Лучшие планы

— Нам нужно заняться сексом, — заявляет Вэй Усянь за ужином. Цзян Чэн поднимает взгляд от лапши, его рот на мгновение становится слишком полным, чтобы говорить. Он заметил ее выражение лица, она смотрит на него с открытым, почти приятно-непринужденным выражением. Да, она определенно что-то задумала, и если бы у него была хоть капля здравого смысла, он бы побольше расспросил ее об этом, прежде чем сказать «да». Слишком уж часто она втягивала его в неприятности, которых можно было избежать. Но Цзян Чэн все равно собирался спросить, интересно ли ей сегодня порезвиться. Может, он тоже что-то задумал? Пожав плечами, он проглотил свой кусочек. — Конечно, — отвечает он так же непринужденно. — Например, сразу после ужина, — говорит она. — Хорошо. Она закусывает губу и смотрит на него с вызовом. — Или, может быть, на столе. — Как хочешь, — говорит он. Это бесстыдно, и его мать, должно быть, переворачивается в могиле за это, но он с удовольствием трахнул бы Вэй Усянь по всему Пирсу Лотоса. Они и так уже многое здесь осквернили, что еще один раунд на обеденном столе? — Продолжай есть, повара приготовили это специально для тебя. Она скорчила ему рожицу, но все же принялась за еду. Она одета в свою старую ученическую мантию — фиолетовую, которую он подарил ей после окончания войны. Гостей сегодня не было, беспокоиться не о чем, так что она, должно быть, пошла учить новобранцев, прежде чем они встретились на ужине. В шкафу у нее целый гардероб более странных одежд, из более нежных тканей и светлых тонов. Они подобают фюжэнь, но видно, что она предпочитает одежду, в которой можно двигаться. Она надевает более красивые вещи только тогда, когда их посещают представители других сект или приходится идти на конференции цзянху, и это его вполне устраивает… …за исключением того, что иногда она ведет себя так, будто не заслуживает этой красивой одежды. Он продолжает есть, стараясь закончить побыстрее. Ее просьба подтолкнула его к плану, который он обдумывал уже несколько недель, и чем дольше он его обдумывал, тем беспокойнее себя чувствовал. Это именно тот план, который она могла бы придумать — что-то подлое и коварное. Но он уверен, что тот все равно сработает. Должен сработать. Цзян Чэн уверен, что Вэй Усянь считает саму себя недостойной быть его женой. Он несколько раз спрашивал ее, не многословно, но осторожно: хочешь ли ты остаться здесь? Ты по-прежнему хочешь быть рядом со мной? Она улыбнулась и сказала, что, конечно, да! Она никогда не уедет, как он мог предполагать обратное? Но он слишком хорошо ее знал и видел, что ее улыбки не были такими счастливыми, такими искренними, как должны были бы быть. А еще она иногда шутила. Шутки о его будущей жене, о том, какой та неизвестная женщина будет, примет ли Вэй Усянь, как подругу, шицзе или даже как его наложницу. Какое-то время эти глупые шутки его очень раздражали, неужели она не понимает, что ему не нужна ни одна другая женщина? Но беседа с главной ученицей его секты заставила его понять то, что он должен был знать всё это время. Иногда до нее нельзя достучаться словами, нужно действовать. Так он и поступит. Он будет действовать. В конце концов, если она забеременеет его ребенком, ей придется согласиться выйти за него замуж, верно? Как только они закончили есть, Вэй Усянь показала ему свою пустую миску. — Все готово, видишь? Доволен? Он отставляет свою миску на пол, берет ее и тоже ставит. Затем он откидывается назад, подальше от стола, и говорит: — Иди сюда. Зачесав волосы назад, она встает и обходит стол, останавливаясь рядом с ним, чтобы стянуть штаны. Они зацепились за ботинки, и он помогает ей снять их, оставляя сапоги и мягкую, прочную ткань штанов в быстро забытой куче. — Ты тоже, — говорит она, и он спускает штаны настолько, чтобы освободить его член. Затем он тянет ее к себе на колени. Она уже вся мокрая, и ее ловкие руки тянутся к нему, поглаживая его растущую эрекцию. После столь долгой совместной жизни она знает, как сделать его твердым и готовым к ней за считанные секунды. Ладонь ее знакома, но в то же время такая, как надо; она проводит большим пальцем по венам, заставляя его вздрагивать. Обе его руки опускаются вниз и обхватывают ее голую задницу, сжимая упругую плоть. Она толкается в него, и он наклоняется вперед, почти прижимаясь к груди. Зарывшись головой в ее шею, он осыпает поцелуями сухожилия, пробуя на вкус ее пот и кожу. — А-Чэн, — задыхается она, когда он прикусывает ее. Ее руки двигаются, направляя головку его члена к ее влагалищу, проводя им вверх и вниз по ее щели, пока он не оказывается покрыт ее соками. — Ты сделаешь для меня всё, что угодно, да? — Да, всё, что угодно, чёрт, — клянется он. — Я хочу, чтобы ты кончил в меня, — шепчет она, окончательно насаживаясь на него. Они оба стонут от райского ощущения: его член идеально подходит ей по размеру и зажат в тисках ее стенок. Она сжимается вокруг него, опускаясь все ниже и ниже, пока он не оказывается полностью в ней. — Я хочу, чтобы ты сделал мне ребенка, — прошептала она ему на ухо. — Сделай меня беременной, пожалуйста, пожалуйста, а-Чэн… Прижав ее к себе, он опускается на колени и продвигается вперед, пока она не ложится на спину на стол. Он достаточно большой, чтобы ее голова не упала с другого края. Ее ноги обхватывают его талию, а руки крепко сжимают его руки. Даже в основном одетая, все еще потная, с размазанной по щеке грязью и выбившимися из хвоста волосами, она великолепна. — Всё, что захочешь, — повторяет он и начинает двигаться.