Механизм

Золотой свет наполнял комнату, проливаясь на чертежи. Звук шуршания карандашей, быстро выписывающих очередные формулы, скрежет шестеренок, да и хаотично разбросанные по всему помещению механизмы и инструменты, наравне с недопитыми кружками кофе - все это образовывало индивидуальную иллюзорную квазиреальность для двух гениев. Джейс, погруженный в работу, ничего не замечал вокруг себя. Его целью была разработка всей его жизни, возвышающая Пилтовер над остальным миром - хексврата. Он посвятил всю свою жизнь хекстеку, тому отблеску магии, в которую он поверил и которая спасла его, и в последнее время не было ни минуты, когда он не думал о тех новых возможностях, которое его открытие принесет людям. В его голове лишь маниакально крутились слова - "хекстек", "прогресс".. Звяньк. Неожиданно вздрагивая от внезапного звона, нарушившего привычный гул лаборатории, Джейс отлавливает полет иной мысли - той самой, что наравне с его мечтою вертелась в голове, не давала ему покоя - третье слово, имя в его голове. "Виктор". Виктор, который, как обычно, находился в своем углу лаборатории, сосредоточенный на чертежах и записях Джейса за очередной чашкой кофе. Джейс мгновенно обернулся на шум. Привычную для себя картину обнаружить он не смог - Виктор, встрепенившись, на секунду застыл, встретившись взглядом со своим партнером. Терпкий запах черного кофе медленно заполонял пространство, забиваясь в ноздри. Черные брызги на белом жилете, крупные осколки керамики под ногами заунита выдавали причину происшествия. Виктор, заметив спускающийся взгляд партнера, резко наклонился, чтобы собрать осколки. Его лицо заметно покраснело на фоне его привычной бледности, мышцы в районе скул и шеи свело, от чего тот болезненно поморщился и стиснул зубы, а его вечно хитро-спокойные глаза блестели от непонятного недуга. Закончив с устранением последствий, Виктор дрожащими пальцами изможденно взялся за голову, скрывая выступившие на лбу вены. — Вик? Все в порядке? — раздалось, сопровожденное скрипом стула, с противоположного края. Джейс ощутил, как атмосфера вокруг Виктора постепенно начала раскаляться, медленно поглощая всю комнату. И это ощущение заставляло даже его самого вздрогнуть, но пилтоверец не отступил, направляясь ближе к своему партнёру. Ответа не последовало. Внимание Виктора было сосредоточено на чем-то внутреннем, чем-то болезненно расползающимся по венам, распространяющимся по всему его телу душащим, колющим чувством, словно терновой лозой. Джейс продолжал пробираться сквозь душащие тернии повисшей тишины. Ведомый чем-то невидимым, он не побоялся сделать шаг вперед, накрыть своей широкой ладонью плечо Виктора. — Вик, ты выглядишь… мягко говоря, не очень. Тебе не стоит столь утруждать себя, сидеть со мной здесь днями и ночами, когда тебе плохо, — забота, настолько нежная и чуткая, струилась из уст Джейса далеко не для каждого. Искренняя преданность, подчеркнутая светом солнца, озарила и без того золотые глаза. Резкий выдох. Тело Виктора, без того напряженное, содрогнулось от касания к плечу. Джейс заметил, как рука, обхватывающая трость, сжимала ее, словно это был последний оплот безопасности. Внезапно тягостный, смешанный с чем-то отяжеляющим, аромат кофе сковывал Джейса, будто наручи. Завороженный, он чуть было не пропустил резкий мах рукой, на который успел среагировать и не позволить себе отшатнуться. — Тебе не стоило отвлекаться ради меня, Джейс, — приглушенный, с ноткой привычного осуждения голос Виктора звучал неестественно сипло даже для него. Его дыхание стало более хаотичным, а взгляд повис в случайной точке между лицом Джейса и его руке на своем плече. Ком в горле практически не давал говорить, и едва слышимые, слова неуклюже скатывались с его языка, — наша работа должна быть превыше этого, ты ведь тоже так считаешь. Шестеренка провернулась; режущая своим звоном тишина была прервана нелепым хлопком ресниц, и замешательство на лице Джейса сменилось озарением. Он осознал, на каком тонком, запорошенном снегом льду он сейчас оказался; он осознал, что он находится посреди глубокого озера, и не знает, как скоро наткнется на прорубь. Никогда прежде они не попадали в подобную ситуацию. Это было их немым соглашеньем - не вмешивать в работу личное, добиться прогресса любым путем. Порой Виктор пропадал, для Джейса это стало обыденностью - он слишком переживает за него, чтобы не отпустить на передых, неважно, какой причиной он вызван; да и сам он, пользуясь своим успехом, может ненадолго потеряться среди важных встреч и поддерживанием статуса золотого мальчика Пилтовера. Виктор, сквозь пальцы, поднял взгляд на Джейса, надеясь увидеть очередной план в его горящих глазах; как всегда, освещающий им путь сквозь мрак проблем и трудностей, с которыми они встречаются. Но, посмотрев на него, заместо бывалого пса он увидел лишь испуганного щенка, загнанного в клетку. Напряжение более не могло расти, и себя было все сложнее сдерживать - не когда он видит эти глаза, наполненные одновременно нежностью и сожалением. Джейс, оказавшийся в ловушке сложившейся ситуации и одурманенный флюидами, упал в колени заунита. Он прислонился щекой к здоровому колену, и, положив руку на бедро, сцепился взглядом со своим партнером. — Несмотря на все, я все еще могу помочь тебе, Вик. Ты не должен страдать в одиночестве, не когда я здесь, рядом с тобой, — проворковал Джейс, поглаживая тонкую, как ветвь, ногу Виктора. Он чувствовал, как ткань штанов все сильнее обвивала ее. — Тебе не кажется, что вовлекаться в каждую подвернувшуюся под ноги авантюру опасно, Джейс? - казалось, трость лопнет от силы, с которой Виктор впивался в нее; теперь пилтоверец ощущал удушение не только от невидимой тернии, но и от вполне реальной руки партнера, перелетевшей с одного лица на чужое и впоследствии ухватившейся за подбородок, - теперь тебе придется осветить и Нижний город своей безупречностью, золотой — — льстец, — должно было слететь с его губ, но те уже оказались заняты внезапным порывом. Джейс, слегка подскочив, чтобы дотянуться до губ Виктора, тяжело ухватился за ручку стула одной рукой, а второй резкими движениями расправлялся с кнопками на брюках партнера. Тот не остался безучастным, и, наконец отпустив злосчастную трость, переместил свои хрупкие ладони на грудину Джейса, взаимно помогая ему освобождаться от сдерживающей ткани. Шестерни встали в ряд, сцепившись. Но механизм, который они запустили в этот раз, может оставить на их личной жизни несгладимый отпечаток; где-то на задворках своего разума они оба осознавали, чем все это может закончиться.