Никогда не говори — нет

Для Вадима понятие привязанности всегда было чем-то лишним, как ненужный груз, который тянет вниз. Он не понимал, как можно связывать свою жизнь с другими людьми, особенно когда речь шла о таком, казалось бы, абсурдном деле, как любовь. Олег, его сослуживец и, по совместительству, лучший друг, был полной ему противоположностью. Каждый раз, когда у них выпадала возможность отдохнуть, Волков с радостью доставал телефон и начинал ворковать со своим рыжим. Дракон смотрел на это с недоумением: «Зачем тратить время на эти сообщения? Это всего лишь слова на экране». Для него общение через текстовые сообщения выглядело как пустая трата времени, а не как способ поддерживать связь. — Я уже начинаю тебя ревновать, — потешается над ним Вадим, когда они стоят в раздевалке после принятия душа после очередного дня под палящим солнцем. Он растирает шею полотенцем, проходится по грубым изгибам и выпирающим ключицам. — Перепих ещё в силе, а, Поварешкин? — смеется мужчина, но тут же затыкается, когда в него летит полотенце. — Какой же ты всё-таки мерзкий, — плюется Олег, закатывая глаза и пытаясь подавить волну раздражения, накатывающую на него. Он почувствовал, как от этих слов его внутренности сжались, глядя на друга, который, казалось, не осознавал всей глубины ситуации. Вадим смеялся, как будто это был всего лишь очередной способ разрядить обстановку, но для Волка это было не смешно. — Сегодня без поцелуя. Опять, — снова прыснул блондин. Вадим всегда был тем, кто мог поднять настроение в любой ситуации. Их служба вместе стала настоящим испытанием, где они научились доверять друг другу, хотя иногда они были не уверены в этом, и прикрывать задницы друг друга в трудные моменты. Они пережили множество опасных ситуаций, и каждый раз Олег чувствовал, что может рассчитывать на Вадима — на его хладнокровие и умение находить выход из самых запутанных обстоятельств. Но сейчас, когда речь шла о более личных вещах, о чувствах и привязанностях, Дракон словно отстранялся от всего, что касалось эмоций. Ему было противно от того, что друг использует юмор как щит, чтобы скрыть свои собственные страхи. Это было так неуместно в их ситуации. Олег хотел говорить о том, что их ждет после службы, о том, как трудно оставаться на связи с близкими людьми, о том, как он сам чувствует себя разорванным между обязанностями и желанием быть рядом с теми, кого любит. Но каждый раз, когда он пытался начать такой разговор, Вадим сбрасывал его шутками. Несмотря на это, Олег понимал: без Дракона ему было бы очень трудно. Они стали не просто друзьями; они были братьями по оружию. Тот всегда знал, когда подставить плечо или поддержать его словом. Олег помнил моменты, когда они вместе смеялись над трудностями службы или делились воспоминаниями о доме. Эти моменты были для него важны — они помогали справляться с давлением и стрессом. Но сейчас Олег чувствовал себя одиноким в своих переживаниях. Вадим сидел на стуле рядом с больничной койкой, где лежал татарин. Комната была тускло освещена, и в воздухе витал запах антисептика. Олег, бледный и с перевязанной грудью, пытался сосредоточиться на словах друга, но боль не давала покоя. — Знаешь, — начал Дракон, сложив руки на груди и перекидывая зубочистку меж зубов, — я всегда думал, что если однажды попадем в больницу, то это будет из-за чего-то веселого. А не из-за того, что ты тут лежишь с очередной дыркой груди. Слушай, как лучше сообщить твоему рыжему, что ты снова чуть не подох? У меня вот есть несколько вариантов… — Ты можешь быть серьезным хотя бы раз?.. — пыхтит Олег с тоской. Он понимал, что их дружба была построена на доверии и взаимопомощи, и ему хотелось сохранить это доверие даже в самые трудные моменты. Но сейчас ему казалось, что между ними возникла непроницаемая стена — стена из шуток и легкомысленности. — Не-а, — блондин делает резкое движение, пожалев, ибо сам был не совсем цел, но ему повезло больше – пуля прошла касательно по бедру. — Так тебе и надо… — бросает Волков и прикрывает на мгновение глаза. — Не понимаю, как так можно… неужели на тебя никогда не найдётся управы, а?.. Вадим иногда задумывался о том, как прекрасно быть свободным от обязательств. «Я плыву по течению жизни», — повторял он себе с гордостью. Это осознание дарило ему чувство легкости и свободы. Он мог проснуться утром и решить, что просто прогуляется по городу или проведет день за чтением книг в кафе. «Никто не требует от меня ничего», — думал он с удовлетворением, наслаждаясь этой независимостью. — Люблю осознавать, что меня на гражданке никто не ждет. Иногда жалею, что все тяжелые ранения принимаешь ты, а не я. Лучше сдохнуть, понимая, что тебя ничего не держит. Олег иногда задумывался о том, что Вадим, возможно, просто боится настоящей любви. Этот страх прятался за его остроумными подколами и легкомысленными шутками, которые всегда оставляли неясность: смеется он или говорит всерьез. Татарину казалось, что Дракон строит вокруг себя тот самый щит, чтобы не подпускать никого слишком близко. Как можно быть таким непредсказуемым? Волков хотел бы понять, что на самом деле скрывается за этим маскарадом, но каждый раз, когда он пытался разобраться в его чувствах, тот снова ускользал в мир шуток и легкости, оставляя Олега в неведении.

