Кимора - Гость, который рассказал правду

Мельком пробегая глазами по тексту, на котором были изображены рисунки, смысла которых он так до конца и не понимал, археолог сделал очередную заметку в дневнике. Он так был увлечён делом, что каждый раз, когда он что-то писал, его длинные и заострённые уши подрагивали в такт движения руки. Кошачий хвост нервно постукивал по полу. Но что-то тут не складывалось. Текст, который он собирал, не имел никакой логики. От злости он стукнул по столу так, что всё, что было на нём, подпрыгнуло, а звук удара глухим эхом прокатился по углам кабинета. В горле было сухо, и он потянулся за чаем, но будучи вовлечённым в работу он забыл, что кружка уже пуста. — Ненси! — Выкрикнул археолог. — Да, доктор Краузер? — белая кошечка медленно открыла дверь, дабы лишний раз не раздражать своего начальника. Он порой бывает таким грубым, когда слишком погружён в работу. — Сделай мне чай. Хотя нет. Свари мне кофе. Да покрепче. — Да, доктор, будет сделано. Когда дверь закрылась, доктор Краузер взял в руки нефритовый диск, который удобно поместился на его ладони. Такой гладкий и приятный на ощупь, но на данный момент этот диск был предметом его страданий. Руны, что были выгравированы вокруг самого диска, представляли для него особый интерес. Из всех предметов, найденных в местах раскопок, этот нефритовый диск был самым необычным, он казался чужеродным, будто ему там не место. Как нефрит мог оказаться в Киморе, далеко-далеко на западе, где такого камня просто не найти? Кимора, может, и богата на полезные ископаемые, но нефрита здесь не бывает, значит его кто-то сюда доставил. Но руны? Кто мог бы выгравировать эти руны? Краузер знал, что руны используют такие народы как ликаны и бьёрны, дабы дать своему оружию некие магические способности. Но как это работает, он никак не мог понять. Всё, что он узнал из книг было то, что руны не просто символы, а запечатанные заклятия, которые владелец мог бы вызволить в нужное ему время. Но будучи упрямым котом, доктор Краузер всё же намеревался расшифровать данный текст. Он записывал каждый символ, и каждому из них он приписывал значение, основываясь на книгах. Вдруг холодный осенний ветерок пробежал по спине, поднимая шерсть, сбивая археолога с концентрации. Его дуновение принесло за собой отвратительный смрад с улицы. Этот запах был настолько тошнотворный, что археологу казалось будто на улице сдохло какое-то животное, а дворники, лентяи эдакие, так и не убрали его. — Я же просил её закрывать окна. — Краузер опять ударил по столу и, ворча себе под нос, подошёл к окну и захлопнул его. — Вот вернётся, мозги вправлю, что бы на всю жизнь запомнила. Но запах так никуда и не ушёл. — Может быть, в мышеловку попалась очередная мышь? — пробормотал себе под нос Краузер, и обратно сел за стол. — Ненси! А, да… точно, она же готовит кофе. Эта работа сводит меня с ума. Он продолжал исследовать руны, но запах гнили, так и не давал ему сосредоточиться, и археолог понял, что ему нужно сделать перерыв. А начать он хотел с того, что где его прислуга и почему задерживается его кофе. Да ещё надо бы как-то избавиться от этого омерзительного смрада. Взяв платок и прикрыв им свой чувствительный нос, Краузер спустился на первый этаж и пошёл в сторону кухни. Даже через платок тошнотворная гниль сверлила мозг археологу. Вдобавок ко всему, некогда приятный аромат кофе вперемешку с трупным смрадом создавал отвратительное сочетание. — Ненси! Краузер открыл дверь кухни и ужаснулся. Служанка откинулась на стуле в глубоком обмороке, пока на плите кофе во всю кипел и, с громким чавканьем, пытался вырваться из маленькой кастрюльки. Выглядело это словно извержение маленького вулкана. Краузер поспешно снял с плиты кастрюльку, а потом подошёл к Ненси и принялся проверять её пульс. Он знал, что у неё слабое сердце, поэтому так сильно волновался. И как же он обрадовался убедившись, что у неё стабильное сердцебиение. — Оставь её. Она спит. — Тихий шёпот пронёсся по всей кухне. И несмотря на то, что это был едва слышный звук, Краузер