Сбывшиеся желания

Жил был еще ученик Шэнь Цинцю, который, в новогоднюю ночь, сидел в компании главных учеников пиков школы Цанцюн, так как их тупые учителя нажирались в соседней комнате. И чтобы нажираться свободнее, те выгнали учеников в эту комнату. А чтобы точно не помешали, дали им выпивки. И, конечно же, все ученики тоже нажрались. Кроме некомпанейского Шэнь Цинцю. Который грустил, что его оторвали от чтения закрытых для открытого доступа книг и пытался вспомнить особенности священных демонов, о которых недавно вычитал. В его понимании, это было веселее. Внезапно, их компания начала разговоры о том, кто что пожелает в эту новогоднюю ночь. Юный Юэ Цинъюань, как лидер группы (с какой-то стати) решил начать первым и смущенно сказал, что желает сблизиться с дорогим ему человеком. Все сразу решили, что он хочет трахаться. Лю Цингэ сказал, что хочет стать сильнее. Его желание отмели как самое скучное. Оскорбленный до глубины души Лю Цингэ начал пить агрессивнее. Желание Му Цинфана даже дослушивать не стали, как только из его уст услышали что-то о редком растении. И он грустный начал пить больше. Ци Цинци же, внезапно пожелала узнать, чего желает Шэнь Цинцю. Самый странный, загадочный и закрытый новичок в их группе, что так резко появился в их компании главных учеников: — Чтобы отстали. — сказал как отрезал, тот. — Да лааадноо! — Растянула сильно пьяная Ци Цинци. — Мы то знаем, что у таких молчаливых и тихих милашек очень много желаниий! — Она фривольно улыбнулась, хихикая в ладошку. Остальные тоже заинтересованно подтянулись. — В прошлый раз, на демонстрации умений адептов с пика Цинцзин, этот уважаемый старший ученик так тягостно и печально пел об одиночестве и разбитом сердце, что у меня сердце кровью обливалось! — Это была всего лишь песня! — Так что! — Не унималась она. — Наш милашка явно хочет любви! — Это правда? — смущенно спросил Юэ Цинъюань как-то уж слишком заинтересованный в вопросе. — Нет! — Пожелаем же ему любви! Да так, чтоб попал по самое не балуй! Так, мальчики?! — Да-а-а! — поддержали пьяные товарищи, не совсем понимая, о чем они. — ЛЮБВИ?! — Из комнаты вывалились Владыки гор. Еще пуще пьяные и еле волочащие ноги. Видимо, у них закончилась выпивка. Ци Цинци тут же начала нести бред о том, что у Шэнь Цинцю разбито сердце и поэтому он такой грустный. И они желают ему на новый год большой и страстной любви. Тут Владыки согласились. Нынешний Глава Цанцюн вывалился вперед и глядя косо, проговорил: — Любовь, это важно! Все держится на любви! — Он, один раз промахнувшись, только во второй раз положив руку на плечо Шэнь Цинцю, серьезно сказал. — Все мы, мальчик мой, желаем тебе такой любви, чтоб какая нибудь красотка нечеловеческой красоты облюбила тебя так, чтоб поехал кукухой, а если ты и вырвался, догнала тебя и еще раз долюбила! Пока ты не размяк и не расслабился. И не сдался! Во какую любовь тебе желаю! Шэнь Цинцю внезапно вспомнил факт, о котором он так долго вспоминал про священных демонов — они трахались люто, долго и страстно. А влюблялись один раз и на всю жизнь. И были маниакально преданны. Порадовавшись вырвавшейся из плена памяти факту, Шэнь Цинцю все же решил ответить пьяному Главе: — У этого ученика ужасный характер. Этот поклялся ни одну женщину в мире не мучить собой. — Ну тогда красавчика… — пробормотал уже еле хлопающий глазами Глава и проплыл мимо. Все остальные Владыки гор поплелись за ним, чтобы допиться в другом месте. Ученикам пришлось потащиться за ними. — Но я хочу золотое ядро… — мрачно пробормотал Шэнь Цинцю и поплелся следом за пьяницами. В ту же ночь, где-то далеко за горами, внутри другой горы, провела прекрасную ночь одна видная заклинательница, с одним видным священным демоном, и забеременела одним маленьким