***

Волков и Дракон стояли в ожидании своего рейса в шумном аэропорту. Громкие объявления о вылетах и приземлениях смешивались с гомоном путешественников, создавая атмосферу суеты. Олег, с его серьезным выражением лица, смотрел на табло, где мигали номера рейсов. Блондин, с озорными глазами, неожиданно повернулся к нему и, бросив легкий взгляд, произнес с легкой иронией: — Знаешь, мне даже жалко расставаться с тобой вновь. Он произнес это с такой дебильной улыбкой, что татарин не мог не закатить глаза в ответ. — О, да? Это не взаимно, — язвительно отозвался он, поднимая бровь. — Наконец-то можно будет расслабиться и не видеть твою клоунадскую рожу каждый день. Вадим наклонил голову, как будто обдумывая его слова, а затем добавил: — Да ладно тебе, Олег. Просто признайся, что ты ко мне прикипел. Олег вздохнул, чувствуя, как внутри него смешиваются раздражение и грусть. Он вспомнил все те моменты, когда они вместе работали в отряде, переживали опасности и смеялись над глупыми ситуациями. — Если ты еще раз скажешь что-то подобное, я больше никогда не возьму тебя с собой в командировку, — сказал он с легким сарказмом, но в голосе звучала нотка печали. — Если она, конечно, будет… — учитывая, что Волков почти не восстановился после ранения. Вадим на мгновение замер, а затем его улыбка исчезла. Он посмотрел на Олега всё-таки серьезно: — Ты знаешь, я всегда ценил нашу дружбу. Но иногда кажется, что мы слишком привязаны друг к другу… Олег почувствовал, как сердце сжалось. Он не хотел слышать об этом. Он предпочитал шутки и легкость Вадима, нежели серьезные разговоры о расставании. А точно ли перед ним сейчас Дракон?.. — Может быть, нам стоит просто отпустить друг друга? — пробормотал блондин, его голос стал тихим. Волков кивнул, хотя внутри него бушевали противоречивые чувства. Он понимал, что это нужно сделать, но как же сложно было прощаться с теми моментами, которые они разделили. — Береги себя там, — сказал он наконец. Вадим улыбнулся снова, но на этот раз улыбка была грустной. — И ты тоже. Не забывай про меня, Поварешкин. — Такое не забывают… Они обменялись последним взглядом — полным понимания и сожаления. Блондин подмигивает ему, а в уголке губ привычная ухмылка. Олег будет по ней всё-таки скучать, каким бы Вадим ни был отмороженным. Затем каждый из них повернулся в свою сторону, растворяясь в потоке людей и шуме аэропорта. Олег чувствовал, как внутри него что-то сломалось; это расставание было неизбежным, но это не облегчало боль от утраты.

