Кристаллы и ящерицы

              — Эта планета целиком поглощена Тёмной Стороной, — заявил Вейдер, как только они сошли с шаттла. Даже бездушный вокодер смог передать, насколько ситх был доволен этим. Если Пиетту не показалось, механический вздох прозвучал громче и парой секунд дольше, будто Вейдер с наслаждением втянул воздух так, как другие люди вдыхали запах вкусной выпечки, леса и почти забытых цивилизацией бумажных книг. Фирмус кисло огляделся вокруг и невольно напрягся. Даже без наличия того, что называлось Силой, он мог чувствовать эту тёмную энергию. Волоски на теле встали дыбом от холода и опасности, которыми веяло это место. Тяжёлый воздух будто давил со всех сторон, пригвождая к земле, и при этом его не покидало ощущение, что что-то буквально отовсюду наблюдало за ним. Это что-то вцепилось в него множественными пристальными взглядами, прожигая и сквозь походную форму, и сквозь тело — впиваясь в самую душу и заставляя оцепенеть. Пиетт поймал себя на том, что едва дышал и в панике бегал зрачками от этих иррациональных, пугающих ощущений. Если он, ничем не одарённый, чувствовал себя подобным образом, то насколько же сильно это место отдавалось в чувствах Вейдера?.. Впрочем, ситх явно не испытывал того же подсознательного ужаса, что и он.        А ведь планета внешне совсем не казалась такой. Для Тёмной Стороны Фирмус ожидал чего-то вроде Мустафара или Датомира. Что-то чёрное, красное, огненное, иссушенное, безжизненное. Но эта планета, Меркайна, сама по себе была прекрасна. Планета фиолетовых лесов, голубых кристаллов и множества ярко-синих озёр. На небе возвышались три соседних планеты разного размера, а в чёрном пространстве уже вовсю резвились белые росчерки звездопада. Они прилетели ночью, но видимости это никак не мешало — торчавшие повсюду кристаллы, от крохотных до гигантских, создавали естественное освещение. То, что Пиетт видел на изображениях перед миссией и наблюдал сейчас своими глазами, было похоже на сказочное царство. Не хватало только порхания разноцветных бабочек на каждом шагу и роев сверчков. Фирмус мог бы даже остаться здесь для прогулки на пару дней из соображений любопытства и эстетического удовольствия от красивой и необычной природы, если бы не настоящая сущность планеты. Этот контраст заставлял его чувствовать себя в кошмарном сне, который завлекал и успокаивал приятными картинками, чтобы затем поглотить разум и душу по кусочкам. Он недовольно поморщился, оглядев свою зелёно-коричневую одежду и бросив быстрый взгляд на чёрный силуэт ситха. На фоне цветов местности они оба выглядели так же естественно, как повстанцы в оранжевой форме на фоне ледяных пустынь Хота. И хоть никаких враждебных разумных рас здесь жить не должно, если судить по последней информации о планете, Пиетту не нравилось так сильно выделяться на местности. В отличие от некой уважаемой персоны, Фирмус не мог позволить себе просто идти со светящейся палкой напролом; в его словаре и тактике существовали такие понятия, как «прятаться» и «красться». Десяти стандартных часов, которые были предоставлены Вейдером на сон и подготовку, вряд ли бы хватило, чтобы сшить полный комплект новой походной формы с учётом естественных цветов Меркайны. Эта миссия действительно оказалась для него неожиданностью, и мотивы ситха всё ещё не были понятны. Просто около суток назад Пиетт заглянул в свой график и обнаружил несколько отгульных дней, которых быть не должно и о которых он не просил. Списав это на случайную ошибку программы, он попытался вернуть прежнее расписание, но ему внезапно было отказано в этом действии. На график адмирала могло влиять только два человека — он сам и Главнокомандующий, который вскоре вызвал его и сообщил, что Пиетт отправляется вместе с ним на поиски ситхского артефакта. Фирмус был в искреннем замешательстве и всё ещё там оставался. Абсолютно бессмысленное и нелогичное решение. Адмирал должен быть с командой и кораблём. Не то чтобы Фирмус приобрёл манию величия, но его нынешняя значимость во флоте являлась фактом. Он второй человек в цепочке командования на флагмане. Зачем отправлять его на наземную миссию, — не его специализацию, — в очевидно опасное место? Если Вейдер хотел просто избавиться от него, то существовал более быстрый и традиционный метод, применённый к предыдущему адмиралу и другим офицерам. Не то чтобы Пиетт понимал, за что командир хотел его убить. С провала на Беспине прошло достаточно много времени, а Вейдер не славился тем, что ждал для расправы несколько месяцев. Если ситх не хотел его смерти, тогда зачем оторвал от обязанностей и взял с собой на эту ужасную планету? Был ли Вейдер настолько уверен, что сможет защитить его? Или он вовсе не планировал его защищать, а хотел глянуть, как Пиетт будет барахтаться сам? И если не справится, то упс, что ж, придётся искать нового адмирала? И второй вопрос, который не давал ему покоя, — с чего Вейдер решил, что Фирмус будет чем-то полезен в ситхских делах? Если требовался кто-то, чтоб прикрывать спину, — ха! — в опасном месте, логичней было отправиться с отрядом тех же Штурмовиков Смерти. Пиетт проходил военную подготовку и помнил кое-что со времён нелёгкой юности, так что умел постоять за себя, но защитить ситха?.. И помочь ему в том, от чего Фирмус