Хо, хо, хо! Рождественская история полицейского

«Замри!» — сказал я, направив пистолет в его сторону. Его руки поднялись в воздух, а мой фонарик, закрепленный над стволом, слепил его глаза. Несмотря на это, я сразу заметил, что передо мной был чертовски привлекательный парень. Темные волосы, дорогая кожаная куртка, которая явно не вязалась с образом двадцатилетнего головореза, только что окончившего Академию умников. В холодном воздухе его дыхание превращалось в крошечные облачка пара, а мокрые кеды чавкали по остаткам снежной каши, отражаясь от мусорных стен переулка. На его щеках играл румянец, придававший бледной коже легкий фиолетовый оттенок, делая его еще более симпатичным. Я заставлял себя отбросить эти мысли. В конце концов, я был здесь по работе. Но его голубые глаза и влажные темные волосы отвлекали меня настолько, что это начало раздражать. «Офицер, пожалуйста», — сказал он, его нос покраснел от холода. «Заткнись», — ответил я, переводя дыхание. Я гнался за ним через десять кварталов холодного Портленда, штата Орегон, сквозь переулки и снежные завалы, пока не загнал его в тупик у кирпичной стены. Мои ботинки утопали в мокром снегу, издавая хлюпающие звуки. К счастью, я был одета по погоде. Он же явно нет. Его худощавое телосложение и сильные руки выдавали в нем человека, способного в любой момент перелезть через стену. Но мне было уже за тридцать, и я, бывший квотербек, знал, как справляться с такими, как он. Я мог постоять за себя. Я медленно приблизился к нему, вставив в рот свой мини-фонарик, и сказал ему: «Заведи руки за спину». Он подчинился, хотя и неохотно. «Да ладно, я ничего не сделал», — пробормотал он. Его попытка казаться крутым выглядела неубедительно, словно он сам не верил в свою роль. «Ничего? Ты ограбил как минимум шесть домов за этот месяц!» — выкрикнул я, фонарик все еще был зажат между зубами. «Мужчина делает то, что должен, чтобы выжить», — ответил он, пока я вытаскивал фонарик изо рта и прятал его в карман. Я развернул его и защелкнул наручник на одном из запястий. Я обыскал его с головы до ног, чтобы убедиться, что у него нет оружия. В кармане нашел лишь небольшой нож, который тут же отбросил в сторону. Его упругое тело, округлая попка и крепкие мышцы вызвали во мне странное волнение, заставляя сердце биться быстрее. Я давно замечал за собой слабость к парням помоложе, но этот 22-летний парень был словно воплощением дерзкой привлекательности. Когда я дошел до его бедер, мои руки задержались там чуть дольше, чем следовало, и я почувствовал, как напряжение в теле растет. Завтра Рождество, а я застрял на работе — хотя бы что-то из этого вечера должно было принести мне удовлетворение. Он ухмыльнулся, глядя на меня. «Нравится, офицер?» — произнес он с издевкой. «Заткнись», — ответил я, прижимая его лицо к стене и надевая наручники на вторую руку. «Ты имеешь право хранить молчание. Всё, что ты скажешь, может быть использовано против тебя», — ровным тоном зачитал я ему права. Пистолет больше не был нужен, поэтому я убрал его в кобуру. Затем резко развернул его и потянул вниз. Сначала он сопротивлялся, но быстро понял, что это бесполезно. Я был сильнее, тренировки не проходили даром, и я мог с легкостью справиться с таким, как он. «Офицер, пожалуйста! Я больше так не сделаю, клянусь!» — его голос дрогнул, и вся бравада моментально испарилась. Он выглядел растерянным и отчаянным. Такие, как он, всегда вызывали у меня смешанные чувства. Уличные дети, которым не повезло, — я мог бы оказаться на их месте, если бы не несколько удачных моментов в жизни и мой высокий интеллект. Но вместо сочувствия я холодно сказал: «Расскажешь это судье». «Черт, мужик», — пробормотал он, плюнув в сторону, когда мы проходили мимо переполненного мусорного бака. Внутри валялись нераспакованные рождественские подарки, напоминая мне о том, что мое Рождество будет далеко не праздничным. «Следи за языком», — бросил я, заворачивая его за угол и открывая заднюю дверь патрульной машины. Я толкнул его внутрь, заставив сесть головой вперед. Мой напарник наверняка устроит мне разнос за то, что я не позвал его. Но я оказался в этом районе случайно, заметил парня и решил действовать. Мы охотились за ним месяцами, и упускать его сейчас было бы непростительно. Сев за руль, я захлопнул дверь и включил дворники, чтобы смахнуть дождь с лобового стекла. Улицы Портленда сияли рождественскими огнями, отражающимися от заснеженных витрин. Снег с дождем шел всю неделю — типичная погода для Орегона в это время года. Я был рад хотя бы ненадолго оказаться в тепле. Глубоко вздохнув, я завел двигатель. «Вот дерьмо», — пробормотал он, глядя в окно. «И это говоришь мне ты? Канун Рождества, а я везу тебя, мелкого ублюдка», — огрызнулся я, выключая радио, которое весело поздравляло