всё равно мог расслышать его, не упуская ни единого слова. Краузер знал, что всего двое имеют ключ от его квартиры, он и его прислуга, Ненси. Сам он давно разведён, а дети его давно уже живут самостоятельной жизнью. Кто же мог так тихо и бесцеремонно войти в его квартиру? Кот повернулся и увидел незваного гостя: чёрная фигура, покрытая вуалью,через которую угадывались контуры тела. Одно было ясно, он не киморец. Голова его почти упиралась в потолок. Так как киморский народ невысокий, то и дома они строили с учётом своего роста. — Я хочу поговорить с тобой, доктор Краузер, — прошелестел гость. — И что же тебе надо? — резко ответил археолог. — Оставь грубости, киморец. Я от сюда слышу, как твоё сердце вырывается из груди. Не бойся, твой труп не пополнит ряды моей маленькой армии. Ваши кошачьи тела не восприимчивые к аркане. И действительно, сердце киморца стучало в панике, а дышать было так трудно. — Сядь! — приказал гость, указывая на стул. Краузеру ничего не осталось, кроме как подчиниться. — Скажи, киморец, от куда у тебя это? — Костлявая рука вышла из-под плаща, держа нефритовый диск. — Положи обратно! — выкрикнул археолог. — Я спросил: от куда она? Краузер понял, что нет смысла сопротивляться. Он один, и противиться некроманту, да ещё и личу, он не сможет. Поэтому он прикрыл ладонью глаза и просто попытался смириться с тем, что выхода у него нет, только подчиниться и надеяться на лучший исход. — Нашли его месяц назад. Мы выкопали курган около озера Фернвальд. Там мы нашли странное сооружение. Поначалу думали, что это какой-то склад, так как там было множество ржавых железных обломков непонятно чего. А также там было найдено много осколков стекла. Очень крепкого, слоённого стекла. Такое даже может пулю остановить. Среди всех этих обломков мы и нашли этот нефритовый диск. И мы предполагаем, что он может раскрыть что, кто и зачем построил это сооружение. — Будь у меня возможность смеяться, я бы посмеялся, — сказал мертвец, перебирая диск между своими костяными пальцами. — Жалкие кошачьи пытаются разобраться в такой продвинутой вещи как руны, даже не понимая, что нужно сделать, чтобы расшифровать их. Несмотря на то, что перед Краузером стоял самый настоящий лич, его страх перешёл в гнев. Он сжал кулаки и выкрикнул: — Киморцы, как и прочие кошачьи аарканические создания! В отличии от вас, ублюдков, избранных богами, мы не имеем способность воспринимать аркану. И даже так, мы выбили людей империи обратно, откуда они пришли. А некромант всё стоял и рассматривал диск, вникая в руны. Он их не читал, нет, он именно вникал в них; записанный в рунах смысл откладывался в его сознании. Это понимание смысла нельзя описать словами - лич словно переживал то, что писал автор этого текста. Не прошло минуты, как информация, объёмом в целый фолиант, уже была прочитана и освоена мертвецом. И когда он закончил, то его покрытая балахоном голова перевела взгляд с диска на археолога. Несмотря на злобу, Краузер снова почувствовал холодный страх от мёртвого взгляда незваного гостя. — Я знаю, именно на это рассчитывал тот, кто вас создал, — холодно ответил некромант. — Создал? Бог что ли? — Нет, не бог. Тот, кто вас создал, использовал свой особый метод, чтобы создать мерзость, вроде тебя. Всё описано здесь. — Некромант положил нефритовый диск на стол. — Делай теперь с этим, что хочешь. Мне он больше не нужен. Я ухожу. — Постой! — крикнул Краузер. Некромант снова обратил на него свой взгляд, но теперь Краузер не сколько чувствовал страх, от того, что передним живой мертвец, а что-то совершенно другое. — И что же там сказано? — Кошачьим свойственно любопытство, — прокомментировал для себя некромант. — И ты точно хочешь узнать, что там сказано? Не боишься, что правда, сказанная мной, разрушит весь нарратив киморской пропаганды? Предупреждаю, правда о которой поведаю тебя я, будет очень болезненной. Поверь, уж лучше дальше жить во лжи, чем узнать правду о вашем происхождении. — Нет, я хочу знать правду. Расскажи. — Хорошо. Но помни, что я тебя предупреждал.

