Тебе к лицу темно-синий

Нет, он серьезно? Макс тупо смотрел на экран, где его болид не смог доехать до финиша и закончил заезд в отбойнике. Единственным, что удерживало Макса от того, чтобы запустить пустой банкой из-под Ред Булла в стену, было то, что заезд был демонстрационным. Макс переключил внимание на чат, где начал набирать текст, громко стуча по клавиатуре, будто бы она была виновна в том, что виртуальный болид Макса вынес новый член команды. realnamegucci: Бортолето, я тебя придушу Gabriel Bortoleto: М, окей, люблю пожестче realnamegucci: Напомни-ка, почему я взял тебя в команду Gabriel Bortoleto: Увидел мое фото в Гриндр и не смог устоять, детка:) realnamegucci: придурок Макс вздохнул, снял наушники и встал из-за стола, направляясь на кухню, чтобы достать из холодильника следующую банку Ред Булла, заезд для него был окончен, а наблюдать за виртуозным вождением юного дарования с сомнительным чувством юмора желания не было. Действительно, в каком помутнении Макс пригласил одного из лидеров Формулы-2 в свою команду? *** Макс был у себя в номере и готовился к гонке, фоном включив заезд Формулы-2, он невольно улыбнулся, услышав, что Габриэль стал новым лидером чемпионата. По идее, Макс должен был болеть за юниоров Ред Булл, но он решительно не понимал за какие такие заслуги эти два позорника носят темно-синюю форму с быками, потому что ни одна гонка младшей серии не обходилась без дурацких ошибок. В плане гонок Макс был требователен и к себе, и к другим, и не мог не оценить Габи как пилота. Он был хорош, возможно, местами чересчур агрессивен, но без страсти к скорости за руль болида можно было даже не садиться. Макс: Поздравляю, ты — молодец Габриэль: Спасибо, я так рад, что ты заметил Макс: Тебя попробуй не заметь Габриэль: Это комплимент? Макс: Как хочешь Габриэль: Аввв Макс покачал головой и отложил смартфон, Габи был очаровательно самонадеян как на трассе, так и в общении. Макс усмехнулся, вспоминая взгляд и улыбку молодого пилота, который наверняка еще заявит о себе. Впрочем, мысли о Габриэле не задержались надолго, потому что впереди была собственная гонка, а после того, как болид Ред Булл превратился не просто в тыкву, а в кусок дерьма, Максу приходилось выжимать из себя все, чтобы показывать хорошие результаты, а не быть как Чеко. *** В Бразилии Габриэль ожидаемо оказался в паддоке, пусть на этом этапе Формула-2 и не ехала. Макс с улыбкой наблюдал за тем, как Габи общается с журналистами и коллегами, и, вспоминая его манеру общения в переписке, ожидал шуток на грани допустимого, но стоило Максу подойти, как Габриэля словно подменили. Он упорно отводил взгляд, почти все время молчал, а когда Макс его приобнял для фото, то вздрогнул. Макс собирался подойти потом и уточнить, что случилось, быть может, он чем-то обидел Габи, но до гонки не получилось, а после победа так вскружила голову, что стало не до мальчишки и его эмоций. *** — Вот ведь маленький засранец! — воскликнул Макс, откидываясь на спинку кресла. — А? — сонно спросил Чеко, которого разбудил возглас Макса. — Полюбуйся, что учудил будущий гонщик Формулы-1 на своей пресс-конференции после объявления боевым пилотом Заубера, — Макс развернул планшет к Чеко и перемотал запись назад, где Габи говорил о том, что возьмет номер тридцать три и потом продаст его Максу за десять миллионов. Макс: Даже не думай Габриэль: Я и не могу, мне редко пишут первыми красавчики-чемпионы Макс замер, перечитывая текст, нет, к чемпиону вопросов не было, а вот «красавчик» в свой адрес Макс слышал, пожалуй, впервые. И это его странно взволновало. Макс списал это на возмущение от того, что Габи себе позволяет. Макс: Я про свой номер Габриэль: Первый я не могу взять чисто технически. Пока что. Макс: Я про тридцать третий Габриэль: О, ты настолько неуверен в своих силах, что не рассчитываешь сохранить чемпионскую единичку? Макс: Конечно я беспокоюсь за свои результаты, ведь в следующем сезоне на трассе будешь ты Габриэль: Боишься, что я брошу тебе вызов? Макс: Ха, нет, не