был так же далёк, как Аксилла от Корусанта? Он не владел Силой, он не понимал её, он видел её проявления лишь от своего командира. Какие артефакты ситхов, экзогорт бы их сожрал? Он даже не задал Вейдеру ни одного из грызущих вопросов. Сначала не успел, — уж слишком резко, кратко и безапелляционно ситх сообщил ему о миссии, — а потом... Потом Вейдер сам управлял шаттлом, пока Пиетт благоразумно сидел в другом отсеке, а не кресле второго пилота. А сейчас осмелится ли он вообще? Технически он имел право задавать такие вопросы, но с непредсказуемым нравом ситха никогда не знаешь, что станет причиной раздражения. И даже эти вопросы не могли отвлечь его достаточно, чтобы забыть о гнетущей и пугающей атмосфере планеты. Тёмной Стороны, точнее. Он нервно сжал пальцы на бластерной винтовке и засомневался, что будет готов выпустить её из рук хотя б на минуту в этом месте. Из-за ощущения множества глаз, прожигавших в нём дыры, всё его тело напряглось натянутой струной в ожидании нападения. Объективная мысль, что всё это, скорее всего, лишь влияние тёмной энергии на разум, не помогала. С неким раздражением и чёрной завистью он вспомнил, что страдал тут в одиночестве, ведь Вейдер наверняка чувствовал себя, как дома. На самом деле и Пиетту эти ощущения не в новинку. Беспричинный холод, давление, опасность и будто душа и разум наизнанку... Планета подавляла сильнее и масштабнее, но он уже испытывал это, сконцентрированное в одном человеке. И внезапно этот человек показался ему единственным островком безопасности среди шторма. Это звучало смешно для самого Фирмуса. С этого бы посмеялись и его коллеги, и повстанцы. Но это было именно так. И тут же Пиетт вспомнил ещё кое-что. В последнее время присутствие Вейдера на мостике не пугало и не подавляло его так же сильно, как раньше. То ли он просто привык и стал чувствовать себя увереннее, то ли ситх устал распускать злобную ауру. Он весело фыркнул в мыслях от этой идеи. — Тёмная Сторона оказывает сильное влияние на живых существ, особенно на хищников. Так что будьте осторожны, адмирал. — Да, Милорд. Хищники. Хищники, с которыми Пиетт никогда не сталкивался в бою. Все его драки и сражения в силу расположения родного дома и профессии происходили лишь с людьми и другими разумными расами. Хищники, подвергшиеся влиянию тёмной энергии. Что это означало? Мутации? Повышенную агрессию и силу? К сарлакку всё. Он должен знать и быть готовым. Ответ последовал прежде, чем он успел задать вопрос. — Второе однозначно. Первое не всегда. Пиетт досадливо стиснул зубы. Он ненавидел эту способность ситха. Он чувствовал чудовищную уязвимость, зная, что мысли принадлежали не только ему. Это мешало ему спать и работать — тревожное гадание, насколько часто Вейдер читал его мысли, слышал ли он их все или только случайные, на каком расстоянии. А что если ситх читал даже те его мысли, которые...в принципе не следовало думать? Пиетт, если можно это так назвать, был даже обижен на Вейдера. Он почему-то всегда ожидал в своём командире некоторую степень благородства. Глупо, учитывая, о каких подлостях и жестокостях ситха он был наслышан, но... Хотя бы с теми людьми, которых он уважал? Чтение мыслей это, как минимум, грубо и невежливо. Или, возможно, в этом и крылся ответ. Ситх просто ни капли не уважал его, как и всех остальных, кроме Императора. — Спасибо за пояснение, Милорд. Боги, пусть Вейдер просто пропустит мимо ушей язвительную нотку, которую он не сумел сдержать. Ситх молча пошёл вправо от шаттла, и Пиетту оставалось только так же молча последовать за ним, опасливо косясь по сторонам, хотя всё его существо умоляло о том, чтобы покинуть планету. Он должен взять себя в руки. Какие бы мотивы ни преследовал Вейдер, он всё же взял его с собой, и Фирмус не мог ударить лицом в грязь перед ним. Он либо справится с этим испытанием достойно, либо постарается хотя бы достойно умереть. Он не будет трястись, как маленький мальчик, внезапно оказавшийся в тёмной комнате. Хотя Пиетт предпочёл бы идти не за Вейдером, а перед ним. Из-за мании преследования его спина была уязвима буквально до физического дискомфорта, как будто чьи-то когтистые руки всегда были на волоске от того, чтоб его схватить. С Вейдером за спиной, как бы иронично это опять ни звучало, он однозначно чувствовал бы себя более защищённым. Либо Вейдер снова читал его мысли, либо уловил общее настроение. — Даже те, кто не чувствителен к Силе, способны подсознательно ощущать мощную тёмную энергию. Игнорируйте это. Я сообщу, если почувствую опасность поблизости. Пиетт молча принял это к сведению, мысленно проворчав о том, что игнорировать все эти ощущения очень сложно. Больше Вейдер ничего не говорил, а лишь держал уверенный темп в направлении, понятном ему одному. Пока Фирмус пытался не отставать от него и держать в узде нервы, у него было время задуматься над словами ситха о влиянии тёмной энергии. Агрессия и сила. Был ли Вейдер жесток сам по себе или это пагубное влияние? И был ли Вейдер таким всегда?.. Так же, как Пиетт не мог представить внешность своего командира под шлемом, не считая уже замеченных ужасных шрамов, он не мог представить его джедаем и тем, кто способен на добро, любовь, веселье, искренность и нежность. Почему-то это вызывало в нём тоску.       