Козёл отпущения

Эдем. Священный сад, в котором процветала идиллия и гармония — казалось, ничто не могло помешать сие идеальному месту, излюбленного Адамом с самого его появления в Раю. Деревья, окутавшие своими тенями от белого света где-то над головой, склонялись под несильным теплым ветром, наполненным мирским воздухом, что приятно ласкал ноздри. Адам сильно не привык к подобному — хотелось чихать каждый раз, как дуновение прощекочет его подтянутое тело. Но вопросы порой не давали покоя. Адам, созданный богом, был настоящим любимчиком — для него создали все условия. Его существование уже было некоторым снисхождением божьим, отчего лишний раз становилось тепло на душе, однако одновременно с этим и холодно — главный небесный правитель так и не отвечал, не показывался, а ведь мужчине хотелось заглянуть в глаза своему создателю. Хотелось сказать спасибо; узнать, почему его так тянуло к свободе и контролю, что противоречил воле, узнать, почему именно Адам, узнать, почему именно его глаза видят благодаря его телу. Это были вопросы, на которые Адам никогда не получит ответ. Оставалось лишь смириться — это вгоняло в некоторую меланхолию. Будучи действительным человеком, воистину первым, те, на кого должны были равняться, Адам чувствовал, что не мог смириться с подобной ношей, пока не получал ответы небес. Ощущение брошенности не покидало его ровно так же, как и весьма грустные думы. Отсиживаясь в приятной теплой тени плодовитого дерева, Адам щупал пальцами зеленоватую траву, с которой недавно сошла роса. Абсолютно брошенное, райское существо, что грустно понурило свою голову, шепотом воскликнула в некое небытие, будучи уверенным, что его никто не услышит — как это было всегда: — Эдем.. Великолепное место, — первый человек выдохнул, прикрыв глаза. — Столь великолепное, что я не могу вызволить себя из него — но на то и было даровано мне великое желание свободны. Почему же я так ослабел, что не чувствую решительности? Почему же я позволил себе опустить руки лишь от того, что мне не отвечает Всевышний? И должен ли он? — слегка фыркнул Адам, открывая вновь очи. Ветер поднялся с новой силой; волосы цвета шатена неудачно встрепенулись, привлекая внимание обладателя к себе. Человек пригладил их, обернувшись в сторону четко высаженных кустов. Кажется, послышался какой-то шорох, от которого было весьма сложно уйти без любопытства. Поднявшись с места, создание божье лишь повело взглядом, с интересом заглядывая в лиственные растения. Свет, и без того сочившийся с неба, разбавился небольшим оттенком желтого, но уже снизу, у куста. Раздвинув гладкие ветки, глаза Адама тут же расширились, а в груди забилось небольшое волнение. Невероятной красоты существо находилось на божьей земле, одетое в белые ткани, что подчеркивали белоснежную кожу, красные щеки и юношеское лицо, рубиновые выразительные глазки и весьма заинтересованный вид. Адам соврал бы, сказав, что он не впервые видит красоту, похожую на то, что он увидел в этом существе. Некто уверенно поднялся, все так же молчаливо, не спеша ломать границы дозволенности проникновением в личное пространство. Оглядев первого человека, что был на порядок выше самой беловатой сущности, на бледных губах расплылась улыбка. Адам понимал, что человеческое сердце забилось быстрее — он редко чувствовал что-то подобное, если вовсе не почувствовал это впервые. Волнение, подобравшееся к груди молниеносным комом, будто сам Бог решил наказать его, так и выдавалось в беглом взгляде. — Не волнуйся, — голос мягкий, ласкающий слух, пробуждающий влечение к своей сладости и пряности звука, лёг на Адама с новой силой. — Я вижу волнение в твоих глазах. Ах, как же это прекрасно! Человеческая душа, как ей и присуще, волнуется при первой встрече. — Кто ты? — не медлил первый человек, ошеломлённый приходом незнакомца. Он не был похож на человеческую душу: Адам не верил, что люди бывают столь очаровательными и завлекающими. — Архангел Люцифер, пришедший по зову твоему, — ласкающая атмосферу улыбка словно осветляла всем своим существом. — Я был послан Господом, дабы защищать благословенный сад. Архангел Люцифер.. Адам видно задумался, как ветер вновь защекотал пряди на головах обоих. — Впрочем, — отойдя от формальностей, названный Люцифер отвёл взгляд куда-то в сторону, встрепенувшись всем телом. Выглядело забавно. Первый человек и не заметил, как невольно хихикнул, этим привлекая внимание снизошедшего оппонента. — Хм, почему ты смеёшься, милый человек? Адам округлил взгляд, сдерживая себя от того, чтобы дёрнуться. Что же с ним, во имя Господа, такое? На лице разлилось что-то теплое, в районе щек, и это чувствовалось некоторыми мурашками по коже. Однако человек не отвечал, как-то неловко обделив ситуацию молчанием. Люцифер не терял весёлого самообладания, протянув другому свою ладонь: — Я понимаю, что ты мог не привыкнуть к моей компании. Но я разделяю твою тоску по тому, что тебе не отвечают небеса.. — Адам изменился в лице, положив свою руку в чужую. — И тебе, как и мне, нужен тот, кто смог бы выслушать.. Кто смог бы составить компанию.

