По ту сторону тишины

Если б можно было задохнуться звёздами, он бы сделал именно это – запрокинул голову, рот раскрыл для крика и не закричал, и вот туда бы посыпались эти проклятые звёзды, прямо в глотку, забрасывая льдом и без того выстывшее нутро. Просто смотреть в небо ощущалось именно так. – Ты говоришь не то, что думаешь. – Иногда уже ничего не скажешь. – Повод молчать? – Повод не говорить. Разные вещи. Рукой не дотянешься: до звёзд как до смерти. Их тоже великое множество, и они тоже далеко, по ту сторону тишины. Давным-давно Алонсо слышал одну песенку, там было так же – имя на стене, несбыточные сны, зовущий ветер и друг, который где-то ждёт. Весёлая такая песенка, пока не вдумаешься в слова, пока никого не потеряешь. Терял он и прежде, но тогда напев на ум не шёл. – Человек не клинок и не корабль. – К сожалению. Терять корабли и клинки не проще, но заменить их не составит труда, – тёзка всё-таки вывел его на разговор, для чего? Вряд ли растравить душу, а молчать – не говорить – они умеют оба. Не понимаешь, спроси. – Зачем ты об этом? – Прощаюсь, надо полагать… Лишнее? – Нет. Когда всё сказано, остаётся только ускорить шаг, перейти в галоп, взлететь разве что не получится, хотя кто сказал? Один раз можно… первый и последний. Если повезёт, падение будет почти незаметным. Арно повезло… О том, что могло быть хуже, Алонсо подумал уже раз сорок, о том, кто виноват и что бы изменилось – кратно больше, хорошо хоть, никакая назойливая мысль не мешала делать дело. Может, оно его и заморозило – дело? Знало заранее, что всё обернётся худо, да и превратило человека в ледышку? Холод унимает боль, жаль, в бою Алонсо этого не понял. Боль, жар и кровь… не сердце и не совесть. Небо давило на голову. Следующие ночи будут легче, хотя бы немного, но до нынешнего рассвета и вправду тянет закричать. – Дальше я поеду один, – …и орать, конечно же, не стану, но хоть дать себе такую возможность! – Не думаю, – обронил Дьегаррон. Алонсо обернулся: он тоже смотрел на звёзды, а потом повернул коня. – Ты никогда не будешь ехать один. Hasta! Что бы он ни имел в виду, светлеющий впереди алатский костёр или жизнь. В голову лезла всякая банальщина вроде той, что те, кого мы любим, всегда рядом. Рядом, конечно, но не с этой стороны… Памяти не коснёшься рукой, не сожмёшь плечо. А может, этот холод – сталь в сердце? Вынешь, и оно истечёт кровью. Алат стоял напротив и говорил что-то, чего Алонсо не расслышал: вместо слов с чужих губ срывался ветер. Пора брать себя в руки; в том, что у тебя в ушах шумит потусторонний сквозняк, никто больше не виноват. Пламя костра лихо и бессовестно взвилось к небу, словно живой огонь стремился уничтожить мёртвые звёзды, и ветер стих. – Я Алонсо из Кэналлоа, – наверняка Имре называл своё имя, надо же им с чего-то начинать. – Ты хотел разговора, я здесь.