В лесу Дин

Гермиона проснулась от голоса Гарри. Если бы не чары тишины, которые Грейнджер почти полчаса устанавливала вокруг палатки, его восторженные возгласы наверняка разнеслись бы по спящему лесу, оповещая каждое живое существо в радиусе мили, что они здесь. Недовольная и всё ещё сонная, она сбросила одеяло и поднялась, чтобы сделать ему замечание — нельзя же быть настолько беспечным! Гермиона вышла из палатки как раз в тот момент, когда призрачный, ослепительно-серебряный свет мощного Патронуса — такая редкость в эти тёмные дни — уводил Гарри вглубь леса. — Гарри, стой! Да подожди ты! Поттер замер — плечи напряглись, кулаки сжались, — а затем шагнул вперёд и скрылся в лесной темноте. Гермиона почувствовала, как злость разливается по телу. Как можно быть настолько безрассудным? Неужели он не думал, что среди древних деревьев леса Дин могут скрываться не только безобидные зверьки, но и ловушки, охотники, Пожиратели смерти? Тишина вокруг была обманчиво спокойной, умиротворяющей, всё вокруг словно замерло — и тогда справа, так неожиданно, что Гермиона вздрогнула, хрустнула замёрзшая ветка. — Профессор Снейп? — робко позвала она, и голос, обычно такой твёрдый, прозвучал непривычно тихо. В ответ — лишь тишина. — Я знаю, что это вы. Пожалуйста, выйдите и покажитесь. Гермиона поморщилась, уловив в собственном голосе предательские нотки — не только неуверенности, но и детской надежды. Куда подевалась та девочка, что привыкла командовать? Но разве можно было приказывать Северусу Снейпу? Ей всегда казалось, что он не подчиняется приказам. Он выбирает то, что ему важно. Она постояла ещё немного и уже начала отчаиваться — холод ночи проникал сквозь тонкую ткань свитера, — когда из темноты вышла высокая мужская фигура. Профессор Снейп подходил к ней медленно, осторожно, словно обдумывал каждый шаг. Он наверняка изучал её, оценивая риски. — Ваша неутолимая тяга к знаниям вновь берёт верх над инстинктом самосохранения, — отметил он, и Гермиона улыбнулась от низкого, такого знакомо-резкого голоса. — Возвращайтесь в палатку, мисс Грейнджер. Она не смогла сдержать короткого, облегчённого вздоха. Да, это был он. Северус Снейп, а не просто образ из её догадок и ночных размышлений. Черная зимняя мантия, темные волосы, бледное лицо… Если бы ещё год назад Гермионе сказали, что профессор зельеварения будет вызывать у неё такую странную смесь трепета и облегчения, она бы покрутила пальцем у виска. Первые сомнения, крошечные трещинки в общей картине зародились ещё во время того странного разговора с портретом Финеаса Блэка. Уверенности добавила книга Скитер — полная сплетен и намёков. Хорошо, что Гермиона за столько лет в мире магии научилась выбирать из долгих речей крупицы правды. И эта правда, соединившись с новыми знаниями о жизни и безжалостных, иногда беспринципных методах Дамблдора, сложились в единую картину. Которая, если честно, Гермиону очень пугала. И поэтому она думала. Много и долго. Пока они переходили от одной холодной, сырой стоянки к другой, заметали следы, пробирались за провизией в полузабытые деревушки под страхом быть пойманными, её ум неустанно работал. Она анализировала не столько чувства — обиду на жестокость Снейпа, гнев за предполагаемое предательство, — сколько голые, временами неудобные факты. Цепочки событий. Мотивы. И этого холодного, беспристрастного анализа оказалось достаточно, чтобы в её душе зародилось новое, хрупкое чувство — вера в человека, которого весь волшебный мир проклял как предателя. И вот он был здесь, в лесу Дин, рискуя всем, пришёл к ним на помощь, а Гермиона лишь утвердилась в мысли, что поступила правильно, доверившись портрету и рассказав об их местоположении. — Вы принесли меч? — уточнила Грейнджер. Снейп, раздражённый