bite me baby (i'll bite back)

Хан Юджин проснулся, чувствуя себя разбитым, и первым делом увидел Сон Хёндже, читающего тонкую книгу в мягкой обложке прямо напротив него. В тот же момент он осознал, что его руки и ноги крепко привязаны к мягкому бархатному креслу, в котором он сидел. Хан Юджин медленно повернул голову, притворяясь более вялым, чем был на самом деле. Он сразу понял, что не сможет скрыть своё пробуждение от многократно превосходящих его собственные чувств Сон Хёндже, но надеялся выиграть хотя бы несколько секунд. Не то, чтобы такое было сложно провернуть — чем бы Сон Хёндже его не накачал, оно было сильным, и Хан Юджин изо всех сил боролся с возникшим из-за этого вертиго, от которого у него кружилась голова и скручивало живот. Сон Хёндже никак не отреагировал на пробуждение Хан Юджина, даже когда тот поднял голову и прищурился, глядя на вампира. Он просто продолжал читать: его золотые глаза были полностью сосредоточены на странице, словно он был по-настоящему увлечён историей. Хан Юджин подождал немного, чтобы увидеть, как поступит Сон Хёндже, но тот просто продолжал игнорировать его. Хан Юджин воспользовался возможностью проверить верёвки, которыми был связан, и обнаружил, что они были идеально завязаны — не сдавливали кровообращение, но и надёжно удерживали его, лишая всякой надежды на побег. Поскольку это было примерно то, чего Хан Юджин ожидал от печально известного Сон Хёндже, он мысленно кивнул и продолжил изучать комнату, в которой оказался. Она походила на спальню какого-то чудаковатого дизайнера интерьеров, который никогда в жизни не слышал об умеренности и, возможно, имел какой-то фетиш на мебель 18-го века. Куда бы Хан Юджин ни посмотрел, повсюду были роскошные украшения тёплого красного и блестящего золотого цвета, и каждый предмет в комнате выглядел так, будто был родом прямиком из голубой мечты Марии-Антуанетты. Хан Юджин почти не сомневался, что всё это также было подлинным, учитывая, что комната, предположительно, принадлежала вампиру, сидящему напротив и притворяющемуся шокированным сюжетным поворотом в своём маленьком романе. Хан Юджин понял, что Сон Хёндже не собирается начинать первым, и, следовательно, это придётся сделать ему. — Итак, — сказал Хан Юджин, — ты притащил меня сюда только для того, чтобы я посмотрел, как ты расплачешься, когда в конце книги умрёт любовный интерес, или для этого была более важная причина? Сон Хёндже притворно ахнул от слов Хан Юджина, поднеся руку ко рту, словно ужаснувшись до глубины души. — Спойлеры, Хан Юджин! Разве тебе никто никогда не говорил, что раскрывать концовку книги, прежде чем кто-то её закончит, — это самое страшное преступление? — упрекнул Сон Хёндже. — Я могу придумать несколько преступлений похуже, — сухо сказал Хан Юджин, многозначительно дёргая связанными руками. Сон Хёндже отмахнулся от этого, как от незначительной детали. — Уверен, что понятия не имею, о чем ты говоришь, — беспечно ответил он. — Я про то, что ты похитил меня, Сон Хёндже, и, если бы тебе просто нужен был мешок с кровью, моя шея ныла бы гораздо сильнее, чем сейчас. Ты привёл меня сюда не просто так — начинай говорить, — потребовал Хан Юджин. На этом улыбка Сон Хёндже превратилась из невинно-весёлой в нечто гораздо более зловещее. Его взгляд стал острее, и Хан Юджин почувствовал, как его сердце забилосьчаще. Да, вот так. Сон Хёндже становился серьёзнее. Ситуация, наконец, сдвинется с мёртвой точки. — Связан по рукам и ногам в вампирском логове, а выставляешь такие требования — самоуверенности тебе не занимать, да? — тихо посетовал Сон Хёндже. Хан Юджин не удосужил это ответом, просто отклонился назад и напыщенно приподнял бровь. Это была не первая его встреча с вампиром — хотя ни одна не поместила его в столь щекотливую позицию — и он давно уяснил, что Сон Хёндже куда охотнее отвечал на требования, чем на раболепство. Что было только на руку, так как Хан Юджин не думал, что сможет выдавить из себя какую-либо покорность, глядя на его невероятно раздражающее лицо. — Ну хорошо, ты меня раскусил. У меня действительно к тебе предложение. Но сперва… Сон Хёндже смолк. Он достал телефон из кармана, нажав на экран с мягко нахмуренными