***

***

Алтан сидел в своей инвалидной коляске, наблюдая за Сережей, который с энтузиазмом наводил марафет перед зеркалом. Он всегда знал, что Олег вернется, и этот момент стал для него предвкушением чего-то важного. Состояние Дагбаева после недавних бурь в его жизни можно было оценить, как более-менее удовлетворительное. В его глазах больше не было того диких вспышек агрессии и истерик. Теперь он выглядел спокойным, почти умиротворённым, хотя в его поведении все еще чувствовалась легкая нервозность. — Эй, Сережа, — сказал Алтан, подавая ему майку, которая идеально подходила к его пиджаку. — Вот, посмотри, это будет отлично смотреться с твоим нарядом. Бурят всегда консультировал друга в его нарядах с профессиональной точки зрения. Это слишком броско, слишком эпатажно, слишком фиолетово и так далее. Хотя Разумовский всё равно никогда его не послушает и сделает так, как ему хочется. Правильно. Он тоже должен выбирать. Сергей повернулся, его лицо озарилось улыбкой, но вот лицо Алтана тут же сменилось недовольством, когда он увидел платок, который друг только что повязал на шею. Это был яркий платок коричневого цвета с абстрактным узором, который совершенно не сочетался с его остальным образом. — Сереж, ты же понимаешь, что это просто ужасно! — воскликнул он, закатывая глаза. — Ты ведь знаешь, что Олег и так меня любит без этого маскарада! Алтан знал, что тот всегда стремился привлечь внимание к себе, но сейчас это выглядело как попытка скрыть свою уязвимость за яркими цветами и эксцентричными аксессуарами. Сережа нахмурился и посмотрел на себя в зеркало. Он потянулся к платку, собираясь снять его. — Я просто… — начал он, но слова застряли у него в горле. Ему было неловко признаться в том, что он действительно переживает о том, как его воспримет Олег после долгого времени разлуки. Алтан заметил эту заминку и решил поддержать друга, понимая, что пришла и его очередь: — Послушай, ты всегда был уникальным. Не стоит прятать свою сущность под слоями «моды», уж поверь мне, как бывшему профессионалу. Олег любит тебя таким, какой ты есть. Даже если ты не будешь носить этот… платок. Рыжий замер на мгновение, обдумывая слова бурята. Он понимал, что друг прав. Но страх перед тем, как его воспримут, все еще гложил его изнутри. — Может быть, ты и прав… — наконец сказал он тихо. — Но иногда мне кажется, что я недостаточно хорош для него… столько времени прошло. Алтан покачал головой: — Ты хорош именно таким, какой есть. И если Олег не поймет этого, то это уже его проблема. Главное — оставаться верным себе. Сережа вздохнул и улыбнулся, на этот раз искренне. — Спасибо тебе, Алташ. Ты всегда знаешь, что сказать. Дабаев почувствовал тепло в груди от этих слов. Он был рад видеть своего друга более уверенным и спокойным. — А теперь давай сделаем так: ты снимай этот платок и надень майку. А я помогу тебе выбрать что-то действительно стильное для встречи с твоим влюбленным волком, ведь он уже не хищник, — и они оба расхохотались от последнего предложения. Зато это было правдой.