Около стандартных получаса они шли без происшествий. Ночную тишину наполнял только звук их шагов, механическое дыхание и тихий, приятный звон кристаллов. По пути Фирмус решился коснуться некоторых и даже немного разочаровался, что не обнаружил никакой «магии». За исключением звука и светимости, ничего необычного в этих минералах не было. Он вглядывался в окружение, напряжённо сжимая винтовку, пока световой меч лениво болтался на поясе Вейдера, как оскорбление в лицо любой опасности, что могла их здесь поджидать. Пиетт опять поймал себя на зависти. — Вы явно жаждали спросить меня о чём-то, адмирал. Фирмус бросил краткий удивлённый взгляд на профиль чёрной маски, по острым чертам которой довольно гипнотизирующе скользил голубой свет. — Я не понимаю, почему вы взяли на эту миссию офицера флота, не обладающего вашими способностями. — Я решил испытать вас в полевых условиях, а также проверить, способен ли ваш новый заместитель грамотно командовать флотом в наше отсутствие. Никаких умений ситхов я от вас не ожидаю. — Понял, Милорд. Иными словами, Вейдер не исключал возможность того, что Пиетт погибнет на этой планете и «Палачу» потребуется новый адмирал. Ответ на вопрос исчерпал любопытство, но заставил его похолодевший живот беспокойно сжаться от страха. Ему, как любому адекватному существу во Вселенной, умирать совсем не хотелось. Теперь, в условиях неведомо где и неведомо какой скрытой опасности, он снова ощутил зловещее дыхание смерти прямо над воротником, и кожа на задней стороне шеи покрылась мурашками. Пальцы вцепились в винтовку крепче некуда. Сердце забилось чаще, подгоняемое небольшим всплеском адреналина. Проверка. Фирмус сжал губы от тихой злости и унизительной обиды — неожиданных и крайне не желательных в нынешней ситуации эмоций, которые раздражающе скреблись крючковатыми когтями по душе. Эта проверка звучала, как идиотский предлог, чтобы избавиться от него или развеять ситхскую скуку. Вейдер действительно ни капли не ценил его, как адмирала, если решил устроить подобное. Раз Пиетт хорошо справлялся с прямыми обязанностями и не давал повода для удушения, пусть потерпит неудачу в наземной вылазке? С таким же успехом можно посадить генерала Вирса за штурвал СИД-истребителя и проверить навыки пилотирования. Неужели всё же запоздалая месть за Беспин? Опять же, почему для Фирмуса это оказалось ударом под дых? Почему он вообще решил, что смог добиться от Вейдера некоторого уважения? Почему он был уверен, что ему не совершит никакой жестокой подлости тот, кто являлся ситхом?       Не имея другого выбора, Пиетт шагал мрачной тенью за Вейдером, по пути сканируя диковинные грибы на тёмной коре, растения вдоль пролесков, образованных кристаллами и деревьями естественным образом. Перед ним не стояло такой задачи, но это помогало ему немного отвлечься от мыслей о возможной смерти и абсурдного чувства предательства со стороны командира. Поступок ситха что-то задел в нём, намного сильнее, чем Фирмус ожидал. Фирмус вообще не хотел быть чем-то задетым и, соответственно, уязвимым, но часто ли эмоции и чувства следовали приказам разума? Они шли уже около стандартных двух часов, и пейзаж ничуть не изменился. Никаких ориентиров, но Вейдер продвигался с непреклонностью шагохода, следуя какому-то внутреннему зову. Темп Вейдера, однако, медлительным шагоходам не соответствовал, и Пиетт уже чувствовал напряжённую тяжесть в передней части голеней. Ситх с их разницей в росте считаться либо забывал, либо не хотел. Фирмус устал не только физически — его выматывало и постоянное ожидание нападения. Разумеется, на незнакомой и опасной местности он в любом случае был бы начеку, но осознание, что Вейдер, по всей видимости, не собирался его защищать от созданий Тёмной Стороны, довело его почти до паранойи. Совсем не помогала рассудку абсолютная, подозрительная тишина. Даже в ночное время леса обычно полны жизни, но здесь ничего не было слышно, кроме звона кристаллов. Проделки тёмной энергии? Вейдер внезапно остановился, и Фирмус чуть не впечатался по инерции в его широкую спину. Чёрная маска развернулась и уставилась на него сверху вниз. Чем дольше длилось молчание, тем больше Фирмус нервничал, но не отводил взгляд от пустых визоров. — Вам, должно быть, необходим привал, верно? Отдохните, поешьте. Это была абсолютная правда. Пиетт устал поспевать за ситхом и давно не ел, но приказа об отдыхе не поступало, поэтому он о нём и не заикался. Теперь Фирмус хотел возразить, чтобы из-за него не замедлялся путь Вейдера к цели, но тот уже не смотрел на него, упёрся спиной в дерево и сложил руки на груди. Без дальнейших промедлений Пиетт с большим облегчением поставил походный рюкзак на землю и повёл плечами, разминая спину. К счастью, ему не пришлось бродить по местности в поисках сухих веток, потому что они свободно лежали в большом количестве на траве рядом. Паёк можно было бы и не разогревать, но Фирмус решил сполна воспользоваться возможностью. Вдруг это последний приём пищи в его жизни? Пусть хотя бы ужин будет в удовольствие. Немного насолить Вейдеру тоже было не последним мотивом. Раз он взял Фирмуса на совершенно лишнюю, потенциально смертельную наземную миссию по ситхским делам, то пусть теперь подождёт его. Мелочная месть, но приятная. Мысленное