необходимостью говорить очевидное, закатил глаза и сделал шаг вперёд. Теперь слабый, дрожащий свет от их палатки падал на него. Резкие скулы, крючковатый кончик носа, глубокие тени под глазами. Он выглядел измученным. Опустошённым. — Увидите, когда Поттер вернется, — ответил мужчина, а затем сурово добавил. — Он не должен знать о моём участии. — Я понимаю, — быстро заверила его Гермиона. — Вы нужны ему в Хогвартсе… Ради плана профессора Дамблдора. Он пристально посмотрел на неё — долгим, пронизывающим взглядом, который, казалось, прощупывал самые потаённые уголки её мыслей, — а затем кивнул. — И для сохранения иллюзии фавора у Тёмного Лорда, — добавил Снейп, и на миг Гермионе показалось, что она услышала в его голосе горькую иронию. От одной мысли о том, что ему предстояло вернуться, играть двойную роль под прицелом самого проницательного и безжалостного взгляда Волан-де-Морта, у Гермионы по коже побежали мурашки. И вместе с тем ей казалось, что она задохнется от избытка чувств: надежда, которую Гермиона почти потеряла в скитаниях по лесу, снова вернулась. Знание, что настолько могущественный волшебник был на их стороне и делал всё, чтобы победить, невероятно успокаивало. Она вглядывалась в его лицо, словно пыталась понять что-то ещё, смысл, который от неё ускользал. У неё было столько вопросов, но Гермиона лишь тихо сказала: — Я знала, что профессор Дамблдор не мог ошибаться насчёт вас. Снейп замер, а затем медленно, словно против собственной воли, кивнул. — Просто вы очень умная ведьма. Гермиона почувствовала, как по её щекам разливается тёплый румянец. Первая похвала от профессора Снейпа! Не колкость, не сарказм, а признание её способностей. Внезапно ей захотелось сказать ему всё — высказать восхищение его смелостью, выразить сострадание и сожаление. Но, как назло, ничего не приходило на ум, и тогда, повинуясь внезапному, ослепительно ясному порыву, она сделала то, на что не решился бы, наверное, никто в здравом уме. Гермиона шагнула вперёд, обвила его шею руками и прижалась к его груди, чувствуя под щекой грубую шерсть его мантии. — Спасибо, что помогаете Гарри, — выдохнула она. — Что помогаете нам. Сильные руки медленно, почти нерешительно обняли её в ответ. Сам Северус Снейп принял её объятие. Не оттолкнул, не застыл столбом, а ответил — пусть и сдержанно. И это было так поразительно, так невероятно, что у неё перехватило дыхание. Это было приятно. Находиться с ним рядом, чувствовать реальную поддержку… это утешало. Дарило надежду. Впервые за многие месяцы постоянной тревоги, ответственности и страха за друзей, Гермиона почувствовала покой. После того, как она поняла, что Снейп всё еще верен Дамблдору, девушка возвращалась мыслями к нему снова и снова. Его положение было настолько шатким, что он мог умереть в любой момент — например, от руки Волдеморта за малейшую оплошность. Или его могли убить Пожиратели смерти. Или даже те, кого он защищал. Потому что кто ещё знал о его миссии? Гермиона была уверена, что никто. Она слегка приподняла голову, чтобы рассмотреть бледное лицо. Глаза его были закрыты. Длинные чёрные ресницы, острый подбородок, крючковатый нос. И эмоции, которых Снейп никогда прежде не показывал: глубокая, почти болезненная усталость, в которой, однако, угадывалось что-то ещё. Напряжённая надежда. Осторожное принятие. Облегчение. Она чувствовала себя особенной — профессор был настолько уверен в ней, что позволил увидеть себя таким. Без маски. Без окклюменции. Могла ли она раньше мечтать о таком?! Осторожно, словно приручая дикого, раненого зверя, который может в любой момент укусить, Гермиона мягко, аккуратно прикоснулась кончиками пальцев к его щеке. Кожа была холодной и удивительно гладкой. В ответ мужчина лишь сильнее зажмурился, а