Простите...

—Пап, привет сможешь сейчас приехать? Мне нужно с тобой кое о чём поговорить. —Евросоюз нервно вертел в руках фотографию на которой был изображён он, Германия и Ливи. —Да, конечно Евросоюз. Я сейчас приеду— Германия повесил трубку и пошёл одеваться.       Подходя к машине немец задумался, зачем же его сын попросил приехать? Может что-то случилось? Может он поругался с НАТО? Или... О нет... Только бы это не был разговор про бывшую жену.       Немец сел в машину и через три часа был уже у двери подъезда. Когда он открыл дверь и зашёл в лифт, Гельмут стал готовиться к самому худшему.       Поднявшись на нужный этаж, его уже ожидал Евросоюз, держа в руках фотографию. —Евро, о чём ты хотел поговорить? —спросил Германия, подходя к сыну. —О маме —ответил Евросоюз, прижимая к груди семейную фотографию. —... Хорошо сынок, о чём конкретно ты хотел поговорить? —после небольшой паузы спросил немец. —Почему ты ей изменяешь с этим русским? —спросил Евросоюз. —Евро, мы с твоей матерью давно в разводе —сказал Германия.       Он не любил когда Евросоюз поднимал эту тему, но ещё больше он не любил когда его сын обвинял его в "измене". —И что?! Из-за этого она перестаёт быть твоей женой и ей можно изменять?!— Евросоюз не унимался. —Евро, она никогда не была для меня родной... Родная она только для тебя сынок, а для меня... Для меня она чужая. —немец пытался остановить пыл сына, но понимал, что это провальная идея. —Хорошо тогда где она сейчас? — внезапно спросил немецкий француз. —Она... Она... Она умерла несколько лет назад... — погруснев сказал Гельмут. —Ч-ч-что? Пап, это какая-то дурная шутка да?— с надеждой спросил Евросоюз. —Нет... —Из-за чего? Что такого произошло что ты не помог ей?! — снова вспыхнул Евросоюз. —Опухоль мозга... на последней стадии... —ответил Германия, опустив глаза в пол.—Ни я, ни врачи ничего не смогли сделать...— продолжил немец —Сделать можно всё и всегда! И если бы ты не был жалким эгоистом и трусом, то помог бы маме! Но нет тебе на неё было плевать! — Евросоюз кричал на Германию, не замечая как у того образуются слёзы.       Евросоюз по-прежнему сыпал отца обвинениями, пока тот молча слушал их не в силах заткнуть собственного сына. —Убирайся! Видеть тебя больше не хочу!— последнее что услышал Германия, прежде, чем перед ним закрылась входная дверь.       Немец на дрожащих ногах еле-еле дошёл до лифта, а после и до машины. Открыв бардачок он достал оттуда: револьвер, блокнот, ручку и такое же семейное фото, как у его сына. „Знаю, что я сейчас поступлю как жалкий трус, но простите меня Евросоюз и Россия. Простите, я просто уже не выдерживаю. Если вы нашли эту записку, значит меня уже нет в живых. Скорее всего я попаду в ад за то что сделал, но это не так уж и плохо. Единственное о чём я попрошу вас, это жить дальше и не винить никого в моей смерти.” — немец закончил писать предсмертную записку, и быстро пробежался глазами ища ошибки.       Убедившись в их отсутствии, он положил бумажку на соседнее сиденье, и взял в руки револьвер с фотографией. —Видимо, я был ужасным отцом и мужем —сказал немец, приставив револьвер к веску.       Выстрел.