злорадство Пиетта, когда он подготовил костёр и уже полез в рюкзак за зажигалкой, мгновенно сменилось липким ужасом, когда раздалось резкое шипение с последующим равномерным гудением. Фирмус замер, глядя на приближающийся красный луч смерти... Ветки вспыхнули от прикосновения жара, и Вейдер в три неспешных шага вернулся на прежнее место, пристёгивая световой меч к поясу. Пиетт попытался не слишком громко выдохнуть с облегчением и прочистил горло. – Благодарю, Милорд. Это было намеренным припугиванием или жестом небольшой помощи? Он сел на ближайший приплюснутый кристалл и подогрел еду. Фирмус не собирался жаловаться на возможность отдохнуть, но чувствовал себя весьма неловко, когда Вейдер просто молча стоял в паре метров от него, глядя в никуда. Даже звуки шуршания упаковкой, собственного жевания и сглатывания казались ему слишком громкими. Чтобы хоть как-то разбавить неловкую атмосферу, Пиетту даже захотелось предложить еду Вейдеру, но он вовремя одёрнул себя. Он не мог отделаться от ощущения, что ситх вообще забыл о необходимости привала. Неужели Вейдер действительно не умел уставать? Неужели Вейдер вообще не нуждался в еде и воде? Фирмус был уверен, что его командир не супер-дроид. Любому живому существу необходимы отдых и питание, тогда почему?.. Возможно, Тёмная энергия как-то помогала ситху долгое время игнорировать базовые потребности? Пиетт и сам себе признаваться не хотел, какой больной интерес в нём вызывал Вейдер. Он был бы счастлив любой новой подробности о внешности, увлечениях, привычках, сверхспособностях, здоровье и жизни своего командира. Никто не рисковал спрашивать, и он в том числе. Возможно, всё-таки стоило? Опять же, вдруг это последние часы или минуты его жизни? Фирмус тихо сделал глубокий вдох-выдох, словно собрался прыгать со скалы. — Милорд, вы не присоединитесь? Он надеялся, что вопрос будет воспринят, как вежливое предложение, а не назойливое любопытство. — Я не потребляю пищу так, как вы. Несомненно, проблема крылась в здоровье. Пиетт украдкой задержал взгляд на чёрном кожаном костюме и мигающих огоньках на грудной панели. Этот специфичный выбор одежды тоже встречался среди тем для полушутливого обсуждения во флотской столовой: какова природа того, кто скрывался под костюмом, и можно ли, с теоретической точки зрения, просто отключить Вейдера одной из кнопок на панели? — Почему вы выбрали военную карьеру? Почему флот? — внезапно поинтересовался ситх после долгого молчания. Фирмус осторожно сглотнул, невольно занервничав. С чего бы Вейдеру проявлять любопытство к его скромной персоне? Вероятно, допрос являлся частью проверки. — Я хотел бороться с преступностью и рабством в родном регионе. В Аксилланском антипиратском флоте я неплохо послужил этой цели. Почему космос, а не планета?.. — Пиетт задумчиво уставился на мирно потрескивающий костёр. Сам он никогда не задавался таким вопросом. — Думаю, мне хотелось пространства, свободы. В моём родном мире очень тесно и душно, поэтому я всегда стремился в небо. — Поспособствовал ли вашей цели перевод в Имперский флот? Ситх начал медленно расхаживать по другую сторону костра из стороны в сторону, расслабленно зацепив большие пальцы за пояс и постукивая мизинцем. Фирмусу он показался огромным, чёрным хищником, что не был слишком голодным и потому игрался с жертвой, выжидая момент, когда она сама споткнётся. Холодок пробежал по его напрягшемуся телу. Вот он, провокационный вопрос, на который у него не имелось правдивого лестного ответа. Он мог бы успешно соврать кому угодно, но только не Вейдеру. Что ж, если командир собирался убить его за факты, так тому и быть. — Сначала я принял это за возможность искоренять преступность в ещё бо́льших масштабах. В итоге ничего не поменялось. Республика столетиями закрывала глаза на рабство — разумеется, Империя не смогла решить эту проблему всего за несколько лет. Внешнее Кольцо так и осталось обделено вниманием флота и армии. А потом появились повстанцы, и множество ресурсов ушло на борьбу с ними. Пиетт благоразумно умолчал о том, сколько ресурсов, в том числе людских, тратил сам Вейдер ради поимки одного проклятого мятежника. — Почему же вы продолжаете служить Империи? Не хотите потерять высокое звание? — Я верю в то, что чем скорее мы разберёмся с мятежниками, тем скорее Империя сможет направить силы в другие русла. И служить в «Эскадре Смерти» всё ещё огромная честь для меня. — В таком случае, почему вы упорно отказывались от этой чести, пока я лично не подписал приказ о переводе? Вейдер остановился, устремив на него всё внимание. Игра света от пламени на мгновение заставила визоры перелиться красным цветом. Фирмус опустил взгляд, уставившись куда-то сквозь ситха. Он в нерешительности приоткрыл рот и повёл ладонью в неопределённом жесте. На этот вопрос был лишь один правдивый ответ, но какой реакции Вейдера стоило ожидать? Гнева, презрения или же смеха? — Я опасался вас, Милорд. — Что же теперь? — спросил ситх после небольшой паузы и снова начал мерить землю неспешными шагами. По его тону невозможно было определить реакцию. — Теперь я привык. Пиетт не сказал «Я больше не боюсь», потому что это было бы ложью, легко проверяемой не только через мысли, но и через эмоции. «Привык» действительно подходило лучше