Новогоднее чудо

***

-Куромаку, праздники же, когда будут какие-то приготовления? -сказала дама, когда зашла в кабинет короля. Она была возмущена тем, насколько ужасно здесь, в Курограде, относились к многим торжествам. Особенно религиозным. -Изволь объяснится. Почему в городе всё так серо? Где украшения? Где дети которые поют рождественские песни и радуются праздникам? Почему церкви закрыты? Трефовый король вдруг поднялся из-за стола и сразу подошёл к даме. Он был зол, от того что его упрекали в таких мелочах. -Дорогая моя Хелен, я не обязан перед тобой объясняться за всё это. В королевстве всё идёт своим ходом, не понимаю почему тебя это так возмутило, -промолвил Куромаку, смотря на свою жену. На её глазах появились бусины слёз. -Вам ли не знать, о том что я не верю ни в чудеса, ни в Бога. Я скорее, с большой вероятностью, уверую в теорию большого взрыва. -Маку, как ты можешь? Это же для меня так важно, -шепотом произнесла дама, склонив голову. Она понимала, что её слова никак не переубедят короля. И эта жалкая попытка будет стоит ей долгих дней молчания, и более ничего. Трефовый не был готов жертвовать ради неё своими интересами и устоями государства. Поэтому ей оставалось лишь скучать за празднованиями в Вероне. За Ромео - прекрасным старшим братом, который каждое Рождество и Новый год дарил ей всякие мелочи либо украшения, о которых она мечтала. И постоянно с ней носился - маленькой принцессой и любимой младшей сестрой. За мамой с отцом, которые души в ней не чаяли. Семейный круг, в котором отмечали все праздники. И сильнее всего Хелен скучала именно за этим. Так как Куромаку никогда не был снисходителен, а после свадьбы совсем переменился. Холодный, словно глыба льда. -Я по-моему ясно выразился, дорогая, - сказал как отрезал король. И замолчал. Лишь потому что больше аргументов у него не осталось. -Неужели тебе так тяжело переступить через свою гордыню? - в слезах спросила дама, чувствуя, как тяжело становится дышать. -Это не гордыня, а принципы. И дорогая, изволь вернуться к нашему трехмесячному сыну. Ты ему там нужнее, ежели мне. Работу не решить твоими слезами и требованиями праздновать Рождество, да Новый год. Труд - превыше всего, - довольно резко произнёс Куромаку, после чего Хелен выбежала из кабинета, даже ничего не сказав. Трефовый слышал как по полу где-то вдали цокают туфли дамы. И у него даже не возникло чувства сожаления. Совесть не грызла его, и это всегда удивляло короля. Хелен такая нежная любящая жена, а он попросту не может проявить такие же чувства и эмоции по отношению к ней. Кажется, покойные родители его этому попросту не научили. … Хелен сидела возле кроватки сына, роняя на одеяния горячие слёзы, пока старалась убаюкать его своим пением. Она чувствовала себя настолько несчастной, насколько это вообще возможно. Куромаку казался ей слишком жестоким и несправедливым. -Что же ты не засыпаешь, мой дорогой Нэйт, -тихонько прошептала дама, а тогда вспомнила о книжонке, которая лежала на полке неподалёку. Она поднялась и взяла это творение литературы. А тогда, сев обратно, и положив книгу себе на колени начала читать: -Как-то, жил на этом свете мальчик, звали его Гарольд, и он не верил в чудеса. Прямо как твой отец. И этот мальчишка никогда ничего не хотел праздновать. Потому что все торжества считал глупыми… Дама читала и читала, даже не заметив как сын успел уснуть. Всё из-за того что это глупое чтение как-то смогло успокоить встревоженную душу. Вернуть её в беззаботное детство и веру в чудо, пока читаешь наивные сказки где всё сбывается и становится лучше. -Мальчишка совсем не верил в волшебство. И сказав об этом маме, которая пыталась его переубедить, просто лёг спать. А тогда, начало происходить странное. На улице начал падать снег, засыпая улицы. На каждых входных дверях появились новогодние венки, из еловых веток, перевязанные красными лентами, - дальше гласила Хелен, читая книгу в полусонном состоянии. -В каждом доме, где был камин, на нём появились носки с именами. Тогда своим чередом пошли и ёлки, которые появились у всех, кто позволить себе не мог такого вечно цветущего дерева. А после под