ты и не на этом болиде. Просто помню твои таланты в виртуальных гонках Габриэль: Эй, реальную машину я вожу аккуратно, если что Макс перечитал собственное предыдущее сообщение и подумал, что был слишком резким. Макс: Я знаю, ты замечательный Габриэль поставил реакцию «сердечко» и Макс замер, не понимая как реагировать. — С девушкой переписываешься? — поинтересовался Чеко. — А? Нет, с чего ты взял, — нахмурился Макс. — Ну у тебя такое лицо было, знаешь… — Чеко замялся, очевидно, жалея, что поднял тему. — Нет не знаю. Какое? — Макс не собирался оставлять дело так. — Мечтательное, будто бы тебе написали что-то приятное, — пояснил Чеко. Макс покачал головой, Габриэль точно не был девушкой и ничего приятного не написал. Да и насчет красавчика точно пошутил. Хотя Макс был не против, если бы его так кто-нибудь назвал. *** Макс совершенно ничего не ждал от собственной гонки, чемпионство он оформил досрочно, а никакого удовольствия от езды на том ведре, в которое превратился болид Ред Булл после летнего перерыва получить было невозможно. Макс по привычке включил Формулу-2 с аппетитом уплетая омлет и кофе, он пытался убедить себя в том, что ни капельки не волнуется, что болеет за Айзека, что нет никакой разницы где финиширует Габи, у него все равно в кармане контракт с командой Формулы-1, но выходило неважно. Если бы не гонка, то Макс бы не отказал себе в стакане джин-тоника. Первый боевой круг гонки Макс провел вцепившись пальцами в подлокотник кресла. Он перестал врать себе, что хочет, чтобы темно-синий болид обогнал ярко-желтый и думал, какой молодец Куш Маини, что помогает своему напарнику. Когда Макс услышал о том, что это был Пепе Марти, а не Айзек, то замер, не понимая, что произошло, как, впрочем, и комментатор гонки. Когда выяснилось в чем дело, то Макс опустил голову на скрещенные руки, давясь смехом. Нет, если Хельмут Марко пробьет Айзеку место в Формуле-1 после того, как он буквально подарил титул Габи, Макс посмеется еще сильнее. Истерические возгласы Айзека и его попытки навязать борьбу Габи, находясь от него в круге или двух, вызывали снисходительную улыбку. А когда Габриэль выиграл пусть не гонку, но титул, то Макс поспешил выйти из моторхоума, чтобы поздравить победителя чемпионата. Когда Габриэль — счастливый, мокрый от шампанского и ошарашенный от ситуации, буквально повис у него на шее, Макс инстинктивно обнял Габи за талию. — …мой инженер не сразу сказал об Айзеке и первые круги я оборонялся от… — сбивчиво рассказывал Габриэль, на эмоциях переключаясь на португальский, на котором Макс не понимал ни слова. Но Макс не перебивал, понимая чувства Габи и чувствуя как сильно бьется его сердце. — Знаю, мой хороший, знаю, — ответил Макс, осторожно гладя растрепанные волосы, а когда Габи отстранился, потому что впереди была бесконечная вереница интервью, то Макс подумал, что у него красивые улыбка и взгляд. *** Макс не любил официальные мероприятия, не любил дурацкий костюм, не любил кучу лака в волосах и не любил улыбаться столько, что начинали болеть уголки губ. От лицемерия ФИА и комментариев насчет развития автоспорта в Африке тошнило и Макс буквально считал минуты до того момента, пока можно будет поехать в отель. Дышать было трудно и из-за духоты и из-за того, что совершенно идиотский предмет туалета — бабочка, была затянута слишком туго. Решив, что не выдержит так два с лишним часа, Макс решил воспользоваться возможностью и минуты три стоял перед зеркалом в уборной в попытках ослабить галстук, но пальцы, которые умели виртуозно обращаться с болидом, оказались совершенно беспомощны, когда дело касалось непривычного предмета одежды. — Помочь? — Макса отвлек знакомый голос и он обернулся. Макс думал, что готов ко всему, но оказалось, что к стройной фигуре Габи, облаченной в эффектный костюм, он был не готов. Макс был согласен взять обратно все свои мысли о том, что костюмы стоит запретить, как издевательство над людьми. — Тебе к лицу темно-синий, — не удержался Макс, разглядывая Габриэля, и невольно