всех с праздником. До участка оставалось недалеко, но я не спешил. Хотелось заставить этого наглеца немного помучиться. Он столько раз ускользал от нас, что теперь заслуживал пару лишних минут дискомфорта. Да и если честно, он испортил мне праздник. Хотя, если задуматься, мое Рождество и так вряд ли было бы радостным. Не то чтобы все парни на участке не звали меня отпраздновать с ними и их семьями — конечно, звали. Но к своим 34 годам я ожидал чего-то большего: остепениться, завести семью, сидеть у елки, разворачивать подарки и угощать детей свежеприготовленным рождественским печеньем. Да, это звучало банально, но, несмотря на то, что я был полицейским и при этом геем, в душе я оставался довольно традиционным парнем. Моя семья — то, что от нее осталось — жила за тысячи миль, а единственные серьезные отношения, которые у меня были, закончились быстрее, чем начались. Так что погоня за этим панком с наглой ухмылкой по городу казалась лучшим способом отвлечься от одиночества. Я бросил взгляд в зеркало заднего вида на своего задержанного. Он смотрел в окно, его глаза блестели, а подбородок слегка дрожал. Что с ним такое? Он ведь знал, что этот день рано или поздно настанет. Судя по его послужному списку, это явно был не первый его раз в тюрьме. Он то попадал туда, то выходил с тех пор, как впервые оказался в колонии для несовершеннолетних. Парень вытер слезы о воротник своей куртки и шмыгнул носом. «Эй, офицер», — сказал он, прочищая горло. «Что?» — ответил я равнодушно. «Счастливого Рождества, черт возьми», — саркастично проговорил он. Я лишь усмехнулся. Он что, решил пошутить? «И счастливого, блядь, Нового года», — бросил я в ответ. Когда же снова взглянул на него, его лицо приняло какое-то хитрое выражение. Что он задумал? Но затем он сказал это. «Я видел, как ты на меня смотришь», — произнес он с ухмылкой. «О чем ты говоришь?» — спросил я, не желая ввязываться в его игры. «Ты потратил на мою задницу чуть больше времени, чем следовало, не так ли?» — продолжил он, облизывая свою полную нижнюю губу. Я почувствовал, как губы сжались, а сердце замерло. Он что, собирался меня шантажировать? Этот мелкий засранец думал, что сможет обвинить меня в чем-то подобном? Конечно, ему никто не поверит, но сама мысль об этом раздражала. Я был профессионалом, даже если иногда мне хотелось прижать его к стене в каком-нибудь переулке и взять все, что я хотел. «Держи пасть закрытой», — сказал я ему, выруливая на соседнюю полосу. «Нет, чувак, может быть... мы сможем договориться», — произнес он, приподняв брови. Я сглотнул. Он даже не представлял, как сильно я хотел отвезти его в дешевый мотель, раздвинуть его ягодицы и насладиться каждым моментом. Но я должен был держать себя в руках. Прошло слишком много времени с тех пор, как я трахался в последний раз. После расставания с моим бывшим я часто фантазировал о том, как использую свою силу, чтобы заставить некоторых из этих молодых красавчиков делать то, что я хочу. Я знал, что на улицах полно парней чуть за двадцать, которые были бы не против побыть с мужчиной моего возраста. У многих из них были умелые рты, а я мог бы научить их тому, чего они еще не знали. Я представил, как выкручиваю руль и сворачиваю в переулок. Я патрулировал этот район много лет и знал все укромные места, где можно спрятаться, остаться незамеченным и побыть наедине с этим горячим жеребцом. Я понимал, что это неправильно, но у меня всегда была слабость к плохим парням. Всю жизнь я старался быть правильным, идти по прямой и узкой дороге, но что я получил взамен? Форма полицейского, неудачные отношения и банковский счет, который оставлял желать лучшего. А теперь передо мной был он — тот, кого мы преследовали месяцами. Я хотел, чтобы он показал мне, насколько плохим он может быть. Я взглянул в зеркало заднего вида и мельком увидел его. Его голубые глаза были полны загадок, и я мог представить, что они видели и через что прошли. Держу пари, он был настоящим соблазнителем, именно таким, каким мне всегда нравились. И, Боже, как мне нужен был кто-то, кто знает, что делает. Я так устал от жалких трахов, которые длились 45 секунд, и от эгоистичных придурков, которые кончали раньше, чем ты успевал сказать «аминь». Его кожа была гладкой, волосы взъерошенными — в том самом небрежном стиле, который меня всегда привлекал. Мой бывший был полной противоположностью: аккуратный, опрятный, тратил больше времени на себя, чем на меня. Возможно, именно поэтому я чувствовал себя таким подавленным и разочарованным. Мне нужен был кто-то беззаботный, кто-то, кто мог бы просто подчиниться минутному импульсу. Я облизнул губы, и тут наш взгляд встретился в зеркале. Его глаза поймали мой, а на губах заиграла ухмылка. Мои щеки вспыхнули от смущения. Я быстро отвернулся, снова