***

— Ты должен был защищать Эдем, — размолвился Адам, будучи слегка увереннее, нежели чем в первые минуты встречи. В его коленях лежал снизошедший архангел, чьи волосы он нежно перебирал в ладони. Невероятное ощущение: трогать нечто живое, такое же говорящее и более великолепное, чем ты сам. Это доставляло отдельное удовольствие, отдельный его уровень — физический, когда ты чувствуешь, что тебя пробирает с ног до головы, словно волна приятной теплой воды, окатившая так вовремя. Хотелось окунуться ещё сильнее, но Адам не знал, как плавать. И никогда не задумывался над тем, хотел ли он научиться подобному. — Да, но тот, кому я обязывался это делать.. — Люцифер заметно прижался щекой к тыльной стороне чужой ладони, — ..Находится в неизвестном мне молчании. Я не знаю, как привлечь внимание: я выполняю свою работу ровно так же, как и Михаил, — выдох пронёсся так же уныло, как и тень, упавшая от плодовитого дерева на две фигуры, — Но, увы, мой братец отказался принимать какие-либо меры. — Мы можем помочь друг другу, — ласковым тоном произнёс Адам, на что улыбка на белоснежном лице сошла на неуверенное «нет». — Мы могли бы, милый человек, если бы ты не был скован оковами небесных принципов, правил.. — задумчиво ответил архангел. — Но небеса предали меня молчанием, — чётко сказал первый человек. — Почему я должен идти по пути тому, кто мой шаг не ценит?

«Почему я должен идти по пути тому, кто мой шаг не ценит?»

Люцифер хмыкнул. Была правда в словах смышленого создания Божьего. — Моё имя означает «свет». «Божественный», «пред солнечный».. И однажды Бог велел мне нести добро во все злостное, но не виноват я, что злостным стало солнце, — он поднялся, присаживаясь перед собеседником. Его рука потянулась к шее человека, поглаживая по всей длине. Адам не знал, как реагировать. Всё, что он понимал — внутри живота, может быть, где-то у горла, а может и вовсе чуть ниже пояса начало проявляться странное чувство, похожее на трепетный интерес. Говорить становилось тяжело, но и не нужно было — Люцифер был вполне разговорчив в одиночку. — Я надеюсь привлечь внимание Божье, нарушив одно из правил, — архангел наклонился к чужому уху, одарив то горячим дыханием. — То, что ты сейчас испытываешь.. Это влечение. Адам задумчиво повел глазами, но и отпрянуть не мог. Настоящее снисхождение божественного духа, что проявляет к нему столь сильный интерес, сплотилось с ним в одно целое, дабы достичь единой цели!.. — ..Оно не является запретом как таковым, — первый человек не успел моргнуть, как на его коленях уже восседал сам Люцифер, слегка раздвинув ноги. — Оно является блудом. А блуд греховен, — хихикнул он, наблюдая за остолбеневшим оппонентом. — Мы согрешим, но так, чтобы нас можно было простить. В конце концов, мы все прибегаем к блуду, дабы зародить счастье. Адам коротко кивнул, не сводя взгляда с горящих рубиновых глаз белоснежного. Он продолжал чувствовать, как ноги напрягались вместе со всем телом, а бархатистые одеяния начинали мешаться, давить изо всех сил. Чувствуя на себе пристальный взгляд, Люцифер не медлил, оказавшись мокрыми губами на шее, далее на подбородке и губах — так сладостно и приятно, но одновременно с этим будто разряд молнии заставил пройтись по всему существу. Столь блаженный разряд, после которого Адам понимал, что пути назад нет — он хотел. Иными словами назвать он это не мог. Шаловливая рука архангела закралась в одно из самых нетронутых мест на теле первого человека — где-то ниже пояса, поглаживая сверху-вниз медленно и практически незаметно, но весьма чувственно. Это было очень странным. Адам впервые видел, как часть его тела принимает более длинную форму, в голове становилось тотчас душно, и всё, чего он хотел, так чтобы милый архангел продолжал водить ладонью. — Голос может помочь снять тебе напряжение, — прошептал Люцифер, слегка ускоряя движения. Он надавливал, продолжал улыбаться и смотреть за реакцией человека. — Попробуй выдохнуть. Первый человек обрывисто дышал, как почувствовал ещё большее давление на свой половой орган — тут он выдохнул, как непроизвольный стон вырвался сам собой. — Отлично, — похвалил архангел, прильнув к шее вновь, с не без зазрения совести проведя языком вдоль длинны той. Адаму становилось приятнее и приятнее. Его разум затмевался, голова сама собой откинулась назад и несколько томный выдох послышался средь шума шаловливой листвы. Первый человек понимал и не понимал одновременно. «Влечение» — вещь весьма интересная, до безумия приятная. Люцифер выглядел в его глазах более миловидным, симпатичным и привлекательным. Он научил его не столько блуду, сколько счастью, что идет за блудом.