думая, что как раз ему стоит запретить носить что-то кроме костюмов. Может быть, разве что гоночный комбинезон. На этой мысли Макс понял, насколько двусмысленно прозвучал комплимент. — Думаешь? — Габи неловко пожал плечами и склонил голову набок. — Уверен, что ты рано или поздно примеришь его или, может быть, красный, — предположил Макс, он был уверен, что талантливым юниором в итоге заинтересуются топ-команды. — Ты все еще злишься за выбитый болид в виртуальных гонках или за тридцать третий номер? — спросил Габи, он старался придать голосу жалобные нотки, но улыбка, которую было невозможно сдержать выдавала его с головой. — Вообще-то я имел ввиду пиджак, красивый цвет и сидит отлично, — пояснил Макс. — Спасибо, ты тоже отлично выглядишь, — ответил Габриэль. — Правда, командное поло и джинсы скинни мне нравятся больше. И повторюсь, тебе помочь с галстуком. — Да, спасибо, — Макс развернулся к Габи спиной. Он наблюдал в зеркале как Габриэль подходит ближе, и в его глазах читалось что-то, чего Макс раньше в них не видел. Предвкушение, сомнение, интерес. Помочь с галстуком было чем-то незначительным, однако Макс чувствовал странное волнение, когда изящные руки Габи легли на его плечи. Габриэль слегка сжал ткань смокинга, а затем медленно приспустил его с плеч Макса. Когда пальцы коснулись плеч уже через ткань рубашки, то Макс сглотнул, прислушиваясь к ощущениям, которые кроме как странными назвать не мог. Он плохо понимал, что чувствует, но точно знал, что не хочет, чтобы это прекращалось. — Ты напряжен, — констатировал факт Габриэль. — Не любишь официальные мероприятия? Макс только кивнул, потому что всерьез опасался, что голос его не послушается. А Габи меж тем осторожно разминал плечи, подбираясь к шее. Когда кончики пальцев пробежали вниз от линии роста волос до ворота рубашки, Макс вздрогнул, потому что это мало походило на помощь, и это было приятно, черт возьми. Глаза Габи казались черными, а легкая улыбка свидетельствовала о том, что он полностью отдает себе отчет в том, что делает, а именно, дразнит Макса. Когда пальцы Габриэля проникли под ворот рубашки, уже не стесняясь и получив молчаливое согласие, начали гладить выступающие позвонки, то Макс не удержался и подался всем телом назад, чем вызвал у Габи тихий смех. Он ловко расстегнул галстук, и не ослабил, а стянул его. — Что ты творишь? — прошептал Макс, когда Габи сжал в руке бабочку, а свободной рукой обхватил талию Макса, не давая тому отстраниться, хотя Макс ни за что бы не сделал этого по своей воле. — Делаю тебя эффектнее, — также шепотом ответил Габриэль, почти касаясь губами мочки уха Макса и опаляя ее дыханием. Макс как завороженный наблюдал за тем, как Габи расстегивает верхние пуговицы на его рубашке и невольно подумал о том, как это могло бы происходить в иных обстоятельствах. Затем Габриэль запустил пальцы в волосы Макса безнадежно порча укладку. — Вот так гораздо горячее, — Габи оставил невесомый поцелуй на скуле Макса, с сожалением отстраняясь. Макс резко развернулся, притягивая Габи к себе и сжимая тонкую талию. На какой-то миг Макс заметил в чужих глазах удивление и был готов отстраниться и извиниться, но Габриэль закинул руки ему на плечи. — Ты думаешь тебе это с рук сойдет? — спросил Макс, чувствуя как внизу живота теплеет и все больше хочется послать к чертям церемонию и заняться кое-чем более интересным и приятным. — Я думаю, что делать что-то прямо здесь совершенно неромантично, — ответил Габи и чмокнув Макса в нос выпутался из объятий, после чего одарил его улыбкой и выскользнул из уборной. Макс усмехнулся, переводя дух и опираясь спиной о раковину. — Неромантично, значит, — протянул Макс, доставая телефон, заказывая на борт своего суперджета шампанское и свежую клубнику, затем поменял место назначения с Монте-Карло на Венецию и забронировал президентский люкс в одном из лучших отелей. Больше всего Макс хотел увидеть на лице Габриэля восторг и удивление, но сейчас Максу предстояла, пожалуй, самая длиная церемония награждения ФИА Гала.