Чрез мир из серебра

«…Сколько можно задыхаться и молчать?

Время засыпать (Идём ко дну)».

суперолег, Лиза Киселёва — Корабли.

      Николай Васильевич Гоголь       Я отложил раскрытый блокнот на чайный столик и устало откинулся на спинку кресла, растирая пальцами веки. Нос щекотал пряный аромат специй, который доносился из кухни. В камине потрескивали поленья, а за окном шумел суровый зимний ветер. Я зябко поёжился. Плотнее запахнул плед и закутался до подбородка. В гостиной было тепло, но противный озноб крупной дрожью бил тело. Тревога давила на грудь могильной плитой, мешая дышать. Перед глазами всплывали строки ритуала, а в голове безумным хороводом плясали гнетущие мысли.       А если он не захочет быть со мной? Не согласится? Вдруг я не справлюсь? Ошибусь? Не смогу правильно провести ритуал?       Я глухо застонал и согнулся едва ли не пополам, опершись локтями на колени. Зарылся пальцами в волосы. Взгляд невидяще уткнулся в солнечные лучи, которые яркими полосами расчертили тёмный паркет. Хорошо, что Яша сегодня на службе. Не хочу, чтобы он видел меня… таким. Хватит с него волнений. Я тяжело вздохнул, едва сдержав надсадный стон.       Внезапно раздался тихий звон — из распахнутого ворота рубашки выскользнуло кольцо и сейчас легонько раскачивалось на цепочке. Пальцы машинально обхватили тонкий ободок, потирая серебро с затейливым руническим узором. Стало немного легче. Тёплый металл приятно согревал озябшие руки. Кончики губ дрогнули в слабой улыбке.       Отцовское кольцо с детства было моим оберегом — ещё до кошмаров я часто выпрашивал его у папы и подолгу рассматривал непонятный узор. Когда Тьма впервые проявила себя, отец подарил кольцо мне. Оно стало моей защитой. Правда, я довольно быстро понял, что оберег слишком слаб против детей Тьмы, но всё равно упрямо верил, что с ним буду в безопасности. Теперь мне хотелось подарить свою защиту Яше… и речь далеко не о кольце.       Я нервно усмехнулся, а потом судорожно вдохнул и вцепился пальцами в подлокотники кресла — проклятый холод впился в позвоночник ледяными иглами. В ушах зашумела кровь. Яша! Кладбищенская земля комьями забилась в горло, перекрывая воздух. Затылок опалило стужей. Я хотел позвать на помощь, но не смог — из груди вырвался только тихий хрип. Лихорадочный стук сердца набатом разнёсся в голове. Рёбра стиснуло стальным обручем. Захлебнувшись криком, тщетно попытался вдохнуть, но легкие будто взаправду были забиты землёй. Помогите! Перед глазами медленно расползалась чернота.       — Коля! — встревоженный голос Яши донёсся словно из-под земли.       Я вздрогнул и с трудом поднял голову, пытаясь сфокусировать взгляд. Передо мной опустился знакомый силуэт. Лёгкие начало жечь от недостатка кислорода. Из глаз брызнули слёзы. Горячие руки уверенно разжали сведённый судорогой пальцы, отцепляя их от подлокотника. Настойчиво потянули вперёд. Я почувствовал под ладонью шёлк рубашки, знакомое тепло, ровный, но более частый, стук сердца.       — Я рядом. Ты в безопасности. Дыши со мной, давай: вдох-выдох, вдох-выдох. Ну же, Коленька, возвращайся ко мне.       Он пришёл. Грудь под моей рукой вздымалась глубоко и ритмично. Я не один. Паника нехотя отступила. Я глубоко вдохнул, с трудом проталкивая воздух сквозь сжатое спазмом горло. Судорожно закашлялся и наконец-то задышал — тяжело, с хрипом, но с каждым вдохом всё легче.       Взгляд медленно прояснился. Яков стоял на коленях и встревоженно — почти испуганно — вглядывался в мои глаза. Я устало улыбнулся и обессиленно уткнулся лбом в твёрдое плечо. Обнял Яшу за шею, прижимаясь ближе. Он рядом. Лихорадочная дрожь стала неохотно разжимать когти, выпуская меня из мучительной хватки. На затылок легли тёплые пальцы, осторожно перебирая пряди. Тонкий аромат гвоздики и корицы окутал мягким облаком. Родной мой…       Вскоре от приступа остались только дурные воспоминания. Я нехотя отстранился и виновато отвёл взгляд — не мог заставить себя посмотреть в потемневшие от тревоги кофейные глаза.       — Спасибо, — голос хрипел и больше походил на карканье ворона.       Яша молча встал, обхватил мой подбородок пальцами — не сильно, но крепко — и заставил поднять голову. Окинул меня внимательным, тяжёлым взглядом. Я гулко сглотнул. Если бы стоял, то рухнул бы на пол — ноги предательски ослабли.       — Давно? — голос Якова звучал сухо, и отвечать совершенно не хотелось.       По спине гроздьями рассыпались холодные мурашки. Плед ватным одеялом давил на плечи, но совсем не согревал. Молчание стало затягиваться.       — Николай Васильевич, давно приступы начались? — я вздрогнул и умоляюще посмотрел на Яшу, но он лишь поджал губы.       — После лабиринта, — нехотя пробормотал и отвёл взгляд.       — Коля, посмотри на меня, — голос прозвучал пугающе-горько, а в кофейных глазах не было ни злости, ни раздражения, лишь усталость и обречённость. — Мы справимся вместе. Ты только не молчи, хорошо?       — Хорошо…       В глазах защипало. Я поспешно подался вперёд, обнял Яшу за талию и спрятал лицо в шёлке рубашки. Плечи до боли сжали аристократические пальцы, словно их обладатель хотел убедиться: «Здесь. В порядке. Не исчезнет». Ладони ощутимо дрожали.       — Чудо моё ненаглядное, — Яков душераздирающе вздохнул. — Себя не жалеешь, и меня вместе с собой. Загубить нас обоих решил?       Я поражённо ахнул и вскинул голову, вот только неожиданно наткнулся на лукавый прищур и хитрый блеск в глубине глаз. От возмущения щёки полыхнули багрянцем. Высказаться не успел — Яша тихо, бархатно рассмеялся, отпуская волнение. Я несмело улыбнулся, а потом в необъяснимом порыве нежности потёрся щекой о впалый живот и тут же резко отстранился, слишком смущённый своим поведением. Яков шумно выдохнул, но ничего не сказал. На миг сильнее обнял меня, а потом коротко поцеловал в макушку и отошёл к чайному столику.       — Ты вернулся раньше. На службе всё тихо? — мягко спросил я.       — Да. Наконец-то спокойный день, — Яков тепло улыбнулся, а потом посмотрел на стол. — Никак колдовские ритуалы изучаешь, душа моя?       Сердце гулко ёкнуло и оборвалось. Я дёрнулся вперёд, но не успел ничего сделать. Яша подхватил блокнот, мельком прочёл мои записи и неуловимо помрачнел — посторонний человек и не заметил бы, что настроение дознавателя изменилось. Вот только я видел, как ласковый взгляд стал жёстким, лицо закрыла привычная маска равнодушия, губы на миг сжались в тонкую линию, а потом растянулись в фальшивой улыбке. Яков вернул блокнот на стол и отошёл к камину. Я же сидел, затаив дыхание и не в силах пошевелиться — чувствовал, что грядёт пурга.       — Знакомое описание, — и снова проклятый холод в голосе, которые не может скрыт фальшивая заинтересованность. — И кто же эта прекрасная барышня, ради которой вы нашли в закромах архива столь древний и почти забытый ритуал? В узких кругах — «Помолвочный», если я не ошибаюсь.       Снова на «вы»… Что-о-о?! Барышня?! Я поперхнулся вдохом и коротко закашлялся, прижав ладонь к губам. Ошарашенно посмотрел на Якова, не понимая — он шутит или говорит в серьёз? Взгляд выцепил напряжённые желваки, неестественно прямую спину и стиснутые в кулаки ладони. Господи, да он и в правду не шутит.       — Яша, да как ты… да ты…! — беспомощно вскрикнул я, вскочив с кресла и не в силах подобрать нужные слова, буквально задыхаясь ими. — Я хотел предложить тебе пройти со мной этот ритуал!       Слова сорвались с губ раньше, чем я успел остановиться. Испуганно зажав рот ладонью, густо покраснел под пристальным, неверящим взглядом. Непроизвольно попятился назад и чуть не рухнул в кресло.       — Пожалуйста, не шути так, — негромким, надтреснутым голосом уронил Яша в звенящей тишине гостиной.       Что ж, в омут с головой, да? Я рвано выдохнул и дрожащими пальцами расстегнул цепочку с кольцом. Украшение приятной тяжестью легло в ладонь, согревая опять озябшие руки. На подгибающихся ногах подошёл к Яше и внимательным, долгим взглядом посмотрел ему в глаза, пытаясь найти там так много и одновременно ничего не желая отыскать — только утонуть в любимой кофейной тьме. Яков смотрел на меня настороженно, с затаённой болью и мольбой. Я робко улыбнулся. Мягко взял его за руку и, не отрывая взгляда, опустился на одно колено. Пальцы в моей ладони едва заметно дрогнули.       — Яков Петрович, я давно люблю вас и хочу спросить: вы согласны принять мою любовь, Тьму и защиту, разделить со мной жизнь и посмертие и обвенчаться на границе миров? — я не знал, что нужно говорить, но слова шли от самого сердца, и голос ни разу не дрогнул.       — Согласен, — сразу же ответил Яша вмиг охрипшим голосом.       Сердце лихорадочно забилось в груди. Я счастливо улыбнулся и надел кольцо на палец своего суженого — серебряный ободок сел просто восхитительно, словно был выкован специально для Якова. Улыбка стала просто до одури счастливой. Не разжимая ладонь, быстро встал, притянул Яшу к себе и поцеловал — не мимолётно, позволяя ему углубить поцелуй, а впервые сам ведя за собой — долго, чувственно, медово-сладко.       Тьма мне свидетель: не отпущу, не брошу, не предам.       Б ы т ь п о с е м у, д и т я м о ё!

03.01.2025 — 30.03.2025