Mon chat (алло, Эндрю?)

Вспышки бьют в лицо, а ладони вспотели, но зритель видит только тыльные их стороны. Запах пластика и духота, гомон и шёпот, – всё тупит чувства и заставляет нутро Кевина Дэя сжиматься. Вот, что, как и обычно, ждало его перед вчерашним матчем. –Кевин, Вы считаете Нила Джостена другом, или раскроете нам тайну вашего соперничества? –Каковы ваши планы на следующий сезон, учитывая внезапный подъём команды в прошлом? –Вы бы снялись в документальном фильме? –Кевин, Ваше мнение об игре Эндрю Миньярда? –Поведайте нам о будущем капитане команды! –Кевин, сегодня яркие трибуны забиты! Как настрой? –Ваше сердце свободно? Порядком осточертевшие вопросы забивают его голову каждый раз, когда он задумывается о матче по пути на стадион. Он чувствует небольшое повышение температуры. Слегка першит в горле. Но больше Ваймак не даст ему водки. Кевин не едет впереди. Он сидит на одном из двух сидений задней части автобуса. –Нил Джостен... –Наши планы на следующий сезон... –Я бы подумал, в зависимости от... –Отвечая на вопрос, надо рассмотреть... –Я думаю, мы все и так понимаем... –Настрой решительный. Мы намерены... Несмотря на отсутствие алкоголя, в голове Кевина даже самые базовые ответы на вопросы расплываются и затихают. Словно слабые волны, медленно укрывая его, – холодный песок, рефлексия окутывает снаружи и обволакивает внутренности. Дэй вспоминает прошлый сезон с ужасом и гордостью. Он кажется ему бесконечным подростковым периодом, когда гормоны настолько хлещут, что теряешь память и разум. Джостен тогда знатно поиграл на его нервах. Что ж, он нашёл своё маленькое счастье в этой команде. Оно сидит рядом с ним впереди, через ряд. Теперь в их команде великая сила. Практически три бывших Ворона. Они знают друг друга практически наизусть, движения жестокой игры между ними обтекаемо правильны и отточены до совершенства, а это значит, что Кевин уверен в предстоящем матче. –Tu vas bien? Огрубевшие и бледные пальцы с поразительной легкостью и нежностью касаются его предплечья. Кевин поворачивает голову от окна справа и натыкается на почти спокойные светло-серые глаза. Значит, он и правда стал волноваться намного меньше. Иначе и Жан распереживался бы сильнее. По Жану такое видно всегда, но никогда безопасность Кевина не стоит бесценного спокойствия Моро, его расслабленных бровей и рук. –Oui, - отвечает Кевин, слегка кивая, и кажется, что уголок его губ немного вздёрнулся вверх. Он нашёл свое маленькое счастье ещё давным-давно, в Гнезде, но сейчас оно выросло до масштабов вздувшегося от упоения сердца, которое, кажется, расширилось во всю грудную клетку, мешая лёгким функционировать. Глаза и руки Жана Моро. Они здесь, как на ладони, а значит, это не проблема.

***

–Ты помнишь про дресс-код? – спросил Кевин, когда они вошли в комнату общежития, сбрасывая сумки с уставших и забившихся плеч. – Костюм и прочее. Лисы - монстры и старшекурсники вместе - собрались устроить в честь рождества запойный просмотр какой-то новой саги, название которой Кевин не запомнил. Не столь важно, что именно они будут смотреть. Главное – чтобы Ники и Эндрю не устроили бум мороженого и фаст-фуда. Дэй уверен, что если они начнут, то не остановятся до последней минуты кино, а длиться мероприятие будет долго. –Sûr, но мне же ничего не подойдёт, - отвечает слегка хриплый голос. – Я буду избитым оленем? –Что опять за глупости? Слегка вразвалку, максимально расслабляя мышцы, но стараясь сохранить притворную строгость в голосе, Дэй подходит к нему и кладёт ладонь на бритую щёку. Холодную, потому что ветер сегодня никого не щадит. –Ты говорил мне, что не будешь больше так отзываться о себе. –Sûr, – повторил Жан, опуская ласковый и уставший взгляд на лицо напротив. – Я стараюсь. –Завтра после терапии забираю тебя, и... – Кевин слегка наклоняет голову набок, замолкая. –Я помню. Мы едем, – Жан будто кивает интонацией, медленно моргая. –Замечательно. Не то чтобы это была однозначная похвала, но когда Жана хвалят, он всегда глядит одновременно наивно и настороженно, будто, поощрённый или обманутый, он будет всё в том же месте и положении и всё равно не в силах никуда сдвинуться, сделать что-то самому и по своей воле. Но сейчас замер Кевин. Пленённый ферзь. Двадцать тысяч световых лет - глубина ныне тёмно-серых по вине освещения глаз. Дэй всё ещё может разглядеть эти линии от краёв радужек к центру. Центр являет собой чёрную дыру. Она не засасывает туда Кевина, но он чувствует, как голова начинает кружиться, а глаза не могут увидеть краёв и плоскости. Переносица не ощущается реальной, она растворяется где-то в темноте и границ серости нет. Будто песчаная буря заносит пыль в глаза Кевину, и он отчаянно пытается не закрывать их надолго, чтобы не упустить ничего прекрасного из виду. –Ты сейчас уснёшь, – подмечает Моро. Кевин подтверждает это тёплое высказывание вялым кивком. Он поднимает вторую руку, чтобы взять в обе ладони лицо Жана, и целует его в уголок губ. –Au lit, – выдыхает француз, накрывая своей ладонью ладонь Кевина на своей щеке и ненавязчиво её убирая. – Завтра тебе ещё вставать с кровати. А я не бессмертный, чтобы тебя будить. Кевин первый раз за долгое время улыбается так широко и тепло.