всего. Он разговаривал с Вейдером без запинки, не дрожал в его присутствии, не ожидал каждую минуту смерть от его руки. Он знал, что Вейдер может убить его за ошибку, но мог не опасаться, что это произойдёт просто так. В последнее время Фирмус заметил, что находиться на мостике рядом с Вейдером и чувствовать его давящую, холодную ауру стало для него приятным опытом. Ситх, словно могучий и сытый крайт-дракон, одним своим присутствием и видом вызывал восхищение, трепет и своеобразное чувство безопасности. С Вейдером всё казалось возможным. При этом Фирмус осознавал, насколько смертоносным становился дракон, будучи голодным и разъярённым. Однако Пиетт настолько привык к здоровому опасению и тревожности, что подобное щекотание нервов уже воспринимал незаменимой и бодрящей частью работы. Не последнюю роль в этом сыграл и возникший около пары месяцев назад интерес к Вейдеру. — Милорд, позволите задать встречный вопрос о моём переводе? — осторожно спросил Пиетт, когда стало понятно, что он не получит от ситха никакой реакции. — Позволяю, адмирал. — Почему вы настаивали на переводе заурядного, никому не известного офицера с окраин Галактики? Этот вопрос не оставлял Фирмуса в покое с самого начала. До дрожи боясь потенциального командира и не желая расставаться с жизнью, он дважды отклонил предложение о переводе в «Эскадру Смерти». И спустя некоторое время, сидя в каюте после очередной смены, он смотрел на подписанный лично Вейдером приказ, как на приговор о смерти. — Я специально высматривал в свою команду толковых офицеров не из Ядра. В отдалённых регионах больше вероятность, что человек построил карьеру на собственных заслугах, а не взятках и родственных связях. Ваши успехи в борьбе с пиратами привлекли моё внимание. — Благодарю, Милорд. Пиетт слегка растерялся и смутился от неожиданной похвалы. Редкая снисходительность от чёрного крайт-дракона... — Из-за вашей компетентности вы всё ещё живы, адмирал. Вы утверждали, что гипердрайв на «Соколе» был отключен. Я достаточно уверен в вас, чтобы принимать это заверение за правду. Фирмус не собирался задавать этот вопрос, но, получив ответ на него, невольно задержал дыхание и ощутил, как от воспоминаний похолодели кончики пальцев. Та смена — один из его кошмаров. Он, как и весь экипаж мостика, был уверен в скорой смерти за ошибку. В тот момент он отчётливо понял и ощутил, как могла «душа уйти в пятки». Кровь и тепло отхлынули от головы и груди, оставив пустоту и холод, а его горло само сжалось в предвкушении смертельной хватки. То есть ситх всё же ценил его. По крайней мере с точки зрения полезности для флота. К чему же тогда эта бессмысленная, опасная проверка?       После привала они снова двинулись в путь, и на этот раз Вейдер либо не хотел торопиться, либо придержал шаг для своего низкорослого адмирала. Фирмус с какой-то детской наивностью надеялся на второй вариант, как бы унизительно ему ни было признавать значительную разницу в росте. Ему нравилось тешить себя допущением, что командир хотя бы капельку беспокоился о его удобстве. Забота со стороны Вейдера Пиетту была бы...приятна. Он в растерянной и смущённой панике поймал себя на этой мысли и так же мысленно постучал кулаком по лбу, пытаясь призвать здравый рассудок и осторожность — кое-кто обладал здесь телепатией, хатт бы её побрал. Фирмус украдкой глянул на шагавшего впереди Вейдера и засмотрелся на его плащ. Тяжёлый, гладкий плащ, который элегантно сопровождал его движения и лежал на бронированных плечах, прятал под собой широкую и, несомненно, сильную спину. Через какое-то время Пиетт понял, что он не осторожные взгляды бросал, а внаглую пялился, и... Ситх резко остановился и положил руку на световой меч. Фирмус был благодарен опасности за этот момент отвлечения, позволивший ему вернуться от неподобающего поведения к боевому режиму. — Я их чувствую. Будьте бдительны, адмирал. Пиетт осторожно снял походный рюкзак и оставил на земле, не опасаясь кражи — свобода и лёгкость движений была в приоритете. Давление Тёмной Стороны усилилось, как и ощущение пристальных взглядов, но теперь он знал, что за ними действительно что-то наблюдало. Фирмус успел лишь заметить в кустах красно-жёлтый отблеск, как вращающееся лезвие уже полетело в ту сторону, рассекло цель и вернулось обратно в руку владельца. Нюх уловил запах палёного мяса. Ещё четыре больших, ящероподобных существа выпрыгнули с разных сторон и бросились на Вейдера. Пиетт был удивлён полному игнорированию своего существования, но обижаться не собирался. Ситх легко отбивался от двух ящериц сразу, пока оставшихся удерживал рыпающимися в воздухе, и Фирмус воспользовался возможностью, выпустив в каждую по два смертельных заряда. Несмотря на внушительный рост, Вейдер двигался легко и стремительно, и Пиетту оставалось лишь наблюдать за уклонениями, выпадами, жестами рук, бликами на глянцево-чёрном шлеме. Плащ и накидка красиво взмывали в воздух при разворотах, гудящее лезвие скользило красными отсветами по кристаллам. Новые ящерицы всё прибывали и прибывали на место убитых, но их устрашающее шипение, длинные когти, пронзительные красно-жёлтые глаза и даже потрескивающие от тока кончики хвостов не спасали их от неизбежной гибели. Фирмус отстреливал некоторых, но ситх явно не нуждался