полудемонёнком. Через годы, в гору Цинцзин попал один слишком красивый кучерявый мальчишка, который очень впечатлился Владыкой горы и мастером меча Сюя. А Владыка горы то ли почувствовал опасность для одного своего крайне ценного места, то ли просто от противности характера, начал гонять пацана. А потом и вовсе выкинул в Бездну. Через еще годы, этот Владыка горы проснулся с ужасной головной болью на утро после новогоднего праздника. И с такой же болью в пояснице. — Отвратительно… — Он схватился за голову. — Больше не буду спускаться в чертов город. И никакого алкоголя. Никогда! С этими словами он с отвращением скинул чужую руку со своей талии и собрался приподняться. И тут до него дошла одна странная мысль… он только что скинул чью-то руку со своей талии! Не успел он проснуться окончательно, как его талию тут же крепко обхватили и перекинули через него длинные, крепкие ноги, не давшие ему дальнейшего движения. — Какого…?! — О, неужели уснул? Мой любимый учииитель… Этот голос он не мог забыть никогда. Этот мерзкий низкий тенор, зазвучавший ядовитым мурчанием у уха. — Ло Бинхэ?! — Чего так удивляетесь? Думали, что я умер в Бездне? — Не удивительно. Ты же то еще дно! Тебя даже сама Бездна не приняла! — Он попытался вырваться, но вышло только глупо поерзать в крепких объятьях. — Ты… — Странные ощущения внизу стали яснее. — ТЫ ВСЁ ЕЩЕ ВНУТРИ?! — Ах… — протяжно застонал демоненок, прижимаясь ближе, не позволив отползти в сторону. — Как же сладко…! Шэнь Цинцю застонал, почувствовав, как растянут из-за органа внутри себя. И немного запаниковал. Так как, то, что он ощущал было просто настоящим колоссом! — Вылезай! — Оо, неет! — В него толкнулись, только глубже входя. Шэнь Цинцю чуть внутренности не выблевал, но… пока не осознал, что это вообще-то было очень неплохо! Сзади снова засуетились и внутри очень приятно потерлись, задевая какую-то зону, от которой пошли волны удовольствия, доходящие аж до кончиков пальцев. Он сжался, пытаясь унять ощущения. Да еще и сам он был почему-то крайне возбужден. — Ублюдок! — Прохрипел он. — Урод дремучий! Скотина необразованная! Потаскун нетраханн… — А недавно совсем по-другому говорили. — Прошептали ему на ухо томно. — А том, какие у меня прекрасные глаза подобные звездному небу. Волосы напоминают о бурных волнах моря. И фигура у меня изящная, и движения грациозные. А черты… нечеловеческой красоты! — Да что ты говоришь?! — Он попытался замахнуться, но не вышло. — И сами потащили меня сюда. — Прошептал Ло Бинхэ и одни резким движением повернул его на живот, наваливаясь сверху, сделав несколько движений внутрь. — А потом умоляли трахать глубже и сильнее! — Ах! — Шэнь Цинцю попытался встать, но свалился обратно, когда в него толкнулись сильнее и руки подогнулись от ощущений. — Мелкая тварь! — А, по-моему, огромная! — Заржал Ло Бинхэ сзади и сделал еще несколько движений. — Да и несправедливо сопротивляться после того, как вы сами же меня и соблазнили! И воспользовались моей наивностью! — Какой такой наивностью я восполь… — Тут Шэнь Цинцю осекся и ощутил невероятную легкость в теле. Ци в меридианах плескалась как течение буйной реки, а ядро сияло чистым золотом! А при мерных толчках, их ци сладко тянулись, сливаясь в одно, перетекая из тела к телу. — Я перешел в новый уровень! Неужели…?! Золотое ядро! Тут Шэнь Цинцю в шоке повернулся к Ло Бинхэ, который самодовольно улыбался. И тут воспоминания о прошлой ночи до него дошли — он пьяный и одинокий поплелся вниз в город, чтобы «прочувствовать жизнь простого смерда перед тем, как его выставят вон из Цанцюн за «все хорошее». Тогда он думал, что все его ужасное прошлое вскрылось, он чуть не попал в тюрьму под суд, и, хотя Цанцюн пока его прикрывал, но все коллеги кроме Юэ Цинъюань были против