. Зачем ты вообще рядом, если всё тебе не нравится? Сора попыталась объяснить, но её слова терялись в потоке гнева подруги. Она не слышала, что Сора хотела ей сказать. Гнев поглотил всё твоё внимание, и каждый взгляд, каждое слово от Соры становилось для тебя новым обвинением. — Ты не даёшь мне шанса понять тебя, — Сора наконец опустила глаза, тяжело вздохнув. — Ты не знаешь, как мне тяжело быть рядом с тобой, когда ты всё время на грани. Когда твой гнев словно заслоняет всё остальное. Ты почувствовала, как душа сжалась, но вместо того, чтобы остановиться, ты продолжала говорить. Слова, как пули, летели в сторону Соры, твои горечь и обида не могли быть остановлены. — Почему ты так говоришь? Ты что, думаешь, что я могу просто взять и успокоиться? Ты сама никогда не видела, как тяжело мне быть собой! Я стараюсь быть сильной, и ты опять мне говоришь, что я злая? Ты всегда была такой! Нельзя быть мягкой в этом мире, нельзя быть слабой, понимаешь? И ты, Сора, не должна меня учить, как мне жить! Сора промолчала, её глаза стали влажными. Ты заметила это, но это не остановило её. Слова Соры не давали тебе покоя, и она продолжала чувствовать, как твой гнев растёт. Сора встала, не сказав больше ни слова, и ушла. Ты смотрела, как её спина исчезает за дверью, и, только когда тишина снова обрушилась на её голову, ты почувствовала, как грудь сжалась. Смотря на себя становилось страшно, страшно от того что это ты и сколько страданий принесла другим. Вдруг, как будто щёлкнуло, ты поняла: ты потеряла не только Сору, а и себя, но не знала, как вернуть. Вокруг всё пропало. Темнота, а следом новое воспоминание которое уже не хотелось видеть, но выбора не было. Ты возвращалась в офис после нескольких бессонных ночей, работая над проектом, который, казалось, никогда не закончится. Всё было на пределе, и когда Джунхо, её коллега, обратился с просьбой о помощи, она была на грани. — Мне нужно твоё мнение по этому проекту, — сказал он, когда ты вышла из своей маленькой офисной кабинки. — Ты ведь разбираешься в этом. Можешь помочь? В его голосе не было ни требовательности, ни презрения. Он просто просил помощи, ожидая, что ты, как всегда, с лёгкостью решишь задачу. Но на тот момент всё, что ты чувствовала, это раздражение. Голова была полна мыслей, плечи горели от усталости, и тот момент, когда кто-то просил тебя дополнительного внимания, был последней каплей. Ты не могла это объяснить, но в тот момент всё в тебе взорвалось. Ты не думала о последствиях. Смотрела на Джунхо, и что-то в твоей душе заполнилось гневом, как чаша, готовая переполниться. — Почему ты всегда ко мне с этим? — резко бросила, не в силах скрыть раздражение. — Ты что, думаешь, что я твоя личная помощница? У меня тоже есть свои дела! Ты всегда приходишь ко мне с просьбами, а я должна тут же бросить всё, чтобы помочь тебе, и всё равно ты недоволен! Джунхо был ошарашен. Он открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли у него в горле. Он не мог понять, что произошло. Он просто попросил помощи, ничего больше. Но для тебя это было словно невыносимое бремя. — Ты просто ничтожество, всегда попросишь кого-то другого! — выпалила, глядя на него с таким презрением, что это могло бы сломать любого. Джунхо ошеломлённо отступил. Его лицо побледнело, а в глазах застыла боль, которую ты не могла игнорировать, но всё равно пыталась. Ты отвернулась, не желая видеть, как он понемногу утратил уверенность в себе. Ты была слишком горда, чтобы извиняться, слишком охвачена своим внутренним гневом, чтобы осознать, как сильно ранила его. Теперь, когда этот момент повторялся в её сознании, ты почувствовала, как изнутри сжимаются её собственные внутренности. Гневная вспышка была мгновенной, но её последствия были глубже, чем она могла себе представить. Джунхо не был ничтожеством, он был просто человеком, который искал поддержки. Но ты в своей ярости не заметила этого. И теперь перед тобой стоял он — Джунхо, взгляд которого был полон чувства предательства. — Я только попросил тебя помочь, — повторил Джунхо, его голос был хриплым, как будто слова давались ему с трудом. Он пытался скрыть свою боль, но она была очевидной. — А ты назвала меня ничтожеством. Ты почувствовала, как твоя гордость и уверенность, которые всегда помогали отстраняться от своей вины, начали ослабевать. В твоей душе металась буря. Слова Джунхо звучали как остриё ножа, вонзившееся прямо в сердце. Он был прав, и это осознание ударило как холодный поток воды. Ты вспомнила, как его лицо побледнело, как он молчал, пытаясь скрыть свою обиду, и как, наконец, ушёл, не сказав ни слова. Ты не могла не ощущать, что всё, что сделала, было несправедливо. — Прости, — вырвалось из твоих губ, прежде чем ты успела осознать, что сказала это вслух. Ты почувствовала, как её гнев отступает, уступая место чувству вины. Ты не могла отвернуться от его слов, и твой внутренний мир начал рушиться, как карточный домик. Этот момент был важен. Это была точка, когда ты должна была принять свою ответственность за разрушение не только чужих чувств, но и собственной личности. — Я не заслужила твоего прощения, Джунхо, — наконец произнесла ты, и в твоём голосе была искренность, которая удивила тебя. — Я знаю, что я тебя ранила. И я хочу изменить это. — Ты говорила в пустоту, но вера, что он слышал находилась в тебе. Ты почувствовала, как воспоминания о каждом эпизоде наваливаются на тебя, словно тяжёлые камни. Ты вернулась в комнату и прежде чем ты успела подумать, что всё закончилось перед тобой появилась ты сама. Но это была другая — твоя гневная, разрушительная версия. — Они заслужили это, — сказала твоя копия. — Никто не уважает тебя. Если не защищать себя, тебя растопчут. Ты прижала руки к лицу, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. — Я... я не хочу больше так жить, — наконец прошептала ты. Чан наблюдал молча, но когда ты взглянула на компас, то заметила, что слово "Прощение" начало светиться ярче. — Что ты выберешь? — спросил Чан. Ты сделала глубокий вдох. Ты знала, что твой путь к прощению будет трудным, но осознала, что больше не хочешь быть рабом собственного гнева. — Я выбираю прощение. С этими словами компас в твоих руках раскололся, а образ исчез. Чан улыбнулся, его взгляд стал мягче. — Ты сделала первый шаг. Но помни: этот путь потребует сил. Ты кивнула, чувствуя, как твоё сердце наполняется теплом.