Временами вместе

Караваева ни о чем так не мечтает, как стать Рюминой. Строки семейного кодекса ей даже кажутся поэтичными. Но пока ее дело — это уголовно-процессуальный кодекс и федеральные законы с иными нормативно-правовыми актами, которые расслаиваются у нее перед глазами, потому что спала она при восемнадцатичасовом рабочем дне всего два часа. — Оль… — слышит она нежный оклик и чувствует руку в волосах. — Макс… — с улыбкой выдыхает она и трет глаза. — Одиннадцать часов вечера. Ты задремала над отказными. Давай домой. — Но Ильин… — Вместе с Белоноговым ушел два часа назад… Я сам недавно проснулся, — виновато улыбается Максим и садится рядом. Ольга кладет ему голову на плечо. За окнами здания расслаиваются свет фонарей. Легкий морозец. Не вдерживает — потягивается и напоминает Максиму маленького зверька, которого хочется тискать в объятиях. — И почему мы с тобой так любим работать? — Сашка говорит, работа дураков любит. — И поэтому целый день в игрушки рубится? — Может быть. Слушай, пойдем, а? Не ночевать же здесь. — Пойдем. Макс помогает надеть ей куртку, сам застегивается, закрывает кабинет, и оба следуют к выходу, где сменился росгвардеец. Проходя мимо, вежливо прощаются и наконец-то вдыхают полной грудью. Идут в одну сторону. — Макс, не провожай. Тебе до дома час добираться… — последний смотрит на нее удивленно — давно съехались. Ольга делает жест рукой, вспомнив это. — А, точно… Снег на тротуарах манит. На подходе к подъезду Макс усмехается. Наклоняется, пока Ольга ищет ключи, а потом запускает ей в спину снежок. Она разворачивается, смеется и тоже набирает в руки снега. Шум, гам. Ольга в процессе игры падает на Макса. Слышен крик бабки, которая живет на первом этаже: — Щас милицию вызову! — Мы уже здесь! — кричит, задыхаясь смешками, Ольга. — Извините! — кричит Макс. Успокоившись и отдышавшись, оба смотрят друг на друга с нежностью, а потом их губы соединяются в поцелуе. В такие моменты о работе думать не хочется.