сосредоточившись на дороге, надеясь, что он ничего не заметил. Если он заподозрит мои мысли... Господи, я даже не хотел думать, что он мог бы сделать. Я должен держать дистанцию. Он преступник, я полицейский — и так должно оставаться. Но, несмотря на все усилия, мое воображение уносило меня в сладкую фантазию. Я представлял, как останавливаю патрульную машину и сворачиваю в темный переулок. «Что происходит?» — спросил бы он, с легким замешательством на красивом лице. Я бы не ответил сразу, заставив его гадать. Машина замедлилась бы, гравий захрустел под колесами, пока я не остановился. Свет фар прорезал бы темноту, но я выключил бы их, оставив нас в полумраке. «Скройся в тенях», — сказал бы я, словно герой из комиксов. Я открыл бы дверь и вытащил его наружу. «Ого, что за жестокость полиции, мужик?» — пробормотал бы он, когда я швырнул его на землю. Я поставил бы его на колени, чтобы он смотрел на меня снизу вверх, умоляя и дрожа от страха. Конечно, я бы ничего не сделал, но он этого не знал, и мне доставляло извращенное удовольствие наблюдать, как паника вспыхивает в его глазах. Его самодовольная улыбка быстро бы исчезла, уступая место истинной слабости. Я медленно согнул бы палец, маня его ближе. Еще ближе. Пока он не оказался прямо передо мной. «Просто делай то, что тебе говорят», — произнес бы я, проводя руками по поясу, набитому вещицами, которые могли либо причинить боль, либо разжечь желание. Он неуверенно кивал, слишком растерянный, чтобы ответить, и покорно смотрел на меня. Я поворачивался спиной и приказывал ему следовать за мной. Вокруг нас клубились только тени. Где-то рядом шумел город, полный жизни, любви и повседневной суеты. Но меня это не волновало. Мне нужно было получить то, что принадлежало мне. В этом темном переулке вершились свои законы. Я понимал, что, если кто-то узнает, я могу лишиться всего, но, черт возьми, мне было плевать. Мой член жаждал его, и если эти парни были годны лишь для одного, то пусть так и будет. Работа не давала много привилегий, но, возможно, это была одна из них. Я подошел бы к капоту своей машины — моего сверкающего монстра с воющими сиренами и мигающими огнями, заставляющими людей в панике разбегаться. Он стоял бы на коленях передо мной, словно преклоняясь, будто я был его богом. И в каком-то смысле это так и было. У меня была власть, контроль. Я медленно разворачивался бы и облокачивался на капот, наслаждаясь моментом, словно весь мир остановился только для меня. Холодный металл приятно охлаждал спину, твердый, надежный. Я оглядывался бы вокруг, на пустую улицу, где царила тишина. Аромат города витал в воздухе, но казалось, будто мы оказались в другой реальности — тайном уголке, созданном только для нас двоих. «Ч-чего вы хотите от меня, офицер?» — заикался он. «Здесь вопросы задаю я», — отвечал бы я холодно. «А как же мои права?» — пытался он возразить. «Твои права?» — усмехался я. «Единственное право, которое у тебя есть, — это делать то, что я скажу. Понял?» Я выдвигал ногу и легким толчком в плечо заставлял его потерять равновесие. Наручники на его руках не оставляли ему шансов, и он оказывался на земле. Мне нравилось чувствовать доминирование. С моей бывшей такого никогда не было — он всегда был сильным, уверенным, пытался диктовать мне свои условия. Но больше никакой игры по чужим правилам. Я наклонялся, хватал его за волосы и слегка тянул, откидывая голову назад, ровно настолько, чтобы дать ему понять, кто здесь главный. Я знал, что это его заводит. Я приближался так близко, что мог чувствовать его дыхание — смесь страха и возбуждения. «Сегодня ты сделаешь всё, что я скажу. Понял?» — мой голос звучал как приказ. Он сглатывал, дрожа от напряжения. Всё было ясно: он понял, что я серьезно. Я поднимал его, прижимая к капоту. «Теперь ты будешь сосать мой член. Ты слышишь меня, сучка? И тебе это понравится. А если хоть на секунду я подумаю, что тебе это не нравится... поверь, тебе это не понравится». Я медленно расстегивал ремень и штаны, растягивая момент, хотя внутри меня уже кипела неуемная жажда. Брюки падали на землю, и я притягивал его ближе. Его руки поднимались к моему напряженному члену, когда я освобождал его из своих боксеров. В ночной воздух поднимались струйки пара, смешиваясь с моим глубоким стоном, когда я чувствовал его горячее дыхание. Он хватал меня, уверенно и сильно, затем наклонялся, чтобы взять в рот. Я смотрел на него сверху вниз, строгий взгляд давал понять, что он должен стараться. Но внезапно... черт. Моя фантазия была прервана. «Все в порядке, офицер?» — раздался голос с ухмылкой, вырывая меня из мыслей. Я резко посмотрел на парня, который, казалось, знал, о чем я думаю. Я бросил взгляд в зеркало. Он выглядел расслабленным, уверенным, как будто я был его личным водителем. Я