Увидеть солнце

- Но как Чжао Цзин вообще узнал о лунном принце? - Я рассказывал Лян Цзюсяо вечерами истории про волшебного мальчика, который приходит на землю только в лунные ночи и мечтает увидеть солнце. Малыш их обожал и с нетерпением ждал продолжения. У нас был альбом, где я кратко излагал эти истории и рисовал для Цзюсяо иллюстрации. Чжао Цзин оставил на какое-то время меня в покое и проводил дни с Се Ваном. Тот был на седьмом небе от счастья. Но радовался я ровно два месяца. Оказалось, что Чжао Цзин установил в комнате Цзюсяо жучок и записывал все наши разговоры. Однажды он позвал меня к себе в кабинет и, улыбаясь (он всегда улыбался приторно ласково), сказал, что мои истории очень интересны, но я должен уточнить, что лунный мальчик – это нечисть, цель которой – выпить ци Лян Цзюсяо и проникнуть в наш мир. Лян Цзюсяо в какой-то момент это понимает и помогает отцу и брату поймать монстра. Ему было любопытно, как на этот поворот отреагирует малыш. Я отказался. Чжао Цзин улыбнулся. - Цзышу, - задушевно произнёс он. – Мне кажется, я не рассчитал свои силы, когда забрал Лян Цзюсяо из приюта. У меня уже есть довольно проблемный приемный сын и подопечный, переживающий трудный подростковый возраст. Думаю, надо вернуть мальчика обратно.       Господи! Как я его ненавидел в эту минуту! - И я это сделаю, - по-прежнему ласково сказал Чжао Цзин. – Если ты будешь всё время спорить со мной. У меня есть влиятельные знакомые. Мы просто уничтожим документы на усыновление, словно бы их и не было. Поэтому поступай так, как я говорю. Я же не требую от тебя ничего сложного. - Лян Цзюсяо! Я хочу знать, что происходит в этом доме! – полным именем отец называл его, только когда был рассержен. – Сначала половая доска в зале побелела и стала чистым серебром. Потом все помидоры в теплице за одну ночь волшебным образом превратились в персики. - Разве это плохо? – тихо спросил Цзюсяо. – Чистое серебро дорого стоит, а помидоры мы можем купить в деревне. - Дело не в деньгах! - Отец стукнул кулаком по столу. – Скажи, что это такое?!       Он открыл лаковую красную шкатулку и вытащил оттуда… жемчужину, подарок Чжоу Цзышу. Она светилась на отцовской ладони серебристым мягким цветом. Точно так же она светилась на ладони Лян Цзюсяо вчера вечером, перед тем как он спрятал её под матрац. Брат, стоявший за креслом отца, злорадно ухмыльнулся. - Ты! – Лян Цзюсяо рванулся к брату. – Ты! Это ты украл! - Перестань! – отец перехватил Цзюсяо и легко отбросил в центр комнаты! – Ты ещё мал и не понимаешь, с кем связался! Много лет назад здесь уже происходило нечто подобное. Младший брат моего деда тоже общался с подобной нечистью и погиб. Он приходит, когда на небе хорошо видна луна, и в его глазах плещется серебро? - Да, - пробормотал Лян Цзюсяо. - Это лунный демон. И мы должны избавиться от него. Я знаю, что жемчужина… - Не надо! - Что не надо? - Рассказывать больше. Я не хочу слушать. - Цзюсяо… - Чжоу Цзышу!       Он первый раз назвал меня не Шу-гэ. По его лицу текли слезы. - Пожалуйста, уйди! - Цзюсяо! - Уходи!       Я знал, что Чжао Цзин видит нас. Накануне он заменил жучок в комнате на видеокамеру и сейчас, наверное, наслаждался сценой. Я подумал, что завтра найду время и место и объясню малышу, что лунный мальчик – добрый и не причинит никому вреда. Но я не знал, что завтра у нас не будет. - А-Сюй! - Утром Лян Цзюсяо не появился в столовой. Когда мы вошли к нему в комнату, он был без сознания и весь горел. Его увезли в больницу, он умер через два дня. Крупозное воспаление легких. И все эти годы я не могу отделаться от мысли, что я виноват в его смерти. Он так меня любил, так мне верил…       После похорон мы вернулись домой, и я сказал Чжао Цзину, что хочу уехать к брату. - Ну что ты, Цзышу, - ответил он ласково. – Я понимаю, ты расстроен. Ты был привязан к Лян Цзюсяо. Но постарайся успокоиться и трезво взглянуть на мир. Ты никому не нужен, кроме меня, мой фарфоровый мальчик.       Вечером он усадил меня в кресло с книгой, а сам сел напротив. Се Ван примостился с гитарой на подоконнике, как бы нехотя перебирая струны. Я тупо смотрел на одну и ту же страницу, но ничего не видел. Внутри меня будто все вымерзло. Наверное, если бы я мог плакать, мне стало бы легче. Но я не мог. В конце концов я бросил книгу и стал смотреть в темное окно. Мне всё казалось, что это страшный сон. Я проснусь и услышу, как Лян Цзюсяо играет свои бесконечные гаммы, а потом он прибежит ко мне и улыбнется… - Как ты прекрасен, Цзышу! – вдруг сказал Чжао Цзин. – Ты само совершенство!       Я почувствовал, как к горлу подступает комок, выскочил из комнаты и еле успел добежать до туалета. Меня вырвало желчью. Последние три дня я практически ничего не ел. Сердце колотилось в груди, как бешеное, я пошел в кухню, чтобы налить стакан воды и прополоскать рот, и вдруг заметил на столе огромный железный гвоздь. Не знаю, как он туда попал, но когда я увидел его, то сразу понял, что нужно делать. Я зажёг плиту и сунул гвоздь в огонь. - Цзышу! Что случилось? – Чжао Цзин заглянул на кухню. – Тебе нехорошо? - Вы завтра же отвезете меня на вокзал и посадите на поезд! - Цзышу, успокойся! Давай поговорим! - Завтра же!       Я схватил раскалённый гвоздь голыми руками, рванул рубаху на груди и прижал большую шляпку к телу, потом ещё и ещё. Запахло горелым мясом, но я не чувствовал боли, все что я хотел, вырваться отсюда. Лицо Чжао Цзина перекосилось так, будто этот гвоздь прожигал его плоть. - Ты! Как ты посмел! Изуродовать такую совершенную красоту!       В дверях появился Се Ван, и впервые в его глазах, глядящих на меня, мелькнуло что-то вроде уважения и восторга. - Завтра же!       Я поднес гвоздь к лицу. - Хорошо! – прохрипел Чжао Цзин и вышел. Раны мне обработал Се Ван, улыбаясь до ушей. Такой широкой искренней улыбки я никогда у него не видел.       Утром Чжао Цзин отвёз меня на станцию, дал деньги и документы и уехал. За всё это время он не сказал мне больше ни слова. Рука и грудь болели нещадно, я искусал все губы, но держался. И только когда поезд тронулся, разревелся. То ли от боли, то ли от счастья, то ли от горя. То ли от всего сразу.