***

Жан садится в машину на переднее пассажирское, закрывая дверь. Следом за ним за руль садится Кевин. Они отъезжают –Серьёзно, Кевин... – из-за акцента ударение падает на "и", и Дэй невольно подмечает, что так долго скучал по этой нежной версии его имени, пока француза не было рядом. – Какой к черту костюм? – и снова акцент, эта мягкая, но яркая "р". –Mon chat, ты... Внезапно Кевина осенило. Никакой олень не подойдёт Жану так сильно, как кот. Чёрный кот, – мурчащий, кудрявый, в новогодней шапочке, серые глаза... Перед глазами Дэя встала эта картина, на мгновение, кажется, заслонившая ему вид на дорогу. –Est-ce que tout est bien? – Жан, кажется, был взволнован отсутствием продолжения фразы. –Да, – твердо ответил Кевин, кивнув. – Ты будешь котом. Он повернул голову на пассажира. –Ты же не против? –Ну, в целом, мне же не из чего выбирать... – протянул француз. Кевин кивнул снова. -Мы купим тебе свитер и ушки. Жан сглотнул и едва заметно собрал руки на коленях в кулаки.

***

По прибытии назад в общежитие в пакете у парней лежали: черный пушистый ободок с пушистыми кошачьими ушками, ободок с оленьими рогами (с подсветкой!), свитер с оленем (эта вышивка утончённого создания такой мягкой коричневой пряжей на бежевом фоне...), чёрный свитер (неважно, что у Жана уже был чёрный свитер, потому что этот – с котом), и подарок для Нила в виде пушистого брелка с экси клюшкой, потому что именно он помог Кевину заставить убедить Жана выбрать и купить ёбаный свитер, а также несколько протеиновых коктейлей. Большая комната с диваном, пледами и мягкими пуфиками, в которой уже витали ароматы сваренного Рене глинтвейна и какао, была празднично украшена. Разнообразные гирлянды в виде простых огоньков, звёзд и оленей висели на стенах и возле окна. Старшекурсники устроились, кто где, – Ники и Аарон ворчали на кухне, где Эндрю стоял в противоположном углу с ведром мороженого; Мэтт и Нил пытались вытащить пряники Дэн и Рене из духовки, дверцу которой заклинило, пока девочки над чем-то хихикали в ванной вместе с Элисон и фотографировались. Все Лисы слегка приукрасили лица гримом, но парни особо не обращали на него внимания. Нил – точно лис, а из Мэтта попытались сделать медведя. Когда Жан и Кевин сбросили куртки, и их поприветствовали недружным "наконец-то" и "где пропадали", Кевин торопливо направился в их с Моро комнату, не одарив остальных ответом, а Жан вошёл на кухню, в которой уже было тесно, чтобы выпить пару стаканов воды, а когда наполнил стакан, непреднамеренно бросил взгляд на Эндрю, угрюмо или спокойно стоявшего в углу, и оторопел. На его носу был, блять, нарисован кошачий носик, едва заметные усы красовались на щеках, от скул до висков проходило несколько белых линий, а на голове у него красовались, – охуеть, – светлые кошачьи ушки. Эндрю тоже кот. Жан ушёл из кухни прямо со стаканом, пытаясь не поперхнуться от смеха и удивления и надеясь, что Миньярд не видел его реакции.

***

Лицо Кевина напротив изображало крайние старания, хоть языка он и не высовывал. Слегка нахмуренные густые брови выражали сосредоточенность и серьёзность намерений. Но единственное, что смешило – его красный нарисованный олений нос и светящиеся рога, пробивающиеся сквозь тёмно-каштановые волосы. –Почти готово, – провозгласил Кевин, дорисовывая тенями Элисон усы на щеках Жана. – Ты, если, что, посоветуй гримёра знакомым, – усмехнулся он, в последний раз проводя кисточкой ещё и по носу. Жан улыбался, поджав губы, которые своими уголками слегка стремились вниз. Боже, что с ним вытворяют. –Мальчики, мы начинаем, – своим стабильно мягким голосом сказала Рене, появившаяся в дверном проёме. – Отлично выглядишь, Жан! – улыбнулась она парню, на что тот тихо фыркнул. –Да, мы уже закончили, – сказал Кевин, протягивая палетку девушке и выходя из комнаты вместе с Моро.

***

Когда они уселись, кто куда, и включили фильм, озарив светом тёмную комнату, а Кевин разделил с Жаном плед, Эндрю, сидящий под боком Нила, обратил внимание на лицо Моро, до этого прикрытое кудрями. Тот уже смотрел на него, ожидая реакции. Жан тихо смеялся, делая вид, что прикрывает рот рукой просто так, но глаза его выдавали. Эндрю слегка поднял брови и одарил его понимающим взглядом. И тогда Жан засмеялся ещё сильнее.

"Я лежал, кутаясь в свой краешек одеяла, и мне было хорошо".

Всем было хорошо.