За дверью

Смерть не всегда приходит убить.

Луна превосходна сегодня. Как и всегда. Звезды рассыпаны по темному ковру, одни светятся ярче других, но лишь Полярная Звезда превосходит всех. Лишь она отличается своей красотой, размером и видимостью. Не заметить ее просто невозможно. Она притягивает, забирает все внимание, тянет к себе. Всех смертников Она и притянула. Нет у нее греха, нет гложа, у нее есть лишь цель и свой покорный слуга, что зовется Смертью. И сегодня она падает на одного парня, лет двадцати двух. Давно надо было воззвать его к себе, показать все красоты Вселенной, познакомить с иными сородичами. Но Полярная решила оставить его, решила спасти от самой Смерти, когда он пытался закончить Жизнь таблетками. Не это выход. Не это его конец. Сама Судьба дала разрешение на спасение уже потерянной души, но до сих пор думает, что это было ошибкой. Не надо спасать тех, кого уже давно нет. Не нужно верить в тех, кто уже давно веру в себя потерял. Не нужно даровать дальнейшую жизнь тем, кто хочет самостоятельно с ней покончить. Не надо этого делать. Пожалуйста, очнитесь. Подумайте о себе. А парень не задумывается об этом, лишь жалеет, что ничего не получилось. Что его спасли вовремя, привели в чувство, оставили в больнице и после послали к психологу, где он так ничего и не сказал. Ни единого слова не произнес в кабинете, не поднимал взгляда, дышал через раз и сглатывал очередную слюну волнений и недосказанностей. А потом за ним приехали родители, отвезли домой и пытались выпытать из сына слово о своем бестолковым решении, о том, как он хотел Смерть обмануть, пригласить Ее раньше своего времени. Не получилось у психолога, не получилось и у родителей. Даже другу слова не сказал о произошедшем. «Было и было. Зачем драму устраивать из-за меня?», — отзывался юнец в свои шестнадцать.

***

Яркость телефона стоит на минимум, но даже так глаза болят от контрастности темноты и света. Но разве это волнует парня, когда идет разговор со своим бывшим, когда решается Судьба двух сломленных друг другом сердец? Время два часа ночи. Начали они этот разговор в семь вечера. Ни единого решения так и не приняли. — Блять, — выругивается Чонгук и отводит взгляд от экрана, промаргиваясь. Глаза болят все сильнее с каждой минутой, они кричат о том, что пора лечь на боковую, дать отдохнуть организму, им, ему. Все равно разговор не придет ни к чему. Так зачем мучать себя ради людей, которые тебя не слышат? — Любовь ужасна, запретите ее, — рычит парень и откидывает телефон от себя в другую сторону кровати. Не осталось никаких слов, нет никаких сил, нет уже никаких чувств. Он тянется обратно за телефоном, привстает на локоть и замечает приоткрытую дверь в свою комнату. Она была закрыта. Чонгук это точно помнит. Брови сводятся немного к переносице, ведь все окна в квартире закрыты, значит сквозняка быть не должно. Домашних питомцев у него тоже нет. Может сама открылась? Он встает голыми ногами на пол, спокойно подходит к двери и кладет ладонь на ручку, намереваясь закрыть бесстыжую дверь, что посмела на секунду напугать парня, но не успевает и потянуть на себя, как чувствует руку на своем запястье. От хмурых бровей ничего не остается, появляются лишь испуганные глаза, приоткрытый рот и бледноватый вид, будто он упадет сейчас в обморок. Чонгук одергивает руку, чувствует, как кровь застыла вместе с чьей-то рукой, в легкие поступает слишком мало воздуха, а в горле пересохло настолько, что такой сухости нет в самых жарких пустынях. Дверь открывается полностью, и у Чона точно появляются галлюцинации, ибо это невозможно увидеть, почувствовать. Этого не существует. Перед ним стоит незнакомец с белыми очами, что говорят о мертвых, они смотрят точно в душу, туда, что не видит никто. Контраст куда хуже, чем у телефона. Его грудная клетка и плечи даже не поднимаются, он будто не дышит. Но улыбается так, как самый сумасшедший в этом мире. Так, будто сожрет Чонгука всего, будто выпьет из него все соки, будто он его убьет. — Нет, — шепчет неслышно Чон и пятится назад, спотыкаясь о свою же ногу и падая на кровать. А ведь раньше Смерти не боялся, пока не встретился с ней лицом к лицу. В нем смешиваются все чувства: страх, безысходность, оцепенение, беспокойство, но где-то в глубине души просьба о помощи. И Смерть это видит. Он сначала не обращал внимания, не читал смертного,даже не пытался понять. Лишь свою косу за спиной взял в костлявые руки, подошел ближе и взглянул на Полярную Звезду, что смотрела на них из своего укромного ковра, получая от Нее разрешение, и уже замахнулся, собираясь