Скованные ветром

Кровь на лице судьи-Эндрю Миньярда, — была так красива что Натаниэль кое-как подавлял желание прямо здесь и сейчас оттрахать его. Веснински присел на корточки перед Миньярдом и запустил пальцы в его волосы. Ангел, чистый, невинный. Спасительный глоток воздуха в этом черном и погрязшем в похоти мире. В мире где такие ангелы как Эндрю, его цветок, были невозможны. Они были слишком чисты. Они ангелы спустившиеся в мир чтобы дать кислород нуждающимся. А его ангел сейчас прямо перед ним. С закрытыми глазами и кровью сочившейся из множества ран. Натаниэлю нравилось причинять боль этому ангельскому созданию, но он бы не по терпел чтобы боль причинил кто-то другой. Кто-то чьи руки недостаточно достойны крови Миньярда. Так много раз видя его Дрю в судах, когда это созданье выдает срок за содеянное, он, Натаниэль, привык к нему, а привычка как известно долговечнее всего в этом мире, и не ошиблась Мария фон Эбнер-Эшенбах, когда сказала что привычка нередко переживает ненависть, это было идеальное описание чувств Веснински. Он ненавидел...Ненавидел… Полюбил... привык... Привык к этим карии глазам, смотрящим с такой ненавистью. К блондинистыми волосам, которые прекрасно смотрятся даже с застывшими на них капельками крови. Привык к безэмоциональному голосу. Он привык к своему судье, какая ирония. Он стал одержим, а одержимость это отвратительное чувство. «Люблю» тихо прошептал парень наклонившись к самому уху Миньярда. «Только мой.» «Ангел.» Как бы сейчас на это отреагировал сам объект одержимость, такой беззащитный и красивый? Оттолкнул? Ответил теми же словами? Закричал?.. Что бы он не сделал, Виснински был бы этому рад. Ведь это сделал бы Его ангел