потерял концентрацию и чуть не врезался в кого-то, но вовремя успел выровнять машину. Гнев нарастал во мне. Хотя, возможно, это было не столько гнев, сколько разочарование. Мне хотелось стереть с его лица эту самодовольную улыбку. Неловкость и стыд охватили меня, ведь он словно застал меня врасплох в момент уязвимости. Но в глубине души я жаждал, чтобы фантазия стала реальностью. Я хотел видеть его на коленях, чтобы его пухлые розовые губы ласкали мой член, а не изгибались в этой дерзкой ухмылке, которую мне так хотелось уничтожить. Возвращаясь в мой идеальный мир, он снова стоял бы на коленях, глубоко заглатывая. Его скованные руки держали бы основание моего длинного ствола, пока он погружался в его рот, глубоко и быстро. Он бы двигал головой в такт моим движениям, чтобы показать, что его милое детское личико лишь маскировало, насколько он опытен на самом деле. О да, не было бы никаких пятиминутных работ, которые раньше делал мой бывший. Нет, минет был бы формой искусства, и этот парень был бы маэстро. Его язык кружился вокруг моего опухшего грибовидного кончика, а слюна стекала по моему стволу, выступая в качестве смазки, которая позволяла его рту скользить вверх и вниз без усилий. Я стонал бы в тихой ночи, глядя вниз, как этот панк обслуживал меня. «Хорошо, мальчик, продолжай в том же духе», — рычал я. Он бы опускался глубже на мой член, держа его так, словно молился, пока сосал мои яйца, облизывая и лаская их. Волны удовольствия пробегали по моему телу, и целый океан оргазмической энергии бурлил во мне, когда я думал обо всем этом: о нем, стоящем на коленях, и делающем все, что я, черт возьми, ему приказывал. Мне приходилось ерзать на сиденье, когда кровь бурлила в моем организме, а мой бугор растягивал мои штаны. Я мог поклясться Богом, что кончу прямо там. Мне действительно нужно было избавиться от этого ублюдка, прежде чем он заставил бы меня сделать что-то, о чем я буду жалеть и рисковать своим значком. Но все равно я задавался вопросом, стоит ли мне принять его предложение. «Ты ничего не знаешь», — ответил я сухо. «И даже если бы что-то произошло, ты бы все равно не понял, что именно сделал». «Это ты не знаешь», — парировал он, обидевшись. «Я люблю это делать. Начал еще в подростковом возрасте». «Правда?» — бросил я, стараясь сохранить равнодушие, хотя внутри меня разгоралось любопытство. Я слегка поправил зеркало заднего вида, чтобы лучше видеть его лицо. «Сначала это были парни из моего класса, а потом... учителя. Один из них, мистер Харт, черт возьми, у него был просто огромный», — сказал он с улыбкой, явно наслаждаясь воспоминаниями. Я почувствовал, как на лбу выступили капли пота. Я понимал, что не должен продолжать этот разговор, но что-то удерживало меня от того, чтобы остановить его. «Итак, что бы ты сделал… гипотетически, если бы я позволил тебе отсосать мой член?» — спросил я, чувствуя, как голос предательски дрогнул. Он облизнул губы, его взгляд стал тяжелее. «Я знаю, что у тебя внушительный размер. Заметил это еще тогда, несколько месяцев назад, когда впервые увидел тебя в этих обтягивающих брюках. Черт, мужик, я просто... иногда такие желания накатывают...» — произнес он, почти шепотом. «Какого рода желания?» — спросил я его, и мой член стал еще толще и туже в штанах, чем прежде. «Иногда мне не хватает, понимаешь? Как будто я чувствую боль. Моя задница буквально болит, если я не получаю секса некоторое время. Я становлюсь весь закрытым и тугим, как девственница, и это пульсирует прямо сейчас, чувак. Мне действительно нужен хороший трах», — сказал он. Я мог довольно хорошо разбираться в людях. Я знал, что эти уличные панки скажут что угодно, чтобы освободиться, но в нем была искренность, партнерство, которое я ощущал с ним, что заставляло меня понимать, что он говорит правду. Кроме того, я точно знал, что он имел в виду. Я был так возбужден, дрочил по три-четыре раза в день, и этого было недостаточно. Мне нужно было чувствовать, прикасаться, ощущать вкус члена другого мужчины у себя во рту. Мне нужно было засунуть свой толстый ствол в узкую дырочку и слышать, как они стонут, когда я выпускаю в них свою сперму. Мне нравилось ощущение узкой маленькой задницы 20-летнего парня, сидящего на мне, пока он скакал на мне вверх-вниз. Черт, мне нужно было отбросить эти мысли. Мы находились в доброй миле от станции, но по пути было столько глухих переулков, столько дешевых отелей. Набравшись смелости, я свернул в один из них, чтобы разобраться с делами. «А что бы ты предположил, если бы мы... заключили соглашение?» — спросил я его. — спросил я его. «Просто отпусти меня, мужик. Сделай вид, что я сбежал», — ответил он. «Клянусь Богом, больше ничего не натворю. С этого момента я буду чертовой монахиней. Я давно хотел найти нормальную работу — настоящую. Пусть это будет знаком свыше, что пора изменить жизнь». Я тяжело вздохнул. Почему он так со мной? У меня всегда была слабость помогать тем, кто пытался начать новую жизнь. Я много занимался благотворительностью для пожилых людей, животных, молодежи, но это было что-то другое. Это походило на шаг в темноту. Не то чтобы я его использовал; казалось, он сам этого хотел. «Да ладно, мужик. Это же чертов Сочельник», — взмолился он. Я глубоко вдохнул, понимая, что не должен этого делать, но... «Ладно, так и быть», — сказал я, останавливая машину перед дешевым отелем. Неоновые огни, мигая, звали нас внутрь. «Но... есть одно условие...» «Клянусь Богом, чувак, я буду монахиней, обещаю. И если ты хочешь... ну, неважно», — пробормотал он. «Что?» — спросил я. «Мы могли бы встречаться здесь каждую неделю. Я просто не люблю беготню, понимаешь? Предпочел бы быть с одним человеком постоянно», — сказал он, нервно покусывая губы. Я почувствовал его искренность. И сам ощущал нечто подобное. Я всегда был однолюбом. В нашем сообществе и так происходило слишком много всего. Мне нравилось быть рядом с одним человеком. Идея научить молодого парня всему, что ему нужно, и сделать его своим спутником, была мне по душе. «Ты даешь мне слово?» — спросил я, пристально глядя ему в глаза. «Честное слово, приятель», — сказал он, и его глаза горели решимостью. Я открыл дверь и выдохнул. Не мог поверить, что делаю это. Но я хотел этого. И мне это было нужно. Сняв с него наручники, я заметил, как он потянулся, потирая запястья. Я взял его за руку, и мы вошли в отель. Над дверью висела пластиковая омела, а рождественские огни, когда-то украшавшие вход, были безжалостно лишены лампочек. Я постучал, и дверь передо мной открыли. Запах внутри был невыносим: смесь плесени и застарелой мочи, пропитавшая каждую поверхность. Ковер, заляпанный вином, выглядел так, будто его не чистили десятилетиями. Единственное напоминание о Рождестве — упаковка от презерватива с изображением Рудольфа, красноносого оленя. Хо-хо-хо. Счастливого Рождества, черт возьми. Я сунул двадцатку под грязное пуленепробиваемое стекло, покрытое отпечатками пальцев, перед лысым клерком. Тот молча бросил мне ключи, даже не взглянув. Я схватил их, и мы начали подниматься по грязной лестнице. С каждым шагом по скрипучим ступеням я чувствовал, как всё глубже погружаюсь в неприятности. Но одновременно ощущал странное удовлетворение — будто внутри меня росла непреодолимая потребность, которую могло утолить только одно: тугая маленькая попка. Я вставил ключ в ржавый замок и посмотрел на него. Он мог бы сбежать, если бы захотел, но не сделал этого. В его глазах была искренность и нетерпение. Его руки были спрятаны в карманы, и он дрожал от холода. В воздухе виднелись облачка его дыхания. Я распахнул дверь и жестом пригласил его войти. Он скользнул мимо меня, намеренно задевая, и бросил взгляд, чтобы убедиться, что я заметил. Я сглотнул, стараясь связать свои мысли с реальностью. Всё это было так реально, что стало немного страшно. Я так долго носил внутри себя этого зверя, и наконец оковы спали, и я мог делать все, что, черт возьми, захочу, но та версия меня существовала только в моих самых смелых мечтах. Теперь, когда это было в реальном мире, было что-то другое. Закрыв дверь, я наблюдал, как он двигался по комнате в своих узких штанах. Внутри меня разгорался пожар, и, поворачивая ключ в замке, я словно отключался от всех страхов. Осталось только первобытное чувство, которое вело меня. Я обошел его кругом, чувствуя, как внутри меня разгорается тёмное пламя, готовое поглотить всё. Номер в отеле был настолько крохотным, что больше напоминал кладовку. По стене неторопливо двигался таракан, размером сопоставимый с крысой. Двуспальная кровать была застелена тонкими, словно бумага, грязными простынями и шерстяным одеялом, которое выглядело не лучше тех, что раздают бездомным. Если я думал, что запах в коридоре был отвратительным, то по сравнению с этим местом там пахло свежими цветами. За зарешеченными окнами открывался вид на город, а радиатор издавал шипение и рычание, словно разделял наше раздражение от пронизывающего холода. Парень стоял ко мне спиной, и мой взгляд невольно задержался на его фигуре, скользя от его задницы вверх по спине. Я медленно приближался, ощущая его мужской аромат. Он был крепким, уверенным в себе, и это меня интриговало. Посмотрим, что из этого выйдет. Он обернулся, собираясь что-то сказать, но лишь издал короткий звук, прежде чем я решительно потянул его за плечо и прижался губами к его. Сначала он пытался сопротивляться, но вскоре сдался под моим натиском. Я крепко обнял его, притянув ближе, чувствуя жар его тела и вкус, который оказался слаще любого меда. Мой язык проник глубоко в его рот, а пальцы