***

Ненси проснулась на диване, укрытая пледом. И первое, что ей пришло в голову - была лишь мысль о том, что на плите стоит кофе. Не думая о том, как она оказалась в таком положении, и что она проспала целых два часа на работе, она ринулась на кухню, надеясь лишь на то, что кофе не вылилось наружу, и не сильно испачкало кухню. Но, оказавшись там, она увидела, что кастрюлька с кофе так и стояла на плите, а газ был выключен, и кошка с большим облегчением выдохнула. Теперь пришла пора разобраться с тем, как ей объяснить хозяину, почему она заснула на работе. Сама Ненси не знала, что сказать. Она даже не помнила, как заснула. Последнее, что она могла вспомнить,былолишьчувство странного смрада. Будто на улице, что-то сдохло и начало гнить. Поднимаясь на второй этаж, Ненси проигрывала в голове сценарии, что ей сказать и то, как ей поступить. Картинки об увольнении крутились у неё в голове. И вот, встав перед кабинетом доктора Краузера, она набрала воздух в лёгкие и постучалась в дверь. Она ожидала крики и возмущение. Но из-за двери послышалось лишь: — Входи, Ненси. — В голосе Краузера звучало что-то не то. Какая-то печаль отдавалась дрожью в его тембре. Киморец сидел за своим рабочим столом. На полу аккуратно лежаки книги, в понятном только для Краузера порядке, записи, и много, очень много бумаги. И этот беспорядок был не в результате порыва ярости. Нет, Краузер хоть и имел привычку класть книги на пол. Но бросать их он не мог себе позволить. Краузер искал, искал какую-то информацию, что-то очень конкретное, а нашёл ли он это или нет, Ненси сказать не могла. — Доктор Краузер, я бы хотела извиниться за то, что заснула на работе. Обещаю, что этого больше не повториться. — Всё хорошо, Ненси. Думаю, тебе стоило бы отдохнуть. Возьми выходной на завтра, я его оплачу. Ненси была удивлена такому повороту. Она не ожидала, что её так быстро и легко простят. И хоть она чувствовала облегчение, она понимала, что с доктором Краузером что-то не то. Не желая с ним спорить, она собралась на выход, но доктор её остановил. — Скажи Ненси, кто мы такие? Странный вопрос заставил её задуматься. — Мы киморцы - Кошачий народ родом из Киморы. Мы, может, и не высокого роста, но всё же смогли обрести независимость от Солярной империи. — Ещё, — требовал Краузер. — У нас… — служанка подумала так с полминуты и начала перечислять банальные факты — длинные уши, короткая шерсть… — Да, я так и думал. — Что именно, доктор Краузер? — То, что мы никто. — Слово «никто» в устах археолога звучало особо болезненно. — Я и мои коллеги столько лет изучали наши края. От гор, до лесов и кого мы тут не находили, старые поселение людей, кочевников, кого угодно, но не нас. — Я не понимаю, что Вы имеете в виду? — У нас нет истории, Ненси! У нас нет культуры, у нас нет ничего. Даже у вульпексов, кочевников есть история, фольклор, музыка, и даже в Киморе мы находили их следы. Но не наши, киморские. Даже наш язык, не просто позаимствован у людей, мы его полностью скопировали. Мы говорим с тобой на дачском, языке наших врагов. Я столько лет искал в надежде понять наш народ. Но как я не старался, я так ничего и не нашёл. А теперь, когда мне сказали правду, всё встало на свои места. Ненси, мы с тобой искусственные. Нас создали, мы не должны были существовать. Ненси слушала доктора и не понимающе хлопала