вершить Смертный Суд, как остановился у самой шеи, так и не коснувшись души. У Чонгука звенит в ушах, он онемел, почти не дышит, но смотрит в глаза своей Смерти. Не отрывается, не жмурит глаза от страха, не отворачивается и не пытается сбежать. Принимает свою участь, свою Судьбу, что озлобилась на него за все шесть никчемных лет, желает смерти не меньше Полярной. Но что-то останавливает. Снова. Просьба о помощи. Покорный слуга Полярной глядит на юношу, ничего не молвит, не опускает косу, читает своего клиента, видит прошлое и настоящее, вот только будущего не видит. Не потому, что его нет, потому что сам Чонгук его не видит. Что мешает Смерти сейчас забрать потерянную душу с собой? Что мешает Смерти исполнить свой долг, приказ не только Полярной, но и Судьбы? Чонгук от оцепенения самой Смерти быстро отползает от него, достает из-под подушки пистолет, которым не раз пытался сам себе навредить, но всегда останавливался, не был готов, и направляет дуло на белые очи. Смерть Смертью напугать пытается. Наивный мальчишка думает, что это действительно остановит незнакомца. Но останавливает не бессмысленный пистолет, пули которого пройдут насквозь призрачного одеяния, а карие глаза, полные страха и просьбы. Незнакомец опускает косу, приближается к юноше, его белые очи сверкают в полумраке комнаты, а сумасшедшая улыбка исчезает. У Чонгука холод пробирается по телу, сердце колотится так, что хочет вырваться наружу, нити нервов уже давно не чувствуют друг друга, покидая всякие ощущения, а мозг отказывается думать. Он не убирает пистолет, дрожащими руками держит, пока сама Смерть не подходит близко настолько, что сталкивается дулом со своим сердцем. А оно у него вообще есть? — Ты не должен бояться, — шепотом ветра звучит голос Смерти, он снимает с себя капюшон, открывая вид на такие же белые, как глаза, волосы, что светятся на Луне серебристым цветом. На солнце же они темные, как ночь в густом лесу. — Я пришел не за тобой. Противоречит. Оставляет юношу в живых. Идет против приказа. Чонгук сводит брови вновь к переносице, пытается перевести дух, задышать нормально, но получается с тяжелым трудом. Он медленно опускает пистолет, также, как это делала Смерть с косой. Неуверенно, но с целью. Чон ничего не понимает, мозг все еще отказывается здраво думать, но лишь одна мысль посещает его: как такое возможно? Смерть пришла за ним изначально, а потом резко передумала? Из-за чего? Почему? — Кто ты? — осмеливается Чон и пытается сделать голос уверенным, без дрожи, но прячет свои руки под одеяло, укрываясь от белых очей, что продолжают пугать. — Я Тэхен, — отвечает Смерть и садится на край кровати, будто пришла убаюкать парня, просто воззвать душу ко сну, но никак не к звездам. — Я здесь, чтобы ты понял, что страх — это всего лишь иллюзия. Я здесь, чтобы помочь. Помочь? Что за бред? Чонгук не может в это поверить, он не верит даже в сказанное имя, ведь у Смерти оно одно. Как вообще этот Тэхен может говорить что-то о страхе, о помощи? Он поможет только одним. Просечет душу своей косой. Чон вновь резко поднимает пистолет, осознавая в глубине души, что ничем он не поможет. Это лишь для личного успокоения. Для мнимой безопасности. — Ты не заберешь меня! — кричит Чонгук и вжимается спиной к стене. Некуда больше бежать. — Мне не нужна твоя помощь! Тэхен встает с кровати и отходит на два шага, поднимая уголки губ в понимающей и человеческой улыбке. Он поднимает обе руки в знак примирения, смотрит в глаза души и пытается взглядом все понять. Но напуганный заяц не внемлет этому разговору. Поэтому придется говорить словами. — Я пришел не за твоей душой. Я повторюсь: я пришел помочь тебе. Ты чувствуешь себя запертым в любой отрасли, начиная от детского девчачьего хобби, как говорят твои родители, заканчивая неправильной любовью, как отзываются все, кто знает, что ты гей. Детское девчачье хобби, как говорят родители, — это вязание игрушек. Неправильная любовь — это чувства к своему же полу. Он познал это в свои четырнадцать, когда влюбился в лучшего друга. — Как ты собираешься помогать? Ты лишь можешь вонзить свою косу в мою душу, отправить на небеса, это все, что… — Я могу помочь тебе освободиться от оков, которые ты, в первую очередь, сам на себя и наложил. Все страхи в твоей душе, Чонгук. — Эти страхи пожирают меня, эти мысли меня убивают. Почему ты не забрал меня шесть лет назад? — вновь срывается Чонгук на крик, из его глаз падают одиночные слезы. Это не то, что он в силах контролировать. — Почему оставил в живых? Я изгой этого общества, меня никто не поймет, никто не примет меня