ней явились и разноцветные коробки с подарками. В городе у мальчика царило настоящее чудо. Поэтому когда он проснулся, то его очень сильно удивило происходящее. И как только Гарольд встал с кровати, то побежал к матери с криками “Новый год - настоящий”. Вот сказочке и конец, - заключила дама, и как только оторвала взгляд от книги, то поняла насколько сильно её клонит в сон. Поэтому оперевшись одной рукой на кроватку сына и преклонив к ней голову уснула. Слишком уж сильно утомил пережитый день. Поэтому оне не могла созерцать то, как сбывается всё сказанное. Тем временем, за окном творилось настоящее чудо. Прямо как в сказке. Точь в точь. Единственное что отличалось, так это ёлка, с зажженными огнями и звездой наверху, в большом зале. И, конечно, украшения по всему дворцу. Её мечта сбывалась. Не хватало только Куромаку, который бы поддержал. … Утро. Заснеженная, как никогда, улица. Слишком счастливые работники, которые понимали что им надо расчищать дороги. Но это был первый день, когда лица куроградцев тронула улыбка. Украшения, подарки. И вера в чудо. Но, всё же, был ещё один человек, на целое королевство, который не верил в происходящее. Поэтому беспокойно и даже с каплей злости, потому что его ослушались, бегал по дворцу, осматривая все помещения и ища свою жену. Поскольку та уже давно должна было бодрствовать. Как никак, уже десять часов утра. Но Хелен всё ещё спала. Сын уснул слишком поздно, да и маленьким детям нужен долгий сон. Чем дама и воспользовалась, поскольку всё также дремала возле его кровати. Её даже не встревожили резко открытые двери, скрип которых, кажется, доносился к самой Вероне. Это был Куромаку, искренне удивленный “тихим часом” в такое время. А тогда, не смотря на некую злость, аккуратно коснулся плеча жены. И Хелен сразу резко поднялась со стула, осматриваясь по сторонах. Как она могла так уснуть и забыть о всех своих обязательствах, которые ждали её с утра. Но будь это горничная или ещё кто-либо, то было бы не так печально. А это был сам Куромаку. Собственной персоной. -Дорогая моя Хелен… - сказал король своим обычным тоном, после чего дама попятились назад и резко прервала его. -Да-да. Конечно. Я сейчас приведу себя в порядок и приступлю к делам дворца, - начала она и встретилась с искренне не понимающим взглядом трефового. -Хелен, постой, - как можно мягче промолвил Куромаку, подходя к даме и ложа свои ладони ей на плечи. -Дела подождут. Я хотел извиниться. Я был чертовски не прав насчёт того что ты просила. -Не все сто процентов? - вдруг спросила дама. -Да, дорогая. Чудеса бывают. В них надо верить, -произнёс король, чем явно лишил дара речи даму. -Давай сперва поправим твои волосы, тогда умоешь лицо и я тебе кое-что покажу. … Они шли длинными коридорами дворца, которые были украшены еловыми ветками, канделябрами с красными бантами. На стенах иногда были вырезанные снежинки. А тогда Куромаку завёл её в большую залу. Посередине стояла большая красивая ёлка. На ней были зажжённые огни, а снизу виднелись подарки. Поистине прекрасное зрелище. -Тут точные науки мне ничем не помогут. Иногда, наверное, они тоже ошибаются. Как и люди. И правда - настоящее чудо, - с улыбкой сказал король, смотря на украшения и улицу, которую засыпал лапатый снег. А тогда услышал всхлипы. -Хелен, чего же ты? Всё хорошо? -Знаешь, я просто счастлива, - тихо промолвила дама, пока Куромаку заключил её в объятия. -Я тоже. Надеюсь, ты простишь мне мое упрямство? -Конечно, Маку. Праздники - не пора для раздора. ... В ту прекрасную ночь все пели новогодние песни. По улицах гуляли взрослые с детьми, радуя прохожих улыбками. Куроградцы распаковывали подарки, лежащие под ёлкой. Царила атмосфера заботы и тепла. И Куромаку понял, почему так важно "чудо". Оно - незаменимая часть жизни. То что всех радует, даёт надежду. И его нельзя отбирать насильно, лишь потому что ты не веришь. Так как пока он смотрел как Хелен радуется распакованному подарку, где лежала изящная шляпка, и обнимала его. Куромаку поистине радовался, понимая что несчастная наука отбирала у него видение на такие простые, прекрасные вещи и обычное человеческое - счастье.