в помощи. Вейдер без устали сокращал популяцию этих существ, и, казалось, даже игрался с ними. Излишние повороты, как кружения в танце, излишние взмахи и вращения светового меча, где для поражения цели хватило бы одного прямого удара. Ведомые Силой, ящерицы то отлетали в разные стороны и ломали позвоночники об острые грани кристаллов, то приближались к ситху, чтобы оказаться нанизанными брюхом на плазменное лезвие. Не опасный бой на выживание, а грациозное представление, где Пиетту была отведена роль восхищённого наблюдателя. Лишь один раз он оказался под угрозой, когда существо прыгнуло со стороны спины, но Фирмус успел услышать, скользнуть под него и распороть брюхо виброножом. Последней ящерице удалось добраться до Вейдера, и тот, словно намеренно подпустив её, выставил согнутую руку вперёд, но вместо характерного звука прокусываемой плоти раздался металлический звон и скрежет. Ситх тряхнул рукой, как назойливую муху отбрасывая существо, а затем неспешно согнул пальцы в знакомом жесте. Наблюдая за тем, как ящерица хрипела и отчаянно извивалась, Пиетт сам невольно сглотнул. Когда мёртвая тушка с глухим стуком упала на землю, красное лезвие с шипением втянулось в рукоять, обозначив конец боя. — Я ожидал чего-то поинтересней. Неудовольствие Вейдера звучало забавно, учитывая, что вокруг него в радиусе пятнадцати метров слоями лежало с два-три десятка ящериц. Если бы Фирмус был целью, то для него этот бой, несомненно, оказался бы крайне интересным, досмерти интересным. В итоге он даже не успел вспотеть и вполне приятно провёл время, любуясь смертельным, завораживающим танцем беспощадного, могущественного ситха. И Пиетт не мог не радоваться новой крохе информации, полученной о его командире — протезирование, причём старого типа. Он сверлил взглядом прокушенную перчатку, и шквал других вопросов был уже на подходе. Все ли конечности являлись протезами, как Вейдер получил это увечье, почему он использовал грубую металлическую замену, если уже существовали неотличимые от живой плоти альтернативы? Ситх молча двинулся дальше, взмахом руки отшвырнув трупы в стороны и расчистив таким образом путь. Фирмус водрузил рюкзак на спину и последовал за ним, гадая, прошёл ли он проверку. Фактически он почти ничего не сделал. Нескольких выстрелов и одного удачного приёма с ножом вряд ли было достаточно, чтобы произвести хорошее впечатление. — Я заметил, что эти существа атаковали только вас, Милорд, — осторожно начал Пиетт, желая удовлетворить любопытство. — Если эти хищники под влиянием Тёмной Стороны, разве они не должны видеть в вас...союзника? Почему они не напали сразу на более слабую цель? — Они видели во мне конкурента в Тёмной Стороне. Наши силы несопоставимы, поэтому в одиночку осмелились бы напасть немногие. Однако целой стаей они рискнули одолеть меня, чтобы добраться уже до вас. Пиетт недовольно поёжился. Он не какая-то жалкая добыча, чтобы одни хищники пытались отбить его у другого хищника.       Фирмус безошибочно определил место назначения, когда они к нему приблизились. Если где-то и был спрятан ситхский артефакт, то именно здесь — в этой огромной пещере, каждый шаг к которой давался ему всё тяжелее и тяжелее. Давление на плечи мешало идти уже не метафорически, а буквально, и Пиетта захватил такой панический ужас, которого он не испытывал раньше, даже над злосчастным Беспином. Он ненавидел этот страх на пустом месте. Никакой материальной опасности перед глазами — всего лишь колдунство, играющее на его чувствах. Однако это осознание не избавляло его от желания вцепиться в руку Вейдера и спрятаться за ним, как спрятался бы испуганный ребёнок за маминой юбкой. Унизительно. Ещё один шаг к пещере через силу... Пиетт вскрикнул, схватившись за голову. Он зажмурился, но всё равно видел какие-то ослепительные вспышки, ужасные картинки незнакомых событий и горы полуразложившихся мертвецов; перепонки в ушах болезненно дребезжали от множества душераздирающих визгов. Фирмус иногда страдал от мигрени, но она была несравнима с болью, терзающей его голову сейчас. Примерно так ощущалось выворачивание сознания Силой?.. Что-то легло поперёк груди и настойчиво толкнуло назад. Пиетт без сопротивления отошёл на несколько шагов и чуть не рухнул от облегчения, когда кошмарные видения, звуки и боль его отпустили. Рвано дыша и чувствуя дрожь в конечностях, он открыл глаза и в ужасе уставился на пещеру. Холодный пот скатился по виску от одной мысли, что туда придётся зайти. — Я недооценил предполагаемую мощь Силы этого места, когда планировал путешествие, — прозвучал задумчивый бас через вокодер. — Вы не сможете туда попасть. Нечувствительные к Силе не могут выдержать такое количество тёмной энергии. Ваш разум просто разорвёт в клочья. Фирмус не очень-то и хотел туда заходить, большое спасибо. Однако что теперь? — Как думаете, адмирал, вы сможете в одиночку отбиться от стаи хищников? Положительный ответ вертелся на языке, но не являлся правдой. Да, Пиетту хотелось бы выпятить грудь и с уязвлённой гордостью заверить: «Разумеется, Милорд». Ему бы действительно хотелось иметь такие потрясающие навыки, но реальность выглядела удручающе. — Нет, Милорд, — ответил Фирмус, здраво оценив шансы. И тут же, словно в доказательство, раздалось громкое шуршание. Пиетт