глазами, не веря в то, что она слышит. «Доктор явно слишком устал и у него немного поехала крыша», — крутилось в голове у домработницы. Но чтобы не расстраивать археолога, она лишь кивнула и с трудом сказала: — Да, в этом есть какой-то смысл. — Какой толк в этом? По твоим глазам вижу, что ты мне не веришь. Ладно, Ненси, на сегодня ты свободна, а завтра у тебя выходной. Но сделай для меня только одну вещь. — Краузер подал Ненси письмо в конверте, адресованное некому унтер-офицеру Максу Фишеру. Вместо адреса там была указано «Киморская армия» и аббревиатура «Р.Д.К.». — Отправь это письмо сейчас. Оно срочное. Ненси положила письмо в дамскую сумочку, попрощалась с доктором Краузером и пошла выполнять последнее поручение перед выходным. Доктор Краузер жил в очень солидном районе города Гроссбурга – столицы Киморы. Город, который первый объявил о своей независимости от империи Бога Солнца и людского народа. Погода была такой приятной, что Ненси приняла решение не ехать до почтового отделения на трамвае, а пройтись пешком по чистым и безопасным улицам города. Пока она шла из её головы не выходили слова Краузера. «Бред какой-то», — думала она, цокая каблучками по тротуару. Ненси была простая женщина, которой многого в жизни не надо. Её не волновала политика или история. После тяжёлой роботы она не хочет загружать голову всякой ерундой, это и так напоминает ей войну за независимость Киморы которая была двадцать пять лет назад. Она и так была сыта по горло всеми ужасами и неудобствами. — «Как так может быть, что нас придумали? То, что у нас нет истории?» Она сразу отогнала эти мысли и решила подумать о том, что ей нравиться — любовные романы про то, как богатые графы и графини несмотря на все трудности борются за право быть вместе, и всегда в таких сюжетах побеждает любовь. А то, что главными героями этих романов были люди – её это не волновало. Главное насладиться ими, пока не запретят всю людскую литературу. Но снова голос Краузера прозвучал у неё в голове, и она прогоняла его, пытаясь думать о своих графах и графинях. Но что-то заставило её задуматься. «Если титул графа передаётся по наследству, то, наверное, эти люди из романов имеют большие генеалогические деревья, идущие долгие столетия назад. Удивительно, как люди умудряются помнить о них. А вот я не знаю ни одних своих прабабушку или прадедушку.» И тут её осенило, а в Киморе кто-то вообще имеет достаточно большое генеалогическое древо. Кто-то ещё в Киморе помнит своих прабабушек и прадедушек? С этими мыслями она даже не заметила, как пришла в почтовое отделение и с ними она простояла всю очередь. — Следующий? После того, как письмо было отправлено, Ненси решила навестить бабушку и дедушку, уж больно этот вопрос захватил её мысли. Там её первой встретила бабушка, которая ухаживала за дворовым садиком, а дед, рубил дрова так, как будто ещё молод. — Снежинка моя, как прошёл рабочий день? Этот вредный археолог тебя не обижал? — Спросила бабушка, вырывая сорняки из клумбы её драгоценных петуний. Она стояла на коленях и без какого-либо труда вырывала не нужные травинки так, как будто она всё такая же молодая. Вообще, назвать её «бабушкой» можно с трудом, так как несмотря на её восьмидесятипятилетний возраст ей можно было дать не больше пятидесяти. Уже много лет имперцы замечали странную особенность киморцев