дернули за прядь его взъерошенных волос, подчёркивая моё доминирование. Он слегка согнулся под моим напором, почти теряя равновесие. Я чувствовал, как он уступает, и это возбуждало меня до предела. Мой член напрягся до предела, и он тихо застонал, когда почувствовал это. «О, черт», — выдохнул он с восхищением. «Блин, мужик. Ты просто огонь». «Ты будешь хорошим мальчиком для меня сегодня?» — услышала я свой собственный голос, звучавший неожиданно властно, как будто из глубины души вырывалась та часть меня, которую я раньше скрывал. «Да, сэр, офицер», — ответил он с ухмылкой, прикусив губу в предвкушении. Пока одной рукой я крепко держал его, другая скользнула по его груди, опускаясь ниже, туда, где его желание становилось всё более очевидным. Он тоже был возбужден, и я решил помочь ему в этом. Комната была убога, но меня это не волновало. Всё, что мне нужно, — это кровать. Даже эта унылая обстановка казалась подходящей. Я целовал его с такой страстью, что мог повредить его губы, а затем, не удержавшись, слегка прикусил их. Он вскрикнул от боли, но его лицо озарила улыбка, полная удовольствия. Казалось, ему нравилось подчинение так же, как мне — доминирование. Это только разжигало его пыл, и я знал, что этой ночью сбудутся все мои самые сокровенные фантазии. «О Боже, ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю», — прошептал я, глядя в его блестящие глаза, полные предвкушения. «Я не новичок в мотелях. Давай, покажи, на что ты способен», — бросил он вызов с едва заметной улыбкой. Я был готов. О да, я собирался отдать ему всё. Все свои подавленные желания, накопившийся гнев из-за работы с мизерной зарплатой, разочарование от скучной квартиры и тревогу, которая преследовала меня в этот вечер перед Рождеством. Всё это я собирался выместить на нем. Я знал, что после этой ночи он уже не будет прежним. Я резко схватил его за шею и толкнул на кровать. Он выдохнул с шумом, когда его тело ударилось о матрас, и посмотрел на меня снизу вверх. Не теряя времени, я быстро снял с себя одежду, оставшись полностью обнажённым. Его взгляд скользнул по мне, изучая, а затем остановился на моём теле. Когда мой член оказался на виду, он прикусил губу, словно предвкушая продолжение. Я подошёл ближе, и он потянулся, чтобы лизнуть мой член, но я оттолкнул его голову, заставив его растянуться на спине. Удерживая его, я начал стаскивать с него одежду, осматривая его тело, словно проводил тщательную проверку. Его стройное, гибкое тело манило меня, и я провёл по нему руками, наслаждаясь каждым прикосновением. «Тебе нравится играть, не так ли?» — спросил я с хрипотцой в голосе. «Может быть», — ответил он с вызовом. «Ну что ж, посмотрим, как тебе понравится эта игра», — усмехнулся я. Его тело было в отличной форме, но он не мог сравниться со мной по силе. Я знал, что этой ночью контроль будет полностью в моих руках. Проведя пальцами вниз, я нашёл его возбуждённый член и начал массировать его, наблюдая, как его лицо искажается от удовольствия. Но моя подлая натура взяла верх, и я неожиданно сжал его сильнее. Его выражение сменилось на болезненное. «Хочешь, чтобы я остановился?» — спросил я с холодной уверенностью. Он покачал головой, словно бросая мне вызов продолжить. «Хороший мальчик», — усмехнулся я, крепко сжав его член и яйца. Впереди была целая ночь, и этот дерзкий парень должен был стать моим проводником в мир удовольствия. Я собирался научить его всему, чего не удалось добиться с моим бывшим. Я пытался научить его, но он не слушал ничего из того, что я хотел, и я всегда оставался неудовлетворенным. Этот же парень не просто слушал — он готов был подчиняться. Я отпустил его и сел сверху, чувствуя, как его тело напряглось подо мной. Но я знал, что всё будет хорошо. Этот приём, который я когда-то использовал для усмирения преступников, теперь обрёл совершенно новую цель. Я наклонился к нему и нежно и глубоко поцеловал. Проведя рукой по его лбу, я посмотрел в его глаза, видя в них смесь страха, желания и покорности. «Сегодня вечером я расширю твои границы», — сказал я ему мягко. — «Но не волнуйся. Все будет хорошо. Я никогда не причиню тебе вреда». «Я доверяю тебе», — ответил он, и в его глазах читалась искренность, словно он ждал, чтобы я стал его проводником, словно хотел угодить мне. Я продолжал гладить его по голове, но мои движения становились все более настойчивыми. Вскоре я почувствовал, как мои пальцы сильнее впиваются в него. Он слегка поморщился от боли. «Это только начало», — произнес я, поднимаясь и беря в руки ремень. Я схватил его за талию, развернул, и его лицо утонуло в мягкости подушек. Он вдохнул запах хлопка, когда я приподнял его задницу, нежно провел рукой по его коже, прежде чем ремень с глухим звуком опустился на нее. Его тело вздрогнуло, но я знал — этого недостаточно. В этот момент он стал воплощением всех тех, кто избегал наказания, всех несправедливостей, которые я не могла исправить. Ремень снова и снова рассекал воздух, оставляя на его коже алые следы. Его упругая плоть покраснела, стала горячей и чувствительной. «Уф», — простонал он, его дыхание смешивалось с болью и странным удовольствием. «Ты был плохим мальчиком, верно?» — спросил я, глядя на него сверху вниз. «Да, сэр», — выдохнул он, едва слышно. «Очень плохой мальчик», — сказал я, вкладывая в шлепки всю свою силу. Но вскоре я отбросил ремень в сторону; мне хотелось почувствовать, как он содрогнется под силой моей собственной руки. Я напряг бицепсы, когда занес руку назад и ударил его по заднице. От силы удара, он сдвинулся вверх по кровати, поэтому я схватил его за волосы и потянул назад, удерживая его в таком положении, и нанося жесткие быстрые шлепки, пока моя ладонь не начала жечь. Я задыхался, и моя грудь вздымалась. Я развернул его снова, чувствуя, что он заслужил немного удовольствия, а не только боли. Его глаза были воспаленными и слезящимися, поэтому я притянул его к себе, крепко сжав его, прежде чем я толкнул вниз, чтобы он отсосал мне. Я выгнул голову назад и отдался блаженству, когда почувствовал, как мой член исчезает в его горячем рту. «Отсоси у меня хорошенько, мальчик», — сказал я и подумал про себя, что это гораздо лучше, чем переулок. «Да, сэр», — сказал он, его голос был приглушен звуками сосания. Эта покорность так заводила, и я был рад, что он начал проявлять уважение к власти. Обхватив его голову, я толкнул его ниже и еще ниже, пока он не начал вылизывать мои яйца, а потом снова толкнул чтобы вновь отправить его на спину. Затем устроился так, чтобы мои руки прижимали его ноги к кровати, а сам навис над его лицом. Я чувствовал, как его руки естественно двигались вокруг моих бедер, а его язык начал работать над моими яйцами, но этого было недостаточно. Я хотел большего. «Выше», — приказал я, и он подчинился. Я почувствовал, как его язык двинулся вверх, и руки тоже переместились выше, раздвигая мои ягодицы, чтобы он мог вылизать меня. Я долго и громко стонал, прижимаясь к нему, выдерживая сладкие ощущения, которые струились во мне. Пот покалывал мои виски, а моя душа содрогалась внутри меня. Я крепко держался, чувствуя, как его язык вращается внутри меня. Его пальцы впивались в мою задницу, и время от времени он делал перерыв, чтобы перевести дыхание, заменяя язык пальцем и скользя им так глубоко, чтобы пощекотать сладкое место. Он мастерски чередовал ласки, так что я никогда не знал, что будет дальше. Он также менял ритм и темп, и эта непредсказуемость сводила меня с ума от восторга. Я полностью наклонился вперед и взял его член в рот, не в силах сдержать свой голод. Я сосал изо всех сил, пока он продолжал вылизывать меня, и это продолжалось долгое время, пока мы не удовлетворили друг друга. Затем я поднялся и встал над ним, поставив ноги по обе стороны от его живота, он посмотрел на меня. Его руки гладили мои икры и ступни, а я глубоко вздохнул, размышляя о том, каким будет мой следующий шаг. Было так много возможностей, и я хотел знать, как далеко могу его подтолкнуть, но также я был так чертовски возбужден и на самом деле просто хотел почувствовать, как взрываюсь в его тугой заднице. Мне хотелось дразнить его еще больше, но что-то приняло мое решение за меня. «Дай мне это», — сказал он мне. «Ты нужен мне внутри меня». Его губы изогнулись в той самой самодовольной улыбке, которую я видел так часто, и мне просто нужно было выебать это из него. Я хотел, чтобы он закричал, чтобы он стер эту проклятую улыбку с лица. Я зарычал, и он внезапно понял, что сделал что-то, что меня вывело из себя – не то чтобы для этого потребовалось много усилий. Я упал и ударился о его тело. «Ты чертовски милый мальчик, ты готов ко мне?» — спросил я. Мне было все равно на его ответ. «Перевернись», — приказал я, и он так и сделал. Я снова поднял его задницу и облизнул губы, когда взял свой член и направил его между его крепких ягодиц. Я почувствовал, как он застонал, когда я погрузился в него, проникнув до конца. Я тоже выгнул голову назад, когда глубоко вошел в его узкую дырочку, пока не оказался полностью внутри. Я начал трахать его, сначала медленно и приятно, но с каждым толчком движения становились все сильнее, пока вся кровать не затряслась от силы, заключенной в моих толчках. С каждым ударом вырывались стоны, как доказательство прилагаемых усилий. «Уф!» — простонал он. «О, Иисусе. О, Боже, ты чувствуешься так хорошо внутри меня. Черт, да». Мое сердце колотилось в груди, и я потянулся назад, держась за его член и крепко сжимая его, пока трахал. Потом наклонился над ним еще больше и задвигал бедрами все быстрее и быстрее, совершая