успел лишь резко развернуться, как обнаружил в паре метров от себя трепыхавшуюся в воздухе ящерицу и вытянутую слева от его лица руку в чёрном. Мерзкий хруст — хищник бездыханно рухнул наземь. Фирмус медленно выдохнул, сбрасывая напряжение и адреналин от близкой смерти. Было очевидно, что в этом месте без Вейдера от него останутся только обглоданные косточки. Проверку в полевых условиях он не прошёл, верно? Ситх молчал долго, о чём-то размышляя. Пиетт успел насчитать несколько циклов дыхания, прежде чем механический голос раздался снова. — Если я скажу, что придушу вас, но позже вы очнётесь живым и невредимым, вы мне поверите? Его едва успокоившееся сердце в панике забилось с удвоенной силой, разум очень вовремя подкинул воспоминания: Нида, Оззель, другие офицеры, повстанцы, случайные штурмовики. Та же ящерица лежала перед ним прямо сейчас, как наглядный пример. — Если встал такой вопрос, то, полагаю, у меня уже нет выбора? Он считал, что заслужил отдельную премию, сумев ответить ровно и спокойно, по-имперски деловито, когда пульс стучал уже где-то в глотке и в шаге от него возвышался Лорд ситхов. — Верно. Если только вы не хотите ждать меня снаружи, — Вейдер немного отошёл, предоставив ему пространство, и расположил пальцы на поясе. — Вы не можете зайти внутрь, будучи в сознании. Я мог бы просто временно усыпить вас, но это...немного другое, не сработает. Ударить вас по голове достаточно сильно я не рискну. — Что ж, тогда у меня нет другого варианта. Вейдер молча оценивал его ещё три дыхательных цикла. — Вы доверяете мне, адмирал Пиетт? — голос прозвучал тише обычного, с осторожностью, и в нём слышалась искренняя потребность в правдивом ответе и нотка любопытства. Пиетт хотел бы беспомощно всплеснуть руками и с горькой язвительностью ответить: «А что ещё мне остаётся?». Однако правда заключалась в том, что он, действительно, невообразимым, наивным и нездоровым образом доверял своему злобному командиру. Он был предан ему до фанатизма и во время приказов наверняка бы с благоговением смотрел ему в рот, будь этот рот вообще виден. Он видел, на что способен Вейдер, насколько легко Вейдер убивал и впадал в ярость, насколько жесток Вейдер мог быть даже в словах, вплетая в угрозы или прямо во время чьей-то казни чёрный юмор. Настолько же чёрный, как его доспехи. И всё равно Фирмус, ни минуты не сомневаясь, следовал за этой ходячей, тяжело дышащей смертью, а неуместный больной интерес подталкивал ближе. Ни разу Пиетт даже не задумался о том, чтобы сбежать от опасности и попросить перевод на другой корабль, и дело было не в высоком звании. Он опасался, безусловно. Боялся прямо сейчас ситха с намерением придушить его — в страхе сбившееся дыхание и сердцебиение не дадут соврать. Но доверял. — Я верю, что вы не убьёте меня просто так. И я знаю, что перед убийством вы обычно не объясняете, почему нельзя иначе, не спрашиваете разрешения. Лёгкий наклон шлема в сторону, как если бы Вейдер сомневался в полноценности ответа. Если ситх и почуял полуправду, то ничего не сказал и просто оставил всё, как есть. Пиетт с внутренней паникой наблюдал, как рука в чёрном поднялась со знакомым положением пальцев, и заставил себя оставаться на месте, хотя инстинкт самосохранения кричал, требуя бить или бежать. Он почти подскочил на месте, когда его горла коснулось невидимое что-то — ужасно неправильное ощущение, эта криффова Сила!.. Вейдер неожиданно опустил руку. — Любопытно. Вы не первый, чьи мысли кричат об отвращении к Силе. Некоторые даже перед смертью думали, что лучше бы это была моя рука. — Я полагаю, Милорд, что для людей без ваших способностей Сила является более пугающим и неприятным явлением. Прикосновение есть, но мы не видим, от чего оно. — Вы же понимаете, что это одно и то же? Моя рука и то, что вы ощущали на горле. — Я понимаю, но... Сложно объяснить. Это просто не то. — И вы будете чувствовать себя лучше, если я сделаю это рукой? — Вероятно, Милорд. Насколько лучше можно себя чувствовать, когда тебя кто-то душит, — не удержался Фирмус от сухого юмора. Ситх в три шага сократил расстояние и встал почти вплотную к нему. Пиетт, уже заранее еле дыша, уставился прямо, на нагрудную панель с мигающими индикаторами. Криффова разница в росте — Вейдер ощущался и выглядел подавляюще. Разум Фирмуса вопил одновременно от страха и восторга, и он пытался заткнуть обе стороны. Рука в чёрном поднялась и легла ему на горло, пока что мягко смыкая пальцы. — Что ж, вот рука. Всё для вас, адмирал, — нотка юмора просочилась через бездушный механический голос. Медленное сжатие. Мгновенное ощущение давления изнутри лица, изнутри глаз. Как шарик, накачиваемый воздухом больше необходимого. «Я ведь надеялся никогда не испытать это на себе». «Он прикасается ко мне. Он прикасается ко мне!» Фирмус попытался прогнать обе мысли, лихорадочно вспоминая коды, протоколы и правила наизусть, однако это сработало ненадолго. Отвлекал страх и желание сопротивляться удушению. Отвлекало ощущение кожаной перчатки на горле, смыкающихся пальцев, — почему-то слишком жёстких, — и приятное осознание, чья именно рука находилась на его горле. И это тоже испугало его — насколько невменяемым нужно быть, чтобы в какой-то мере наслаждаться удушением, просто потому что оно влекло