Путеводная

      Райли стоял на балконе внутри конспиративного дома, предоставленного Ласвэлл их группе, чтобы зализать раны, которых было немало.       Группа находилась в джунглях Бразилии, устраняя участников картеля, промышлявшего наркотиками, работорговлей и продажей оружия. И это в XXI веке. Но Райли уже перестал удивляться тому, что видел на службе. Извращению больного человеческого сознания не было предела.       Сейчас им следовало притаиться и ждать отмашки от куратора. Неделя, проведённая толком без сна и еды, сильно их измотала. Какими бы первоклассными солдатами они ни были, они оставались людьми со своими потребностями. Пренебрежение ими не сулило ничего хорошего.       Ночь была тёплой. Не удушливой, не сырой, а уютной и спокойной. Саймон давно не чувствовал таких моментов — моментов единения с собой и с тем, что окружало его. Огонёк сигареты медленно тлел, дым заполнял лёгкие и успокаивал мысли, а взгляд был устремлён в небо.       Оно было прекрасно, величественно, бесконечно, незыблемо. Вечно устланное множеством звёзд, оно словно укрывало всё вокруг синим шёлком с россыпью сверкающих камней. Эта картина пленила его и не давала оторвать взгляда.       Облокотившись на перила, Саймон смотрел наверх и думал. Много думал.       Он перестал позволять себе лишнего — мыслей, вопросов, воспоминаний. Но такие моменты настигали его, не спрашивая. Они открывали двери в потаённых уголках его сознания, тормошили то, что он старательно усмирял.       Взгляд блуждал по небесной карте: вот Весы, там Змея, это Райская Птица, Антарес, Гидра, Ворон, Арктур, Северная Корона...       Откуда лейтенанту, который никогда не увлекался астрономией, знать всё это?       Интересный вопрос.       Саймон и Соуп бывали в таких уголках мира, которые сложно себе представить. Небеса там были чистыми, незагазованными, открытыми и прекрасными.       Соуп любил узнавать что-то новое и с увлечением делился этим с Саймоном. Он был не только отличным бойцом, но и образованным человеком, начитанным. Ведь чем ещё занять себя в перерывах между миссиями, которые иногда длились неделями? Джонни выбрал для себя учёбу.       — Серьёзно, Саймон, не смейся, астрология и астрономия — это не чушь! — с улыбкой говорил Джонни. — Моя матушка многое знала об этом. Клянусь, в детстве я мог рассказать о человеке, зная его дату рождения, больше, чем самые лучшие детективы!       Они лежали на спальных мешках посреди мексиканской пустыни. Голова Соупа покоилась на плече Саймона, пока он рассказывал:       — Вот, смотри. Это Близнецы — моё созвездие. — Палец Джона указал на точку в небе. — Кастор, Поллукс, Мебсута, Альхена и Теят Постерион образуют его. А вон там твоё созвездие — Телец. В него входят Альдебаран, Нат, Альциона и Дзета Тельца. Красиво, правда?       Соуп вертел головой, скользя рукой по небесной карте.       — В Тельце есть два ярких рассеянных звёздных скопления — Гиады и Плеяды... Гоуст с нежностью смотрел на горящие глаза Джона, на то, как воодушевлённо он рассказывает, и не смел перебивать. Он впитывал и запоминал его слова.       Через некоторое время разговор об астрономии перешёл на другую тему. Джон что-то активно рисовал в своём блокноте.       — Вот, держи, — сказал он, вырывая листок.       Райли аккуратно взял бумагу из рук МакТавиша, вопросительно глядя на него.       — Это рисунок наших созвездий. Я отметил названия и размеры звёзд, чтобы ты не забывал. — Всё это он проговорил со смущённой улыбкой, в ответ получив жаркий поцелуй от Гоуста.       Таких спокойных ночей между ними было мало, но Саймон хранил каждую деталь в тех уголках памяти, которые были прочно закрыты. Рядом с воспоминаниями о семье. Эти моменты могли разорвать его душу и похоронить под тяжестью их веса при малейшем неосторожном движении.       Он давал себе обещание не привязываться, не подпускать, не влюбляться и не тосковать. Но с Джоном МакТавишем всё это было сорвано и уничтожено. Перед ним невозможно было устоять, и Райли сдался.       Он ни капли не жалел, но безмерно тосковал.       После смерти Джона Райли, казалось, заковал себя в броню ещё больше — как внешне, так и внутренне, не оставляя места для чего-либо, кроме службы и долга.       Каждый участок его тела был скрыт, чтобы не дать исчезнуть с него ощущениям касаний Джона, его губ, дыхания, пальцев, зубов и языка, ощущению его горячего тела в моменты их единения, звуков его голоса и исступлённого шёпота.       Саймон Райли стал архивариусом всего, что касалось Джона МакТавиша.       — Лейтенант, — сзади послышался голос Кайла. — Ласвэлл скинула координаты. Пора собираться.       Не оборачиваясь, Райли коротко кивнул головой, слушая, как шаги Кайла отдаляются.       Огонь добрался до фильтра. Выдохнув дым в последний раз, он затушил сигарету и натянул маску на нижнюю половину лица. Рука коснулась места, где билось сердце.       — Кастор, Поллукс, Мебсута, Альхена, Теят Постерион... — проговорил он про себя, отсчитывая удары.       Правее созвездия Близнецов на его коже покоился Телец.       У сердца Райли теперь были свои путеводные звёзды, которые вели его. И он точно не забудет ни одну из них.

«Пропал на горизонте весь свет

И больше на балконе никого нет

Кометы дальше полетят по дворам

Они наверно так скучают по нам»