бровями. Почти сразу, как он это сделал, через дверь вошёл мужчина, неся на поднос с двумя напитками. Один был кофейной кружкой с добротной шапкой из сбитых сливок, а другой — большим стаканом, наполненным вязкой красной жидкостью, мгновенно категорированной Хан Юджином как свежая человеческая кровь. Мужчина не взглянул ни на Хан Юджина, ни на Сон Хёндже, быстро поставил напитки на небольшой деревянный столик между ними и удалился из комнаты. — Освещающее угощение! — широко улыбнулся Сон Хёндже. — Разделим напиток? Хан Юджин набычился на него. — Я бы с радостью, — ответил он, имитируя голосом нездоровый объём энтузиазма, — да только ты, если мне не кажется, связал меня по рукам и ногам, лишая возможности даже лишний раз шевельнуться, что затруднит попытку принять твоё приглашение. — А, я совсем об этом забыл — само собой, позволь мне это исправить. Сон Хёндже поднялся на ноги и обошёл стол, пока не остановился напротив связанного мужчины. Хан Юджин наблюдал за тем, как Сон Хёндже приклонил колени, чтобы убрать верёвки, связывавшие руки и ноги Хан Юджина, подавляя дрожь от ощущения его холодных рук, касавшихся кожи. Глаза Сон Хёндже стрельнули вверх, чтобы встретить взгляд Хан Юджина, и у Хан Юджина перехватило дыхание от того, как они пронизывали его насквозь. Это был, без сомнений, взгляд хищника, и даже учитывая то, что Сон Хёндже приклонял перед ним колени, освобождал его, в тот момент Хан Юджин был абсолютно уверен, что его жизнь как никогда зависела от милости этого вампира. Затем последний узел пал, и Сон Хёндже отвёл взгляд, чтобы пронаблюдать за ним, и Хан Юджин ощутил, что может дышать вновь. Сон Хёндже вернулся вновь сидеть в кресло напротив Хан Юджина, внешне совершенно нетронутый тем фактом, что Хын Юджин теперь был (по крайней мере относительно) свободен. Ну, подумал Хан Юджин, не то, чтобы он был кем-то, кого Сон Хёндже следовало бы остерегаться. На что способен обычный человек вроде него перед лицом лидера самого могущественного вампирского клана в Корее? Хан Юджин с неохотой наклонился вперёд и взял свой кофе. Он был вполне уверен, что Сон Хёндже не подмешает ничего повторно, так как явно желал чего-то от него добиться, что требовало хотя бы частичного нахождения в сознании, поэтому сделал громкий глоток. Кофе было чертовски вкусным, чтоб его. Сон Хёндже последовал примеру Хан Юджина, поднимая стакан крови высоко в воздух, прежде чем театрально его опустошить. Несколько капель крови сорвались с его губ и потекли по шее, скапливаясь у ключиц и пачкая воротник рубашки. Сон Хёндже вздохнул, словно был глубоко удовлетворён, и поместил пустой стакан обратно на стол между ними. Он не предпринял никакой попытки привести себя в порядок, просто оградил Хан Юджина кровавой улыбкой. Хан Юджин посмотрел на него в ответ, не впечатлившись. — Мой брат ребёнком был не настолько неряшливым, — проинформировал он его протокольным тоном. — Не научился ещё пить, не проливая мимо? Улыбка Сон Хёндже только расширилась от ответа Хан Юджина. — А, конечно, приношу свои извинения, — ответил он, притворно стеснённый. Он достал салфетку и вытер кровь с лица и шеи, и осталось только небольшое тёмное пятно на его воротнике. — Теперь — к делу. Уверен, ты уже догадался, что мне известна твоя личность как старшего брата Хан Юхёна из клана Бездны, — начал Сон Хёндже на редкость серьёзным тоном. Хан Юджин напрягся. Честно говоря, он не был полностью уверен. Когда глава клана Юпитер показался на пороге кафе, в котором он работал, с елейной улыбкой и безобразно длинным заказом кофе, Хан Юджин почти накрутил себя до жесточайшей панической атаки. Тогда он верил, что Сон Хёндже обнаружил связь и ошибочно предположил, что сможет использовать Хан Юджина как рычаг для оказания давления на его отдалившегося младшего брата. Однако затем Сон Хёндже ничего ему не сделал. Просто объявился на следующий же день с ещё более возмутительным заказом кофе и ничем не выказал, что вовсе распознал Хан Юджина. Что не значило, что их взаимодействия не были сдобрены умеренной пригоршней страха — Сон Хёндже, независимо от того, скалил он клыки или нет, обладал неоспоримой неземной харизмой, и не стеснялся в своих