таким, какой я есть. Даже мой парень бросает меня, потому что я слишком зациклен в мелочах! А мне это важно! — Страхи, которые ты сам себе создал, — не обращает внимания Тэхен на истерику и продолжает, отрезвляет юношу своим спокойным голосом. — Мысли, которые ты сам себе придумал. Ты не жертва, Чонгук, ты хозяин своей Судьбы. И Она дала тебе второй шанс. Но ты по-прежнему в своих оковах. Так дай мне показать, помочь увидеть, что они не властны над тобой. Чонгук стирает мокрые дорожки со своих щек и смотрит на того, кто бессовестно забирает чужие жизни. Не верит своим ушам. Как Смерть может говорить о таких вещах? Как неживая душа может так мыслить? — Не говори так, будто ты знаешь, что я чувствую, — уже спокойнее отвечает Чонгук и отворачивает голову. — Ты не поймешь, никогда. Не нужно тут героя из себя делать. Ты лишь забираешь души, ты не можешь их спасать. — Чонгук, — Смерть набирается терпения, смотрит бескорыстно на парня и вновь садится на край чужой кровати. — Я видел множество жизней, множество душ, и знаешь… Я тоже могу ощущать страх, боль и одиночество, как вы все. Да, я забираю души, но это не значит, что я не понимаю все страдания. Я вижу прошлое, настоящее, но не вижу будущего. Это не значит, что будущего нет. Это значит, что нужно жить настоящим. — И что ты можешь мне предложить… Тэхен? — с боязнью произносит Чонгук. Ему действительно хочется услышать то, что даст надежду, мечту, силу и свободу. Пусть это будет бомж возле мусорки или сама Смерть. «Дай мне надежду», — проносится в мыслях у парня, на что Смерть лишь улыбается чуть шире. Услышал. Понял. — Все, что тебя мучает — это лишь иллюзии, созданные собственными мыслями. Ты можешь быть свободен, если сам на это решишься. Чонгук затаивает дыхание, ему безумно хочется вернуться к спокойствию, к жизни без тревожности, к тому, что, в первую очередь, он сам себя примет, сам себя полюбит. Но… — Как? — Чон сам чуть приближается к Смерти, когда от нее все бегут. Он делает маленькие шаги к слуге Полярной Звезды. — Ты должен заглянуть внутрь себя, — Смерть преподносит руку к сердцу живому, но не притрагивается, лишь указывает. — Ты должен признать свои страхи, а не убегать от них. Это первый шаг к свободе. Тебе нужно понять, что они не определяют тебя, они не держат тебя. — Я не знаю, смогу ли я это сделать… — шепотом признается Чон, наверное, самому себе и опускает взгляд на призрачную руку, что не касается его одежд. — Ты не одинок, — дружелюбная улыбка трогает лицо Смерти, он убирает руку и заглядывает в глаза безысходности напротив. — Я с тобой до самого конца твоего пути. Я забираю души, но твою буду сохранять, сколько бы этого не потребовалось. Чонгук смотрит в белые, как снег, глаза и сам улыбается, не замечая этого. Точно также, как и слезы со своих глаз. Вспыхивают искры надежды в сердце живом, появляется шанс на лучшее будущее, которое он так хочет, которого он так ждал. Это его третий шанс. Только уже не от Судьбы, а от самой Смерти. — Хорошо, — соглашается юноша и кивает сам себе, сжимая в руках простыни. Пистолет он отложил. Теперь он точно ему не понадобится. Ведь по правую сторону за ним всегда будет ходить Смерть. — Я готов попробовать. Я готов воспользоваться третьим шансом. — Это твой первый шаг, — Тэхен улыбается, видя перед собой уже не потерянную душу. — И поверь, это уже победа. Тэхен встает с кровати, будто хочет уже уйти, Чонгук поднимается следом, неготовый к скорому прощению, но Смерть хитра и коварна. Он поворачивается корпусом к Чонгуку, улыбается и идет прямо, призывая за собой. Но путь идет… к окну? Чонгук дал себе обещание довериться. Он доверился. И пошел за Смертью, что не послужило ошибкой. Тьма рассеивается, они оба стоят посреди цветочной поляны под светлым небом без облаков и ярким Солнцем. И только сейчас Чонгук замечает темные, как ночь, волосы Тэхена, всю его красоту лица и белых очей. Он невероятен. Вселенная наделила своего помощника невероятной красотой лица, глаз и волос. Если Тэхен — последний, кого увидит Чонгук перед своей смертью, он готов погибать каждую минуту. Чон больше не боится. Он готов ко всем трудностям, готов снять с себя свои же оковы и принимать все шансы и возможности. — Я хочу быть свободным, — твердо глаголит парень, вставая наравне со Смертью, чтобы та была по его правое плечо, и глядит на красоту самой матушки природы. — Я хочу научиться принимать себя. Тэхен не смотрит на нового друга, глядит на поляну, что зовется домом своим, и расслабленно улыбается, принимая все слова и мысли юноши. — Тогда давай начнем этот путь вместе.