очень медленно стареть. Это ещё при том, что взросление у людей и киморцев происходит в одном и том же возрасте. Разница лишь в том, что процесс старения медленный. — Нет, бабушка, на этот раз он не жаловался. — Если начнёт, то позови деда. Он с винтовкой придёт и продемонстрирует этому Краузеру, как он людей с Киморы гнал. Правда, Оливер? — Чего? — Спросил муж, складывая дрова в кучу. — Что ты будешь защищать нашу внучку от вредного доктора. — А, это? Ещё как. — Ладно внученька, по какому поводу пришла? — Навестить хочу. А ещё, есть один вопрос, который меня так и не отпускает. Как любая хорошая бабушка она оставила свои дела и села на ближайший пенёк, положила ногу на ногу и махнув рукой сказала: — Спрашивай. — Бабушка, а ты помнишь своих родителей? Какими они были? Тут улыбка бабушки сошла с лица, но вопрос внучки не огорчил её, нет. Кошка задумалась, она прищурила глаза, а нога, что удобно лежала у неё на колене, начала раскачиваться вверх и вниз, а хвост медленно переползал то вправо, то влево. Так она сидела и думала целую минуту. — Ты разве их не помнишь? — Ненси, дорогая, будто ты помнишь своё детство. Я сейчас такое с трудом вспомню. — Помню. Как мы ходили в лес после дождя собирать грибы, и ты мне говорила не прыгать по лужам, потому что мама будет злиться. Помню войну, как я сидела у тебя пока отец с дедом воевали а маму я толком не видела, так как она работала на военном заводе. А ещё помню, как ты присматривала за другими детьми. Ты меня научила читать, бабушка. Разве у тебя вообще нет воспоминаний из детства? Бабушка лишь улыбнулась, от таких слов. — Ты ещё скажи, что ты помнишь тот самый момент, как родилась. У тебя очень хорошая память, дорогая. Вот бы и мне такую. — Бабушка, все мы помним не всё из нашего детва, но самые яркие события отпечатываются в памяти навсегда. Разве у тебя таких воспоминаний нет? — Ну похоже на то, — она лишь пожала плечами. — Ненси, я рада, что у тебя есть такие воспоминания. Но похоже, у меня таких нет. — Ты даже мать свою не помнишь? — Не помню. И что? — Как «и что»?! — Почти выкрикнула Ненси. — Ну вот так. Ненси, я не понимаю твоего возмущения. Что ты конкретно от меня хочешь? Вот ты, Оливер, ты что-то из своего детства помнишь? — Я? Ну разве как сразу пошёл работать в шахту. Мне было всего двадцать лет. — Хоть дед был вовлечён в работу, он слушал о чём спорят его родные. — Двадцать лет?! Шахта?! И это всё?! — Во-первых, не поднимай голос, девчонка. — Фыркнул дед и бросил топор в сторону. — Во-вторых, помни с кем разговариваешь. — Простите, у меня был непростой день, мне нужно пойти домой и немного вздремнуть. — Ненси, а чай? — Спросила бабушка, умоляя внучку остаться хотя бы ненадолго. — В следующий раз, я просто так устала, что сама не своя. Ненси шла домой, раздумывая о том, что она только что узнала. Каждый шаг казался ей долгим и мучительным, хотя снаружи это было незаметно. Единственное, что выдавало её беспокойство, были лишь её глаза. Зрачки сузились так, будто она видела привидение. А из её головы так и не выходили слова доктора Краузера: «У нас нет истории, Ненси! У нас нет культуры, у нас нет ничего.» — Его голос повторялся у неё в голове как сломанная пластинка, раз за разом. И даже её любимые любовные романы не прогоняли мысли о том, что на самом деле скрывает Кимора и её искусственный народ.