***

Сережа и Олег вышли на улицу, наслаждаясь теплым вечерним воздухом. Солнце уже начало садиться, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Они держались за руки, а Разумовский, прижимаясь к татарину, чувствовал, как его сердце наполняется счастьем. — Знаешь, я так рад, что ты вернулся, — произнес Сережа, глядя в глаза Волкову. — Это чувство, когда ты рядом… просто невероятное. Олег улыбнулся и слегка наклонился, чтобы поцеловать рыжего в лоб. — Я тоже рад. Все это время без тебя было сложно, но теперь все изменится. Мы будем вместе, и это главное. Они продолжали идти, смеясь и обсуждая мелочи. Но вдруг Разумовский остановился и потянулся к спине, слегка поморщившись. — Серый, что случилось? — тут же спросил Волк, заметив его реакцию и придержав за локоть. — Ничего серьезного, просто спина немного болит, — ответил Разумовский, стараясь скрыть беспокойство. Он знал, что это не просто усталость. — Последние несколько месяцев были тяжелыми. Каждый раз перетаскивать Алтана из коляски и обратно… Это не так просто. Плюс сидячая работа и постоянные хлопоты. Иногда чувствую себя как будто в тисках. Татарин нахмурился и посмотрел на него с беспокойством. — Нам стоит помогать Алтану по очереди. Теперь нас будет двое, и я думаю, это значительно упростит задачу. — Да, это звучит хорошо. Но ты знаешь, что Алтан не всегда легко идет на контакт. Он может согласиться, но... — Но что? Я ведь хочу, чтобы он почувствовал поддержку. Мы сможем работать вместе, и ему будет легче. — Я понимаю, но ты же знаешь, как он воспринимает наши отношения. Ему может быть неловко видеть нас вместе, когда мы помогаем ему. А тем более его прошлые отношения закончились не очень красочно… — Помню… — Волков потер подбородок указательным и большим пальцами в задумчивости, опустив черные глаза в темный тротуар, а после его осенило. — А знаешь… у меня есть идея.

***

(не брать)

Поварешкин, ты где опять мой номер взял? Аа, ржавый же компьютерный гений. А ты, че, соскучился? 😏

Заткнись. Дело есть.

А я думал, что мы расстались навсегда 😭 Я весь во внимании

Я запрещаю тебе пользоваться смайликами.

Я аж почувствовал твою агрессию через экран, перевозбудился

🙄

***

Вадим с раздражением смотрел на сообщение в своем телефоне вчерашним вечером. То есть волчара и рыжий будут тр**аться все это время, а он будет следить, как дурак, за каким-то больным на инвалидной коляске. Рассуждает он, сжимая дубликат ключей в руке. Он не понимал, почему именно ему выпала эта участь. Почему он? Почему не кто-то другой? Бурчит он про себя, выходя из лифта и направляясь к двери. Утро было тихим, и он старался не шуметь, чтобы не разбудить хозяина квартиры. «И с чего Поварешкин решил, что я могу быть нянькой для кого-то. И вообще почему я нянька?», — думал Дракон, лениво раздеваясь в прихожей. Он чувствовал себя как-то неуютно, но не мог избавиться от мысли, что тем двоим сейчас хорошо. И вдруг в коридоре показался Алтан. Вадим замер на месте, его мысли мгновенно потухли. Бурят выезжал из своей комнаты на инвалидной коляске, его длинные волосы были заплетены в небрежный пучок, а на нем была простая футболка и спортивные штаны. В руках он держал лейку, как будто собирался поливать цветы. На его лице тут же показалось удивление, глаза расширились, когда он увидел незнакомца в своей квартире. — А вы… кто? Где Сережа? — спросил Дагбаев с легким недоумением в голосе. Вадим даже прикрыл рот от неожиданности. Он не ожидал увидеть такого симпатичного человека на инвалидной коляске. «Как это возможно?» — пронеслось у него в голове. Алтан был красивым: его черты лица были острыми и выразительными, а взгляд — вроде бы, был живым, но, в то же время, давно потухшим. Таких красавчиков он давно не встречал. Вадим почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Так, стоп, сейчас пошлость в сторону, пока. Раздражение начало утихать. Вместо этого возникло желание узнать больше о человеке перед ним. «Попал…» — последнее, что пронеслось у него в голове перед тем, как начать как-то контролировать со своим новым знакомством.