попытках устрашить Хан Юджина. Но Хан Юджин отказывался сжиматься от страха, и Сон Хёндже явно находил это забавным, возвращаясь день за днём. В связи с этим, Хан Юджин не был абсолютно уверен, что Сон Хёндже знал. С одной стороны, появление главы такого влиятельного клана в кофейне было бы слишком притянуто за уши назвать совпадением. С другой стороны, Сон Хёндже продолжал ничего не предпринимать, просто утверждая, что наслаждается приготовленным Хан Юджином кофе и его язвительными комментариями, и Хан Юджин не знал, верить ему или нет. В конце концов с тех пор, как Хан Юхён сбежал из дома, прошли годы, и никакой другой вампир не вышел на него за всё это время, несмотря на не прекращавшиеся попытки Хан Юджина сунуть свой нос в вампирские дела, чтобы быть в курсе действий своего брата. Тогда он считал, что Сон Хёндже либо выжидал подходящего момента для крупного шага, либо по какой-то несуразной причине искренне наслаждался его компанией. Однако всё это весьма чётко ответило на внутреннюю дилемму Хан Юджина — Сон Хёндже знал о связи между ними и, учитывая похищение, наконец был готов ею воспользоваться. — От меня не будет проку как от приманки или для выкупа, — предупредил Хан Юджин. — Я и мой брат давным-давно оборвали все связи. — Приманка или выкуп — ты правда считаешь, что я разыскал тебя для чего-то настолько прозаичного? — потешно осведомился Сон Хёндже. Хан Юджин моргнул, сбитый с толку. — Зачем ещё тебе меня похищать? — озадаченно спросил он. Сон Хёндже разочарованно цокнул языком. — Что ж, если ты этого ещё не выяснил, не будем спешить, — сказал он, улыбаясь. — Взамен, поговорим немного о тебе, м? Это ещё сильнее сбило Хан Юджина с толку. — ..........Обо мне? — спросил он, указывая на себя для акцента. Глаза Сон Хёндже задорно блеснули. — Да, о тебе. В конце концов, ты весьма интересная личность. Ты практически вырастил и воспитал своего младшего брата, не так ли — даже бросил старшую школу прямо перед выпуском, чтобы позаботиться о нём. — Это едва ли интересная история, если только за тобой не водятся странные вкусы, — осторожно ответил Хан Юджин. — Она становится куда интереснее, когда берёшь в расчёт то, что Хан Юхён — урождённый вампир: редкое явление, согласно теориям проявляющееся в природе, когда популяция вампиров резко проседает, в попытке привнести в мир прародителя, дабы тот породил больше обращённых вампиров, — указал Сон Хёндже. Хан Юджин невольно подобрался на этой информации. Он всегда знал, что его брат был рождён вампиром, но он никогда не слышал теорию, почему такое произошло, когда остальная часть его семьи была болезненно обычной. Сон Хёндже явно подметил интерес Хан Юджина, коротко ухмыляясь. Хан Юджин попытался восстановить прежнее самообладание, но не мог отрицать, что жаждал любых знаний на тему того, чем именно был его брат. Он едва ли ими располагал, вооружённый только собственными спекуляциями и разрозненными обрывками мифологии о вампирах, которые умудрился подобрать тут и там. — Те из нас, кто рождён вампирами — мы другие, — продолжил Сон Хёндже. — Даже когда люди не знаю, что мы такое, они нас боятся. Мы не способны спрятаться. Мы рождены — если ты простишь мне моё клишированное словосочетание — на верхушке пищевой цепи. И рождены мы голодными, даже если этот голод не проявляется до половой зрелости. У Хан Юджина был огромный соблазн закатить глаза на драматическую манеру, с которой говорил вампир. Тут, конечно, не отнять, что урождённые вампиры могут быть страшными, но шибко ли он перегибал палку? — Люди это чувствуют. Это своего рода инстинкт добычи. Как результат, нас часто бросают наши родители в раннем возрасте. Они инстинктивно понимают, что мы такое, и не могут перебороть страх, который приходит с этим осознанием, — сказал Сон Хёндже. — Подобному тому, как вели себя ваши родители. Хан Юджин свёл брови. — Наши родители не бросили Хан Юхёна, — возразил он. Хан Юхён посещал хорошую школу, у него были хорошие игрушки, и он спал в хорошем доме. Их родители ответственно обеспечили их всем необходимым — когда бы Хан Юджин им не сказал, что Хан Юхёну нужна была новая одежда, или новая обувь, или что в список покупок нужно добавить новый любимый снэк, они всегда удостоверялись, чтобы Хан Юхён получил то, что хотел. Учитывая всё это, слово «бросили» едва ли было уместным. — Нет, что удивительно, не бросили. Предполагаю, ты сыграл в этом немалую роль. Но даже так — можешь ли ты с чистой совестью сказать, что они заботились о нём? — спросил Сон Хёндже фальшиво-симпатизирующим тоном. Хан Юджин........ Честно, он не мог. Он был уверен, что их родители любили Хан Юхёна, и хотели для него только самого лучшего. Однако они также никогда особо за ним и не ухаживали. Каждое первое слово, первый шаг, первый день в школе — всё это он встретил с Хан Юджином, потому что их родители пропадали где-то ещё. Возможно ли такое, что Сон Хёндже был прав? Что они воистину видели в Хан Юхёне монстра и по итогу игнорировали? — Ты, однако, отличался. Тебе впору было инстинктивно оттолкнуть Хан Юхёна, когда он потянулся к тебе, как поступили твои родители. Но ты потянулся к нему в ответ. Ты заботился о нём вместо своих родителей. Я не совсем уверен, что ты понимаешь, насколько это дико, — сообщил ему Сон Хёндже. Хан Юджину потребовалась минута обработать услышанное. — Откуда ты обо всём этом даже знаешь? — спросил он, замечая, что смеряет Сон Хёндже насторожённым взглядом. — Ну, в основном это мои предположения, основанные на некоторых деталях. Первая из которых, безусловно, в том, что, даже полностью оборвав с тобой все связи, твой брат по-прежнему приглядывает за тобой — явно не то, что с готовностью организуешь для члена семьи, чья реакция была бы идентична описанным мною отношением ваших родителей. Признаюсь, это была моя первая подсказка, — ответил Сон Хёндже. Хан Юджин резко отклонился назад, едва веря своим ушам. — Мой брат приглядывает за мной? Когда– Как? Ты абсолютно уверен — ты можешь помочь мне связаться с ним? — спросил Хан Юджин со странной смесью требовательности и отчаяния в тоне. Хан Юджин ожидал, что Сон Хёндже ответит с невыносимым самодовольством на столь очевидный рычаг давления, свалившийся ему в руки — однако вместо этого он едва ли отреагировал на слова Хан Юджина. — Да, я абсолютно уверен. Признаюсь, я оскорблён тем, что ты считаешь меня способным на столь явственную ошибку, — сказал ему Сон Хёндже, слегка хмурясь. — Что до помощи связаться с ним — это уже после того, как я с тобой закончу, ясно? Хан Юджин приостановился в нерешительности. Сон Хёндже только что сообщил ему, что его отношения с братом были не настолько порушены, как он думал, если Хан Юхён и правда наводил о нём справки. Сон Хёндже даже намекнул, что поможет Юджину связаться с ним. Но очевидно, он ожидал чего-то взамен, и чего бы глава клана Юпитера от него не желал, оно не могло быть чем-то простым. Что же, Хан Юджин был уверен, что свершал поступки и хуже. Чтобы получить обратно своего брата, приемлема любая цена. — Ясно, — вторил он. Хан Юджин обнаружил себя по власти несвойственного ему нетерпения, отчаянно желая узнать, чего от него хотел Сон Хёндже, лишь бы выстроить наибыстрейший способ воссоединиться с братом. — Рад, что мы понимаем друг друга. Теперь вернёмся же к моему объяснению, — начал Сон Хёндже, казалось бы раздражённый тем, что его прервали. — После того, как я заметил на тебе слежку, я расследовал твои отношения с братом. Я опросил тех, кто имел честь вас знать до того, как он убежал из дома, и все они, как один, отметили, что он казался чрезвычайно привязан к тебе, словно ты был его отцом — даже до того, как погибли ваши родители. Хан Юджин не мог этого отрицать. Хан Юхён всегда семенил за своим старшим братом, как маленький утёнок. При воспоминании о тех днях, об очаровательном личике его младшего братишки, крепко державшегося за него, сердце сдавило знакомой болью. Сколько раз он желал вернуться обратно в те незатейливые времена? Столько, что и не счесть, с горечью подумалось ему. — Что же окончательно подтвердило мои догадки? Когда я впервые посетил ту кофейню, я не скрыл своего намерения не оставить никого в ней в живых. Я сосредоточил всю мою жажду крови, все мои врождённые инстинкты; убедился, что каждый человек внутри этого кафе трепетал от страха. Но ты? Ты едва повёл бровью. Да, ты был напуган, когда узнал меня, но