затем — наклонил голову, прижимаясь к её ладони. Этот крошечный жест доверия взорвал её мир изнутри. Ледяной воздух, шорох леса, давящая тишина — всё растворилось в ослепительном понимании. До чего же он изголодался по простому человеческому принятию. Гермиона нежно провела пальцами по холодной коже его щеки, полностью ошеломлённая человеком, который держал её в объятиях. Мир сузился до этого прикосновения, до Северуса Снейпа, чьё дыхание было теперь еле слышным. Она не думала. Она чувствовала. Обхватив его лицо ладонями, Гермиона пальцами провела по бровям, скользнула вниз по горбинке носа, обрисовала контур губ. Прикосновения к нему завораживали, волновали и будоражили сильнее, чем приготовление самого сложного зелья, чем разгадка древней руны. А затем, приподнявшись на носочки, она мягко поцеловала его в уголок рта. Снейп вздохнул, губы его приоткрылись. Гермиона сама не знала, откуда взялась эта смелость, это безумное желание, и снова поцеловала его — уже увереннее, мягко, но настойчиво, поймав его нижнюю губу своими. И он ответил на поцелуй, провел ладонью по её лопаткам, а затем прижал к себе крепче. Гермиона забыла обо всем. Про холодный лес, Рона, который их бросил, погоню за крестражами, даже собственное имя. Сейчас были только они, и Грейнджер целовала его так бережно, словно хотела утешить, подарить Северусу Снейпу то, чего он был лишен годами, нежно ласкала его лицо, поглаживала по волосам, и целовала, целовала, целовала. И даже когда мужчина слегка отстранился, они ещё несколько мгновений стояли рядом, их лбы соприкасались, дыхание смешалось. Гермиона не говорила ничего. Восхищение его силой, доверие к его тайне — все чувства она пыталась передать взглядом, прикосновениями, поцелуями, чтобы донести до него. Северус медленно открыл глаза. Невероятно чёрные, глубокие, как ночное небо без звёзд — никогда раньше Гермиона не думала, что сможет назвать профессора Снейпа красивым. И когда он сделал шаг назад, а его руки опустились, выпуская девушку из объятий, ей показалось, что температура упала на десять градусов. Вместе с Северусом Снейпом ушло подаренное им тепло. — Ты… необыкновенная. — Вам не обязательно делать это в одиночку, — выдохнула она, чувствуя, как по-детски звучит её предложение. Снейп болезненно поморщился. — Я должен убедиться, что меч у него. Берегите себя, мисс Грейнджер. — Оставайтесь в безопасности! — крикнула она ему вслед. Он не обернулся, а через пару шагов ночной лес скрыл его в своих тенях. Гермиона долго стояла там, где он её оставил, пока не почувствовала, что тело дрожит от холода. Голова кружилась от нахлынувших мыслей, эмоций, от осознания того, что только что произошло, от странной, невероятной близости, которая в одно мгновение переписала всё, что она знала о Северусе Снейпе, и, возможно, о себе самой. Тяжело вздохнув, Гермиона вернулась в палатку, надеясь, что кокон из теплых одеял сможет подарить ей то же тепло, что она чувствовала в объятиях Снейпа. Именно там, зарывшуюся в гнездо из подушек и одеял, её и нашёл Гарри, когда вернулся вместе с Роном. Размахивая мечом Гриффиндора, они возбужденно рассказывали про серебристую лань, чудесное спасение и ледяное озеро. Гермиона нехотя выслушала обоих и приняла извинения, но чувствовала, что теперь всё будет иначе. Те несколько минут, проведённые со Снейпом, что-то изменили в ней. Рон, их лучший друг, столкнувшись с холодом, голодом и неуверенностью, ушёл — сбежал от трудностей, от них, от всего. Снейп, который знал, что каждый день может стать последним, остался с ними. Лишь на пару минут позволил себе мимолетную передышку в её объятиях. И поэтому оправдания Рона вызывали у неё лишь раздражение. Потому что теперь она знала. Знала цену, которую платил Северус Снейп.