него. А за его головой шёл его бывший ученик, который завоевал мир демонов и почти завоевал второй — мир людей. Так что, он был обречен. Не смотря на войну, находясь под защитой Цанцюн, город вовсю праздновал новый год. Так что, Шэнь Цинцю быстро нашел чем себя развлечь — выпивкой. Там же, в пьяном угаре встретил какого-то красавчика, который отвечал всем его высочайшим стандартам. Так еще и оказался сильным заклинателем. Сам перевел разговор в сторону двойного совершенствования, а потом, решил попробовать попрактиковать это с красивым юношей, так удачно попавшему ему под руку и потащил его на свою хижину. Надо же перед смертью повеселиться и наконец узнать, что это такое, этот ваш «секс» и «двойное совершенствование». Вот и попробовал. И вышел на новый уровень во всех смыслах. Так и попрактиковался до утра в пьяном угаре. И проснулся. С членом в заднице. — Ты вообще спал, звереныш?! — Шэнь Цинцю еще раз замахнулся, но не попал. Он, конечно, сам был во всём виноват, но это не означало, что он должен перестать замахиваться. — Нет. Вы ж сами говорили, продолжать. — Раздраженно пробубнил тот в ответ, таки аккуратно выходя из него. Тут же образовалась пустота внутри, во всех смыслах. — В смысле? — Шэнь Цинцю тут же развернулся к этому животному лицом и посмотрел на него во всех глаза, неосознанно ухватившись за свой зад, боясь, что обратно к своему первоначальному состоянию тот не вернется. — Вы только что шептали мне о том, как я хорош и чтобы я не останавливался, а потом замолчали и теперь несете этот бред, обвиняя во всем меня! — Ло Бинхэ скрестил руки, укоризненно глядя на него. — А до этого успели наплести этому наивному дураку о том, что мы проживем вместе тысячи лет! А я и поверил. — У тебя же жены! — А я обещал развестись с ними! Уже письмо даже отправил. — Врешь! Чертово демоническое отродье! — Вы сами подсказывали мне что писать! Обнимали сзади и подсказывали какие лучше использовать слова, какую сумму компенсации дать бывшим женам и их семьям! — Ло Бинхэ возмущенно вскинул руками, покраснев в глазах. — Еще десять тысяч раз в процессе поругали мой почерк! И скудность моего словарного запаса! Еще и издевались, что я минимум год буду возиться со всеми этими проволочками с компенсациями и разборками! И смеялись, что так мне и надо! — Да, это на меня похоже… — согласился Шэнь Цинцю схватившись за подбородок. — А я дурак, еще войну решил остановить! — У мальчишки грустно опустились плечи, и он обиженно нахмурился. — А вы оказывается игрались с моими чувствами! — Я был пьян! — Так напейтесь еще! — Еще раз вскинул руками Ло Бинхэ. Его метка на лбу начала гореть, а из тела медленно расходиться демоническая энергия. — И пьяное состояние не снимает с вас ответственности! — Ладно-ладно, стоп! Хватить ныть! — Шэнь Цинцю слез с кровати и по-быстрому набросил на себя лежащую на полу чжуньи. — Признаю, что возможно, кое-где была моя оплошность… — Это и была ваша оплошность! Вся! — …но ты то куда? Ты же клялся меня убить! — Я и собирался! — И что? Споткнулся о возможность залезть в постель к Владыке горы? Решил записать себе в постельные победы одну ночь со мной? Напишешь об этом в мемуарах? Расскажешь всем во всем мире? — Нет! Просто… — Тут Ло Бинхэ внезапно побледнел, его красные глаза и метка погасли, зато медленно покраснело всё лицо, и мальчишка растерянно вжался в плечи. — Просто вы стали так говорить и заигрывать… я не знал, что вы так умеете. — А потом глаза потемнели и в лице высветилась глубокая обида. Он медленно выпрямился, кривясь в отвращении за свою наивность. — Этот идиот после всех ваших щебетаний и обещаний решил, что мы теперь будем вместе и все старые обиды забудутся! Теперь то я уж точно уничтожу… — Постой… — Шэнь Цинцю, всю тираду смотревший