за собой прикосновение Вейдера. Пальцы сжались сильнее, и паника перевесила больное восхищение. Внутричерепное давление стало болезненным, пульс застучал в ушах, глаза заслезились от ощущения выталкивания наружу. Взгляд застилало чёрными точками, но сознание ещё не ускользало от него. И он всё ещё мог делать вдохи, очень короткие и рваные. Насколько же ужасными были ощущения тех, кого ситх душил насмерть?.. Усиление хватки... Пиетт в страхе заскрёб пальцами по руке Вейдера, тут же стыдливо одёрнул их. Организм больше не желал терпеть такое издевательство и мысленно кричал в мольбе за жизнь то, что Фирмус совсем не мог контролировать. «Я не могу дышать, я умираю! Пожалуйста, дайте мне сделать вдох!» — Спокойно, адмирал, — тихо приказал Вейдер, но без угрозы. — Не напрягайте горло, чтобы мне не пришлось сжать его ещё сильнее. И можете хвататься, если хотите. Пиетт сразу воспользовался разрешением, вцепившись в руку ситха то ли в подсознательной попытке сопротивления и контроля, то ли для поддержки. Даже паникующий разум снова отметил, насколько жёсткой конечность казалась под перчаткой, совсем не сминалась от сжатия. Второй протез? Фирмус не замечал, что напрягал горло, пока Вейдер не сказал об этом. Всё громче и сильнее в ушах и висках стук сердца, всё больше черноты перед глазами. Чтобы всё закончилось побыстрее, Пиетт набрался смелости и полностью расслабил шею, облегчая Вейдеру задачу. Фирмус сразу начал «уплывать» и успел подумать о том, что свалится на землю, когда потеряет сознание. А вдруг сотрясение, перелом? Ему ведь ещё отчёты писать... — Отключитесь уже, адмирал, — прозвучало с раздражённым весельем. — Я не позволю вам упасть. Голос донёсся до него приглушённо, и последнее, что он ощутил, это рука Вейдера, оказавшаяся на его спине.       Пиетт разлепил веки, оценивая окружение. Всё те же еле слышно звенящие кристаллы, фиолетовые шапки деревьев, два новых трупа ящериц. Всё ещё на Меркайне. Он сидел на земле, прислонившись щекой к походному рюкзаку и спиной к коре. Живой и невредимый, действительно. Большая тень заслонила ему обзор и присела на корточки. — Не захотели поспать ещё пару часов, адмирал? — Что поделать — я трудоголик, — хмыкнул Пиетт и тут же удивился своей внезапной смелости. Уже вторая шутка за день в разговоре с командиром, ещё и сразу после того, как этот командир его немного придушил. Остаточный адреналин или храбрость из-за того, что ситх действительно не убил его? Вейдер замер на пару мгновений, словно оценивая его поведение, и потянулся к нему рукой. Пиетт чувствовал себя настолько вяло и неожиданно спокойно, что лишь медленно моргнул и сглотнул в ожидании...чего-то. Пальцы подцепили его подбородок и наклонили голову в сторону, после чего на кожу распылился спрей. Из его походного набора, по всей видимости. То же самое повторилось с другой стороны, после чего Вейдер взмахом руки отправил баллончик обратно в рюкзак. Фирмус посмотрел на него с настороженным любопытством. — Вы же не хотите, чтобы команда увидела синяки на горле. — При всём уважении, Милорд, они не увидели бы в этом ничего необычного, — хрипло ответил он, и уголки губ дрогнули в улыбке. — Действительно, адмирал. Он только что пошутил над подобной темой и над одним из главных своих страхов?! Не накачал ли Вейдер его какими-то психотропными веществами, пока он был без сознания? Ситх снова не проучил его за очередную шутку и просто протянул бутылку воды. — Благодарю. Пиетт с немалым удивлением от подобной помощи, — заботы? — забрал воду и с облегчением освежил ей пересохшие стенки горла, хотя сглатывать было немного больно. — Вы нашли, что искали, Милорд? Фирмус поднялся с земли, отряхиваясь. Внезапно к нему пришло запоздалое понимание, что, если он был без сознания и при этом не брошен снаружи, то это означало, что Вейдер нёс его сам. Ему пришлось срочно выбросить из головы изображение, как ситх нёс его под коленями и спиной, словно невесту. Борясь со смущением, Пиетт отвернулся от командира и очень деловито начал убирать воду в рюкзак и в целом наводить там порядок в уже идеальном порядке. «В самом-то деле, Фирмус! Вряд ли он нёс тебя на руках. Зачем, если можно Силой просто левитировать тебя рядом?» — Я нашёл...некоторые ответы. Пора возвращаться. Нет головокружения? — Всё в порядке, Милорд. А вы... Ваша рука? — вспомнил Пиетт о полученном ситхом укусе и покосился на порванную перчатку, где блестел металл. — Полноценно функционирует.       На обратном пути Вейдер ни разу не ускорил шаг, сохраняя удобный для Пиетта темп, и внезапно спросил о его семье и увлечениях вне рабочей деятельности. Фирмус проявлять ответный интерес не рискнул, но о втором пункте и так было на слуху, что Лорд Ситхов обожал летать и был превосходным инженером-механиком.       После этого путешествия Пиетт стал чувствовать себя рядом с Вейдером ещё спокойнее. Вейдер стал чаще вызывать его на личные доклады, хотя можно было ограничиться отправлением данных на датапад, но Фирмус не возмущался, а тихо радовался возможности лишний раз увидеть командира. Когда настал день получения зарплат, Пиетт обнаружил на счёте премию, а также лишнюю неделю отпуска в графике на следующий месяц. Вейдер ни разу не упомянул о том, прошёл ли Пиетт проверку на планете или нет.