короткие и резкие толчки, просто вытрахивая его чертовы мозги. Я опустил голову ему на спину, и слюна капала из уголка моего рта, смешиваясь с его соленым потом, который я мог чувствовать краем своего языка. Но я хотел видеть его лицо. Я вытащил свой член и перевернул его, вновь бросив на кровать. Он, казалось, был рад, что у него появился шанс перевести дух, но я так не думал, расположив его так, чтобы снова ворваться в него, на этот раз лицом к лицу. Я посмотрел вниз, его рот широко приоткрылся в форме буквы «о», пока я трахал его, возобновляя свой прежний, неистовый темп. С каждым толчком, я чувствовал, как волны экстаза обрушиваются на меня, понимая, что пройдет немного времени, прежде чем я взорвусь. Я почувствовал, как его член трется о мой живот, пока я трахаю его молодое, гибкое тело. Моя рука взлетела вверх, и я сжал ее вокруг его шеи, удерживая его, контролируя его, пока я вколачивался в него. Я закрыл глаза, когда почувствовал, как оргазм нарастает во мне. Его задница так туго обхватывала мой член… это было нереально… Я сказал ему держаться, так как чувствовал, что уже близко… так близко, и затем… о, да, вот оно. Мое тело резко дернулось, и наши тела врезались в пружины матраса. Я застонал, кончив в его потрясающую задницу. «Иисус, черт возьми, Христос!» — сказал я, весь в поту. Он застонал, его голос стал немного выше, что только сильнее меня возбудило, и тоже кончил. Я рухнул рядом с ним. Мне нужен был еще один раунд; одного было бы недостаточно. Но сначала необходимо было перевести дух. «Ты в порядке?» — спросил я. Он кивнул, и на удивление тихо сказал: «Да, я... вау!» Я улыбнулся. Мне нравилось видеть, что он счастлив. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим прерывистым дыханием и жужжанием неонового света за окном. Рождественские огни с другой стороны улицы отражались на грязновато-белых стенах гостиничного номера. «Можно я кое-что скажу?» — повернулся он ко мне. «Конечно», — ответил я, чувствуя дрожь в голосе. «Раньше я встречался с парнями, но никогда не заходил так далеко... Это был мой первый раз», — признался он. Я сглотнул. «Ты хочешь сказать, что ты был...» «Девственником, да», — улыбнулся он. «Но всё было прекрасно. Я рад, что это случилось с тобой». «Ого, я не знал. Надеюсь, я не был слишком груб с тобой», — обеспокоенно сказал я. Я вспомнил свой первый раз и пожалел, что не сохранил его для кого-то, кто бы действительно заботился обо мне. «Нет, всё было идеально. Просто я хотел подождать пока... Можно я расскажу ещё один секрет?» — спросил он. «Давай», — сказал я, повернувшись, чтобы встретиться с его взглядом. «Я влюблён в тебя с тех пор, как впервые увидел. Я представлял этот момент снова и снова», — сказал он с робкой улыбкой. Я улыбнулся, приятно удивлённый. «Это мило». «Как думаешь...» — начал он, колеблясь. «Мы ещё увидимся?» «Ты этого хочешь?» — спросил я, надеясь, что его ответ будет утвердительным. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовал такую близость с кем-то. Я и представить не мог, что это случится с человеком, который младше меня на десять лет. «Да, конечно. Просто скажи, где и когда. Я бы очень этого хотел», — ответил он с искренним энтузиазмом. «Где ты сейчас живёшь?» — спросил я. Тишина снова заполнила пространство между нами. Он слегка сжал губы, словно обдумывая ответ. Наконец он пожал плечами. «Я сейчас как бы между двумя местами. Но после того, как найду работу, через несколько месяцев...» «То есть, у тебя сейчас нет дома?» — уточнил я, вздохнув. «Мой отец... Когда он узнал, что мне нравятся члены, он выгнал меня. Он очень религиозный. Я не видел его почти год». «Это дерьмово», — сказал я, вспоминая, как мои родители отреагировали, когда я рассказал им о себе. Они тоже выгнали меня, и я снова почувствовал ту боль отвержения. «Мой отец богат, но... Видимо, я недостаточно хорош для него», — сказал он, и его глаза наполнились слезами. Он быстро вытер их рукой. «Эй», — сказал я, притянув его к себе и поцеловав в лоб. — «Мы что-нибудь придумаем». «Нет, правда, всё нормально. Это моя проблема. Я сам с ней справлюсь», — ответил он с ноткой упрямства. «А что, если ты поживёшь у меня? У меня есть свободная комната. И, честно говоря, было бы здорово, если бы рядом был кто-то, кроме моего кота», — предложил я. «Какая порода?» — спросил он, улыбнувшись. «Сиамская. Её зовут Фриски», — ответил я, внезапно вспомнив, что, возможно, забыл её покормить. «Я люблю сиамских кошек», — тихо сказал он. «Ну вот и отлично», — заключил я. «Эй, ты». «Что?» — ответил он, его глаза вдруг стали такими невинными, полными надежды и доверия. «Счастливого Рождества», — сказал я, крепко поцеловав его. Он посмотрел мне в глаза и улыбнулся. «Счастливого Рождества», — ответил он, его голос был полон тепла. КОНЕЦ