на свою руку, которую то сжимал, то разжимал, подошел к столику рядом с кроватью, взял оттуда веер и прикрыв пол-лица веером, грациозно развернулся к Ло Бинхэ, чтобы спросить. — Значит, ты действительно хорош в двойном совершенствовании? И это действительно так повышает уровень культивации? — Да. — Тупо ответил тот, за секунду забыв, о чем говорил до этого. Как и всю свою обиду и злость. — Значит, сможешь это повторять? — Шэнь Цинцю опустил веер ниже, открывая взору хитрую улыбку. — Да. — Глаза Ло Бинхэ засияли в предчувствии чуда. — Отлично. — Шэнь Цинцю начал медленно подходить к кровати, томно стаскивая с себя чжуньи. — Напомни, что зверёныш говорил, на счет окончания войны? — Что ее… не будет. Точнее, войны больше не будет. — Громко сглотнув, Ло Бинхэ словно завороженный смотрел на приближающегося Шэнь Цинцю. Его орудие снизу тут же пришло в боевую готовность. — Зверёныш клянется или это очередной его обман? — Клянусь! Хоть что требуй! Только бы быть рядом с вами! — Отлично. Тогда принимайся за работу… — И залез на него сверху, плотоядно улыбаясь. Следующим днем нового года, выяснилось, что война закончена. Ло Бинхэ дал обещание, что больше кровопролитий и нападений на заклинательские школы не будут. Новый император двух миров Ло Бинхэ просил мира с заклинателями. Это предложение изрядно потасканным школам пришлось принять. А Шэнь Цинцю упорно молчал о том, почему теперь по ночам никуда больше не ходит. Ни в кварталы красных фонарей, ни даже на простые прогулки. И почему, чтобы высвободить время на Ночную охоту ему приходится очень долго с чем-то там сверяться. — Чем же вы так заняты по ночам, а?! — Как-то спросил очень недовольный Лю Цингэ на собрании. — Вас спасаю. — Недовольно пробубнил Шэнь Цинцю, пытаясь встать поудобнее из-за ноющей поясницы. А потом, через год, в главные ворота Цанцюн постучал до безобразия богатый караван, во главе которого на огромном, в пух и прах разукрашенном до неузнаваемости носорогопитоне, сидел сам император двух миров Ло Бинхэ. На шокированную толпу, праздновавшую новый год адептов Цанцюн и всех Владык двенадцати пиков взвалилась новость о том, что тот пришел свататься. — На ком?! — От ужаса хором спросили адепты Цанцюн. — Этот достопочтенный император наконец освободил место подле себя для достойной кандидатуры! И этой кандидатурой непременно должен быть Владыкой горы школы Цанцюн! — Все с ужасом повернулись к Ци Цинци, которая от шока побледнела, так как та была единственной женщиной среди Владык гор. — Я?! — С ужасом заорала Ци Цинци. — Нет! Этот влюблен в отличающегося умом и красотой мужчину и сделает его своим мужем, которому подарит трон и все богатства всех миров! Если надо будет, еще и третий мир завоюю! — Кто-то из толпы крикнул «не надо, хватит уже!». Ло Бинхэ встал со своего трона на голове носорогопитона и громогласно сообщил. — Этот счастливчик — красивейший мужчина в мире заклинателей! — Лю Цингэ? — Недоуменно воскликнул Шэнь Цинцю в секундной тишине, а потом, повернувшись к бледному товарищу удивленно вскинул брови. — Шиди Лю выходит замуж? Когда успел? — Я-я?! — В еще большем шоке крикнул Лю Цингэ, открыв рот настолько широко, насколько только мог. — Шэнь Цинцю! — Послышался сверху ор на грани рыка. И все повернулись к императору, у которого от гнева волосы начали колыхаться за спиной. — Я говорю о вас! Как вы смеете меня игнорировать?! Делаете вид, что не понимаете?! — Так ты же сам сказал, что пришел просить руки у самого красивого заклинателя! — Заорал в ответ Шэнь Цинцю. — Я же говорил еще и про умного! — Да, в этом ты прав… — Шэнь Цинцю постучал гардой веера по подбородку игнорируя возгласы ревности Ло Бинхэ о том, как тот смеет считать красивейшим заклинателем Лю Цингэ. — В смысле?! Да как