до этого — ничего. Словно ты был к этому фактически невосприимчив, — задумчиво поразмыслил Сон Хёндже. — Это не так, — прервал Хан Юджин. — Я точно это почувствовал. Просто… — «Просто»?.. — побудил Сон Хёндже с любопытством. — Полагаю, это напомнило мне о Хан Юхёне, — признал Хан Юджин, стараясь вспомнить тот день. — Думаю, для меня это было больше комфортом, чем чем-либо ещё. Сон Хёндже победно ухмыльнулся, и Хан Юджин с ужасом осознал, что озвучил именно то, что Сон Хёндже хотел от него услышать. — Комфортом, хм? — тихо проговорил тот. — Как по праву интригующе. Что твоё расположение к брату возымело такой эффект… кто бы мог подумать? Глаза Сон Хёндже вновь встретились с глазами Хан Юджина, и Хан Юджина пригвоздило к месту неприкрытое упоение в них. Ничего общего с благосклонным любопытством — так поди себя чувствовали лягушки за секунды до вскрытия. — Но это не ограничивается только чувством комфорта от того, что любого поставило бы на колени, не так ли? Ты даже не вздрогнул, когда я ранее пил человеческую кровь, хотя она была очевидно свежей. Ты насмотрелся на то, как охотился Хан Юхён — был свидетелем достаточно часто, чтобы убить в себе любой дискомфорт, который это могло бы вызвать, — предположил Сон Хёндже. В голове Хан Юджина зазвенели тревожные колокольчики. Правда была в том, что Хан Юджин не просто видел, как Хан Юхён охотится. В конце концов, какой старший брат оставляет младшего добывать свою собственную еду? Хан Юджин охотился для Хан Юхёна, заманивая людей в их квартиру, чтобы тот мог на них прокормиться; пичкая их нездоровой дозой медикаментов, чтобы они не сопротивлялись, и Хан Юхёну не пришлось с ними возиться. Он спасал их, когда мог, но чаще всего так было слишком опасно поступать, так как они знали его имя и лицо — и Хан Юхён всегда выглядел таким удовлетворённым, когда кормился на них, как Хан Юджин мог его прервать? Правдой могло быть то, что Хан Юхён был рождён голодным, как и сказал Сон Хёндже. Однако он также был рождён любимым. Вплоть с того момента, как Кан Юхён ухватился своей маленькой ручонкой за палец Хан Юджина, лицо сморщенное и неприглядное как у всех новорождённых, Хан Юджин любил его от всего сердца. Как он мог бояться своего братишку? Как могла отталкивать его кровь, или на что ему требовалось пойти, чтобы её достать, когда Хан Юхён выглядел таким удовлетворённым, испивая её? Как он мог бояться вампиров, когда его брат был одним из них? Эту последнюю деталь, Сон Хёндже определённо просто угадал, но то, что Хан Юджин помогал охотиться — это был его самый охраняемый секрет и таковым и останется. Не то, чтобы он считал, что Сон Хёндже осудит его за это, — лицемерие оного поступка задушило бы даже такого дерзкого человека, как он. Однако это едва ли означало, что он желал передать знания о совершённых им убийствах в руки Сон Хёндже, особенно не с преимуществом, которое у вампира уже над ним было. — Видел иногда, — имитировал признание Хан Юджин. — Но Юхён-и в основном скрывал это от меня. Думаю, ему было стыдно. Хан Юджин не был уверен, что Сон Хёндже повёлся на его обман — мужчина, обычно столь выразительный, всего лишь продолжил улыбаться в ответ на «признание». — Ну, какова бы ни была причина, нечувствительность к кровожадности вампиров и полное принятие их наклонностей — две очень полезные особенности, если их совместить, не скажешь? — полюбопытствовал он. Сон Хёндже наклонился вперёд, благодаря своему росту легко покрывая дистанцию небольшого стола и вторгаясь в личное пространство Хан Юджина. Взгляд Сон Хёндже всегда был пронзительным, однако сейчас, направленный на Хан Юджина, он содержал в себе нечто иное — то, что теперь удавалось распознать за алчность. Хан Юджин тогда понял, что именно этого Сон Хёндже от него хотел, или отчасти этого. Он также понял, что это давало ему свой собственный рычаг давления на вампира. Сон Хёндже имел некий способ связаться с Хан Юхёном, и Сон Хёндже считал Хан Юджина в некотором смысле полезным. Хан Юджин собирался воспользоваться этим рычагом и вдавить его в пол по грёбанного упора. — Полагаю, я могу понять, что ты имеешь в виду, — допустил Хан Юджин, слегка отклоняясь в своём кресле, — но