***

      На следующий день к дому Евросоюза подъехал НАТО, чтоб отвезти возлюбленного на собрание. „Любимый, я подъехал. Выходи.” —написал НАТО Евросоюз— „Сейчас. Уже выхожу, НАТОчка”       Евросоюз быстро оделся, и вышел из подъезда. Подходя к машине партнёра, он заметил знакомую машину. «Он, что всю ночь провёл в машине?» — спросил себя в мыслях Евросоюз, пока садился в машину. —Евро, а что тут делает твой отец? —спросил НАТО. —Не знаю. Мы с ним вчера поругались и я ему сказал чтобы он убирался и сказал что не хочу его больше видеть... —опустив голову сказал Евросоюз. —Ничего, помиритесь. Вы же всегда ругаетесь, и потом миритесь. Значит и в этот раз будет также —с улыбкой сказал НАТО. —Может прямо сейчас, с ним поговорить? — подумав сказал немецкий француз. —Это правильный настрой — сказал натовец.       Евросоюз вышел из машины, и направился к машине отца. Заглянув в водительское окно, он ужаснулся. На водительском сидении был его отец с револьвером в руках и в окровавленной рубашке. —Нет-нет-нет! Пап! ПАП! VATER! — Евросоюз кричал, нервно дергая ручку двери.       Сзади к нему подошёл НАТО, и без колебаний выбил окно в машине. После открыл изнутри дверь машины. —Пап... Папа... —на глазах Евросоюза, образовались слёзы. —Милый, ничего не трогай, хорошо? —с беспокойством в голосе сказал НАТО —Х-х-хорошо—заикаясь ответил Союз.       Через два часа подъехали карета скорой помощи, полиция и Россия. —Герочка.... —русский стоял около каталки, на которой лежал труп его возлюбленного. —Russische Föderation Wir haben eine Notiz gefunden, die an Sie und den Herrn der Europäischen Union gerichtet ist —к русскому со спины подошли служители правопорядка, и протянули ему записку. —А? Да спасибо —Россия вздрогнул от неожиданности, и быстро забрал записку.       Он быстро пробежался глазами по написанному на листочке бумаги, и снова зарыдал. —... Почему? — обратился Россия, к трупу.       Но ответа он не получил. Да и как он получит его от бездыханного тела.

***

      Прошло несколько месяцев со смерти Германии. Россия ушёл в запой, а Евросоюз в депрессию. У Евросоюза бывали мысли о том чтобы повеситься, но каждый раз его останавливал НАТО. Россия же надеялся на то что в какой-то момент его печень откажет и он умрёт.       Приёмные дети России беспокоились за него, зная насколько сильно он любил Германию. —ДНР, может проверим папу? —спросила брата, ЛНР —Да надо бы —согласился с сестрой ДНР—только вот мы с тобой сможем приехать к нему. У Запорожья и Дагестана какие-то срочные дела появились —с досадой сказал Донбасс —А Крым сможет? —спросила ЛНР —Да она сможет. Как раз спрашивала когда к отцу поедем —ответил ДНР —Отлично, идём собираться —повеселев сказала ЛНР

***

      Через два часа ЛНР, ДНР и Крым приехали к России. Видок у русского был мягко говоря плачевный. Постоянное употребление алкоголя сказалось и на его внешнем виде. Не бритый, пропахший алкоголем и в заношенной одежде, так выглядел Россия. —П-пап, может тебе перестать пить? —предложила Крым. —Крым, а смысл *ик* переставать? Как я теперь без Геры?— сказал Россия, пропившим голосом. —Пап, если ты не бросишь пить, мы сдадим тебя в наркологический центр — холодно сказал ДНР.       Парню в какой то степени было противно видеть русского таким, но он понимал что это ещё самое лучшее что случилось, ведь насколько он знал, то Евросоюз вообще пытался повеситься из-за чувства вины. —Живым не дамся!—крикнул Россия на сына. —... Пап, пожалуйста перестань пить. Тем что ты выпиваешь, ты делаешь хуже только себе. —подала голос ЛНР —... Я постараюсь бросить— сказал Россия, лишь бы дети не выедали ему мозг. —Отлично —сказал ДНР       Они ещё какое-то время пожили у России, а потом разъехались через домам. «Ишь чего захотели! Чтоб я бросил пить! Я горе заглушить пытаюсь, а они меня отговаривают» —в ярости Россия ходил из угла в угол по кухне и размышлял о случившемся. —А плевать! Всё равно смысла жить дальше нету!—мужчина схватил бутылку водки и начал пить из горла.

***

      Прошло два года. Россия окончательно спился и его печень отказала. Евросоюз после долгих походов по психологам, наконец-то перестал прибегать к попыткам суицида. А дети России, после его похорон стали все вместе править.