вы смеете…?! — Заорал Лю Цингэ, но его никто не слушал. — И как вы могли подумать, что я попрошу руки кого-то кроме вас?! — Орал Ло Бинхэ, уже выйдя из себя и вовсю распространяя вокруг демоническую энергию. — Да кто я тебе?! Твоя мамочка?! — Вспылил Шэнь Цинцю. — Не мне решать кого тебе звать замуж! — Мы с вами в отношениях уже год! — Толпа шокировано ахнула. — И это вы меня соблазнили той ночью и затащили в постель, наобещав чистой любви, а теперь делаете вид, что не причем?! — Толпа еще раз шокировано ахнула. Кто-то даже крикнул «Сволочь!». — И вы сами вчера соглашались на брак! В толпе начался горячий спор, о том, насколько правильно то, что Шэнь Цинцю сначала мучил Ло Бинхэ в его ученические годы, потом бросил его в Бездну, а потом, как только тот решил отомстить ему за прошлое, соблазнил того, наобещав с три короба о чистой любви, заставив отказаться от всех своих жен и наложниц, а теперь, повстречавшись тайно целый год, при всех вид делает, что он не причем? Толпа решила, что такого страшного рокового красавца как Владыка пика искусств ни разу не рождалось за всю историю человечества. И давний спор о том, кто красивейший в мире заклинателей сразу отпал. Но адепты пика Цинцзин и Байджань на всякий случай подрались. — Ты предлагал мне богатства, силу, влияние и самое главное — постоянный доступ в самые секретные части Главной библиотеки Хуаньхуа и семейные реликвии священных демонов всего мира демонов! А не какой-то там брак! — Взмахнув раздраженно веером, проговорил Шэнь Цинцю. — Так это и было предложением брака! Я же говорил еще о том, что мы всегда будем вместе! Что разделим жизнь на двоих! — Ну уж прости… — Шэнь Цинцю грациозно прикрыл лицо веером. — Я прослушал последнее, так как был занят тем, что буду делать в библиотеках Хуаньхуа. У того старика должна быть отличная коллекция. Получше даже чем у нашей. — Так, вы согласны? Драка в толпе прекратилась. Шэнь Цинцю бросил цепкий взгляд на Ло Бинхэ, Ло Бинхэ, замер, выпучив глаза и хмурясь от натуги, пытаясь донести до него все свои мысли и чувства. Шэнь Цинцю сузил глаза в ответ и начал махать веером все быстрее, сопротивляясь этому давлению. Все адепты покрылись потом, а кто-то упал без сознания от напряжения в воздухе. Адепты пика Цинцзин и Байджань взялись за руки от волнения. Ци Цинци и Лю Цингэ помолились, чтоб Шэнь Цинцю согласился, так как боялись, что в противном случае им придется заменять этого змея в браке. Юэ Цинъюань взволнованно теребил рукоять меча, стоя рядом с Шэнь Цинцю, все не решаясь открыть рот и вмешаться в происходящее, пытаясь углядеть что-то на лице Шэнь Цинцю. Кто-то начал даже молиться богам, а кто-то успел придумать новых богов и начать молиться им. Демоны, пришедшие вместе с караваном, устали стоять на ногах и держать всю драгоценность, принесенные с собой и чуть не упали и теперь молились богам вместе с людьми. Как… — Да. Согласен. Мир взорвался гвалтом аплодисментов и криками восторга. Риск новой войны был подавлен. Мудрые засомневались в Шэнь Цинцю в роли императрицы из-за его импульсивности и не самых чистых побуждений. А более мудрые обрадовались, что рядом с импульсивным и обидчивым Ло Бинхэ, теперь находится тот, кто пока Ло Бинхэ учился манипуляции и абъюзу, находился тот, кто преподавал этому. Свадьба вышла такая, что оба мира плясали пять дней. И еще пять дней продолжали плясать по инерции. Юэ Цинъюань смущенно подходил и о чем-то говорил с Шэнь Цинцю, но тот забыл в пьяном угаре. Помнил только то, что они, теперь вроде как все порешали и теперь больше не в ссоре. Оставалось вспомнить, почему он избивал Юэ Цинъюань его же мечом в ножнах. И жили потом все долго и счастливо. И абъюзили эти двое друг друга тоже долго и счастливо. Конец, а кто слушал, молодец!