боюсь, я по-прежнему в неведении относительно того, для чего ты планируешь меня использовать. — В последнее время между кланами, а точнее, между их лидерами, идёт борьба за власть, — пояснил Сон Хёндже. — Эта борьба за власть не включает в себя конфликт между тобой и моим братом, так? — уточнил Хан Юджин, оставаясь настороже. Сон Хёндже казался позабавленным этой реакцией, угождая его снисходительной улыбкой. — На самом деле, нет — но она включает наш совместный конфликт с главой клана МКС, Чхве Соквоном, кто предпринял подковёрные покушения на жизнь мою и жизнь твоего брата, и, судя по всему, планирует ещё одну, — проинформировал его Сон Хёндже. Хан Юджин ощутил, как по его телу прошлась волна потрясения и ярости. Факт того, что Хан Юхён был атакован таким могущественным вампиром — и что Хан Юджин об этом совершенно не знал, не имея ни малейшего способа этому воспрепятствовать, ужаснул его. Чтобы этот взрослый вампир, которому сотни лет, нацелился на Хан Юхёна, практически ребёнка в сравнении. Ему должно быть стыдно за себя. — Тогда предполагаю, что мы устраиваем охоту на него, — произнёс Хан Юджин, едва сдерживая ярость. — Крайне проницательно. Я не могу публично бросить ему вызов без доказательств, что он спровоцировал меня первым — ответная реакция, и последующее влияние на мой клан будет слишком велико. К счастью, он вскоре организует бал в своём особняке. И я, как глава клана, ни в коем разе не смогу передвигаться свободно. Затем он вновь наклонился ближе к Хан Юджину, и лиходейская ухмылка украсила его лицо. — Однако мало какой вампир утрудится обращать внимание на еду, — прошептал он. Хан Юджин замер. Сон Хёндже ведь никак не мог предлагать то, что, как ему казалось, тот предлагал. — Я совершил прорву идиотских поступков в своей жизни, но признаю, что стать твоим ходячим мешком с кровью займёт вершину этого списка. Что не было отказом, и Сон Хёндже определённо это заметил. — Признай, это идеальная маскировка. Трэллы не считаются за угрозу при любых обстоятельствах, обычно слишком одурманенные из-за потери крови и присутствием их мастера, чтобы что-либо предпринять. Что особенно верно для этого бала, где присутствие стольких могущественных вампиров повергнет любого смертного в безмозглый и слепой ступор, — продолжил Сон Хёндже. Хан Юджин был прекрасно осведомлён о существовании трэллов, но услышать из уст Сон Хёндже, как тот обрисовал их — ну, их беспомощность так прямолинейно вызвало у Хан Юджина весомую толику жалости вкупе с волной презрения к жестокости вампирского общества. Это также молчаливо напомнило ему о том, чем именно был Сон Хёндже. Хан Юджин мог привыкнуть к обмену колкостями между ними за кофейной стойкой, и мог видеть некую ценность в главе клана, однако он не сомневался, что Сон Хёндже сам в прошлом имел в своём услужении несколько трэллов. Он был из тех, кто держал забавлявших его смертных, оробелых от потери крови и страха, на поводке, чтобы затем выставлять их на показ на вычурных балах, и Хан Юджин не мог этого забыть. — Разумеется, ни потеря крови, ни дезориентирующее влияние нашего присутствия тебя не затронет, а значит, ты сможешь зайти в любую старую комнату в поисках улик, и тебя примут за обыкновенного потерявшегося щенка в поисках своего хозяина. — Так ты, что, хочешь, чтобы я притворился твоим в край отупевшим трэллом, и чтобы ты выпустил меня таким в особняк? Да я должен быть тупее собаки, чтобы добровольно войти в логово вампиров с едва ли не табличкой «испей меня» на себе и ожидать, что мне удастся выйти оттуда невредимым, — подметил Хан Юджин. — Ты будешь моим трэллом — никто не осмелиться прикоснуться к тебе, особенно не в таком публичном месте. Ты также будешь носить стандартный ошейник, от которого ни у кого не будет ключа, кроме как у меня, — заверил Сон Хёндже. — Ни у кого не будет ключа, кроме как у тебя — и это должно меня обнадёжить? Дай угадаю, тебе также придётся хотя бы раз на мне покормиться, чтобы план сработал, — сухо прокомментировал Хан Юджин. — Ну разумеется, — практически промурлыкал Сон Хёндже. — Это лучший способ избежать подозрений. Но смею тебя заверить, я могу себя контролировать — не более нескольких глотков, даю слово. — Ты уж извини, если я не шибко-то верю этому твоему слову, — огрызнулся Хан Юджин, сводя губы в тонкую линию. Как бы Хан Юджину не хотелось, он не мог отрицать, что план был достойным. И если это действительно был лучший способ обеспечить безопасность брата, Хан Юджин с готовностью запишется к Сон Хёндже в трэллы, неважно, понарошку или по-настоящему. Тем не менее, опасность была очевидна. Он будет целиком и полностью во власти Сон Хёндже, полагаясь не только на его репутацию, чтобы остаться в безопасности, но и на его самообладание. В первом Хан Юджин был весьма уверен, а вот во втором… Ну. Если Сон Хёндже говорил правду, какой у Хан Юджина был выбор? Сон Хёндже это тоже, казалось, знал. Он не проявлял никакой тревоги, пока Хан Юджин предавался раздумьям, или торопился его убеждать. Всего лишь наблюдал так, как кошка бы наблюдала за мышкой, пойманной в ловушку, прекрасно зная, что деваться ей некуда. — Я согласен, — сказал Хан Юджин. Он удостоверился, что смотрит Сон Хёндже в глаза, когда это произносил, и прилив удовлетворённости, который он в них увидел, почти заставил его пересмотреть своё решение. Однако Хан Юджин, судя по всему, был втянут в это всерьёз и надолго, так что удовлетворённость следовало счесть за хороший знак — она означала, что Сон Хёндже чего-то от него хотел. И пока он этого чего-то хотел, Хан Юджин найдёт способ уберечь себя, находясь в его хватке. — Превосходно! Я знал, что ты меня не подведёшь, — объявил Сон Хёндже, хлопая в ладоши. Затем он снова достал свой телефон, отправляя сообщение, которое вновь привело мужчину через дверь — не того же, который был раньше, отстранённо отметил Хан Юджин — на сей раз с пакетом с вещами. Мужчина молчаливо разместил пакет на кровать в другой стороне комнаты, а затем тоже быстро удалился. Хан Юджин вопросительно поднял бровь, на что Сон Хёндже ответил многозначительным взглядом, который обошёл Хан Юджина с головы до пят. — Не могу же я, право слово, привести тебя на бал в твоём спортивном костюме. В том пакете ты найдёшь одежду, подходящую для такого события, — снисходительно пояснил он. — Постарайся, чтобы переодевание не заняло много времени. Мы выходим через полчаса, и я ненавижу, когда меня заставляют ждать. Хан Юджин уставился на него в неверии. — Полчаса? У тебя с головой всё в порядке? Или тебя родители в детстве часто на эту голову роняли — почему ты вообще!.. — возмутился он. Сон Хёндже полностью его проигнорировал, продолжая объяснять план поверх его возмущений. — И, разумеется, тебе понадобится ещё один аксессуар. — И какой же? — настороженно спросил Хан Юджин. Сон Хёндже провёл рукой по собственной шее, с намёком прижимая два пальца к яремной вене. — Да с хуя ли! — инстинктивно выпалил Хан Юджин, пойманный врасплох. — Я думал, тебе только нужно покормиться на балу? — Ну, было бы немного странно, если бы, когда я кормился, гости заметили, что у тебя нет предшествующих следов от кормления, согласен? — указал Сон Хёндже. Хан Юджин....... не мог с этим поспорить, как бы не хотел. Чёрт. — Не волнуйся, — заверил его Сон Хёндже, однако глаза у него приобрели голодный оттенок, противоречивший его словам. — Я буду нежен. Просто быстрый укус — ты его едва почувствуешь. — Что-то сомневаюсь, — раздражённо пробурчал Хан Юджин себе под нос. Что ж, назвался груздем, полезай в кузов. Хан Юджин отклонился на спинку своего кресла, и его сердцебиение преждевременно участилось, когда он обнажил своё горло перед мужчиной. Сон Хёндже сместился, пока вновь не оказался перед Хан Юджином. Где до этого он преклонял колени, теперь он нависал над ним, вновь напоминая Хан Юджину об их нелепой разнице в росте. Сон Хёндже опустил одну руку на подголовник кресла за Хан Юджином, а другую на подлокотник рядом, полностью затворяя смертного перед собой. У Хан Юджина участилось дыхание от ожидания. Сон Хёндже перед ним, конечно, распинался, как Хан Юджин не боится вампиров, но одно дело — к ним привыкнуть, другое — решаться на откровенный идиотизм. Сколько бы Хан Юджин не растил Хан Юхёна, это не могло подготовить его к тому, чтобы на нём впервые кормился вампир. Он чувствовал сухость во рту и нарастающее напряжение во всём теле, осознавал, как страх прорывался на поверхность, оставляя его скованным под взглядом Сон Хёндже. Сон Хёндже наклонился, и Хан Юджин напрягся, закрывая глаза в ожидании боли от укуса. Однако он не ощутил никакой боли — только рот Сон Хёндже, мягко нависший над его шеей — почти, но не совсем прижимавшийся к коже. Хан Юджин растерянно моргнул, а Сон Хёндже на мгновение замер так в полной неподвижности. Если бы Сон Хёндже был человеком, Хан Юджин ощутил бы теплоту и влагу его дыхания на своей коже. Однако вместо этого он совсем ничего не чувствовал, что было почти страннее, чем поведение Сон Хёндже. — Эй, ты чего ждёшь, — спросил Хан Юджин, и тон его был, по причинам неизвестным ему самому, нехарактерно кротким. — Я и сам не совсем уверен, — мягко ответил Сон Хёндже, прозвучав так, словно был сбит с толку своим поведением столь же сильно, как и Хан Юджин. Хан Юджин выждал мгновение, ожидая, что Сон Хёндже наскучит просто стоять, закрывшись лицом в шею Хан Юджина и наконец-то укусит, но этого не произошло. Озадаченный, Хан Юджин протянул руку к затылку Сон Хёндже и слегка надавил, пытаясь убедить его поскорее с этим покончить. Сон Хёндже мог бы легко отмахнуться от его слабых попыток, но позволил Хан Юджину подтолкнуть его, и Хан Юджин резко выдохнул от ощущения холодных губ Сон Хёндже на своей шее. К счастью, Хан Юджину не пришлось долго размышлять над странностью этого момента. Чувство яремной вены Хан Юджина под клыками, наконец, побудило Сон Хёндже к действию. Сон Хёндже, как и обещал, был быстр: зубы вонзились в Хан Юджина быстрее, чем тот успел моргнуть. Но он определённо соврал о том, что Хан Юджин едва почувствует укус. Громкий болезненный выдох сорвался с его губ от ощущения пронзивших его клыков, с лёгкостью разорвавших кожу. Хан Юджин стиснул зубы, а его пальцы неосознанно вцепились в волосы Сон Хёндже. Корчиться его заставляла не только жгучая боль в горле. Он мог чувствовать клыки Сон Хёндже внутри него, — уникальная форма попрания, которую он не был способен сравнить ни с чем другим. Хан Юджину приходилось бороться с порывом попытаться отцепить Сон Хёндже от себя — что ему едва ли удастся, учитывая их разницу в силе. К тому же, если он не будет осторожен, это могло бы спровоцировать какой-нибудь инстинкт хищника и добычи у вампира. Благо Хан Юджину не пришлось долго терпеть. Столь же быстро, как Сон Хёндже впился в Хан Юджина, он отпустил, отклоняясь назад пока он вновь не стоял над ним. Хан Юджин осознал, что они оба тяжело дышали: Хан Юджин — от смести боли и страха, а Сон Хёндже — от чего-то, что Хан Юджин мог только предположить было желанием продолжить трапезу. С минуту они оба молчали. В комнате не раздавалось ни звука, за исключением их попыток сдержать себя. В конечном счёте, Сон Хёндже отвернулся и направился к двери с элегантностью, которая не скрывала его затронутое естество. — Ты просто становишься всё более и более интересным, да, — пробормотал Сон Хёндже. Голос у него был намного тяжелее, чем раньше. Хан Юджин снова замер: остатки адреналина после пережитого укуса обрушились на него с новой силой от неприкрытого желания в этих словах. Его глаза заметались по комнате в поисках чего-нибудь, чем он мог бы защититься, если Сон Хёндже решит продолжить свою трапезу — и ничего, предательски ничего, не нашли. К счастью, самообладание Сон Хёндже взяло верх. Вампир открыл дверь, явно намереваясь оставить Хан Юджина самостоятельно приходить в себя и одеваться к балу. — Помни, до отъезда осталось полчаса, — бросил через плечо Сон Хёндже. — ехать около часа, так что рассказывать, что и где тебе нужно найти, я буду по дороге. До скорой встречи, Хан Юджин. С этим прощальным замечанием, Сон Хёндже вышел и плотно закрыл за собой дверь. Позади он оставил Хан Юджина, смотревшего на дверь с широко раскрытыми глазами и по-прежнему не восстановившего дыхание целиком. Рука Хан Юджина поднялась к уже зарубцевавшимся ранам на шею — спасибо слюне вампиров за свойство заживлять раны, иначе бы Хан Юджину потребовалось профессиональная медицинская помощь. Или помощь гробовщика. — Во что я блять ввязался, — пробормотал он, всё ещё глядя на дверь, через которую ушёл Сон Хёндже.