Хо-хо-хо, или Рождественские чудеса!

      Канун Рождества, 1991 год

Лондон

      В библиотеке на площади Гриммо, 12 царил уют: в камине потрескивал огонь, из граммофона приглушенно разносились рождественские мелодии, повсюду горели свечи в изящных серебряных канделябрах, а в мягком кресле сидел Регулус Блэк. Он читал увлекательный роман о приключениях юных волшебников и попивал теплый глинтвейн из высокого кубка. Именно так Регулус планировал провести несколько следующих дней — у него долгожданный отпуск.       Но вдруг — короткий свист, хлопок — и прямо из камина ему в руки вылетел конверт с красной сургучной печатью и жирной надписью:             

«Лондон, пл. Гриммо, 12

      

РЕГУЛУСУ АРКТУРУСУ БЛЭКУ

      

СРОЧНО

      

Отправитель: Министерство Магии, Управление праздничной магии»

             Из Регулуса вырвался отчаянный стон. Подобные письма в канун Рождества не предвещали ничего хорошего. Его, как одного из героев войны, постоянно привлекали к участию в различных торжественных мероприятиях, благотворительных вечерах и ужинах с высокопоставленными лицами. И если поначалу ему нравилось купаться в лучах славы и всеобщего обожания, то в последние годы ему это окончательно приелось и хотелось хотя бы одно Рождество провести в тишине и покое — тем более, год у него и так выдался непростой. Все двенадцать месяцев он провел на Востоке, изучая старинные архивы для написания крупной научной нумерологической работы. Неделю назад он ее сдал Всемирному ученому совету магов, и в первых числах января ожидал вердикт. И меньше всего ему хотелось участвовать в каких-либо развлекательных программах.       — Только не это…       Предчувствуя нехорошее, он сломал печать и раскрыл письмо.              «Уважаемый мистер Регулус Арктурус Блэк!              Мы рады сообщить вам, что в этом году магическим жребием вы были выбраны для выполнения священной миссии Санты. Вашей задачей будет поздравить детей из магловского приюта на окраине Лондона. Точный адрес и инструкцию вы найдете на обратной стороне письма.              P.S. Пренебрежение этим долгом приведет к крайне нежелательным последствиям: вас накажут вечными новогодними кошмарами и колядками, звучащими без остановки.              Удачи и счастливого Рождества!              С уважением, Управление праздничной магии»              Регулус перечитал письмо трижды, не веря своим глазам.       — Магловский приют? — процедил он. — Это какая-то шутка?       Его! Героя войны! Младшего наследника великого рода! Посылают развлекать детей маглов? Разве он за это боролся?! Разве за это стольким пожертвовал?! Скрепя сердце, но он может поприсутствовать на важном ужине с высокопоставленными лицами, но… это?!       На мгновение у него мелькнула мысль, что это очередные развлечения Джеймса Поттера. Вполне в его духе устроить подобный жестокий розыгрыш. Но красная печать внизу письма, без сомнений, была оригинальной. А спустя мгновение из камина вылетел и огромный красный мешок, расшитый золотыми звездами — подарки для сирот; а вместе с ним и красный костюм Санты с белоснежной накладной бородой.       — Это невозможно! Я не собираюсь этого делать! — прокричал Регулус в камин.       Однако, его попытки связаться с Управлением праздничной магии, с советниками Министра и даже с самим Министром не принесли никакого успеха. Все были взбудоражены из-за предпраздничной суеты, завершением дел под конец года и ворохом работы, и до Регулуса никому не было никакого дела. «Нам всем непросто в этом году, мистер Блэк! Мне и вовсе придется встречать Рождество в кругу наших возможных союзников из Талибана! Вы еще легко отделались! — на ходу бросил ему Министр Магии. — Просто сделайте это, и забудьте как страшный сон!».       Регулус даже предлагал откупиться или заплатить кому-то другому, кто исполнит его обязанность. Но желающих не нашел. Он даже обратился к брату — Сириус и София любили разного рода благотворительные акции, особенно, которые касались угнетенных. Но Сириус лишь рассмеялся ему в лицо и сказал, что «будь у него своя семья, ему не пришлось бы развлекать беспризорников». Хорошо, что это не слышала София… и все же, он был прав. Семейных людей к подобным мероприятиям не привлекали.       Выхода у него не оставалось. Регулус понимал, что Управление праздничной магии — это не та структура, с которой можно спорить.       — Проклятый бюрократизм, — прошипел он.              

***

             Толком не выспавшись, уже на следующий день Регулус стоял у ворот магловского приюта. Худший район Лондона — кругом заводы и заброшенные здания. Сам приют — серый и мрачный, о празднике лишь говорил еловый венок на двери. Территория пустынная, только пара старых качелей и скамеек. И как только можно жить в такой угнетающей обстановке?       Регулус поправил накладной живот, который мешал ему свободно двигаться. Он был одет в нелепый красный костюм с белой меховой оторочкой и такой же колпак, а на лице крепилась искусственная колючая борода. Он еще никогда не выглядел столь отвратительно. Если бы он пришел в своем самом роскошном костюме и мантии, произвел бы куда больший фурор. Впрочем, вряд ли эти дети способны оценить дизайнерскую одежду.       — Будьте вы прокляты… — из него вырвался судорожный вздох.       Немного грело душу лишь то, что под этим ужасным костюмом у него была надета новая темно-малахитовая рубашка из тончайшего хлопка. Может, ему и придется пару часов носить «маску», но внутри он все тот же.       Закинув на плечо мешок с подарками, которые, к счастью, оказались уже готовыми, он постучал в дверь и сразу услышал детский топот и восторженные визги.       — Помоги мне, Мерлин, — он невольно закатил глаза.       — Санта пришел! — на крыльцо вывалилась орава детей, которая в один миг его окружила, наперебой рассказывая как они его ждали.       У всех серые лица и такая же серая, поношенная одежда, тощие ручки и ножки, блеклые волосы и плохие зубы. Хотя в целом они и выглядели достаточно опрятно — видно, что готовились к важному дню. Дети постарше смотрели на него с опаской и недоверием, с совсем недетской ожесточенностью, а вот у младших в глазах еще не угас огонь.       Он знал, что в годы войны погибло много маглов, и их детей отправили по приютам. Наверняка здесь таких, как минимум, половина. Но почему за это отдувается Регулус? Почему не Люциус, например? Или Рабастан? Именно они руководили нападениями на маглов! Но Малфой и Лестрейндж сейчас наверняка сидят в своих поместьях в кругу семьи и наслаждаются праздником.       — Мы ждали вас всю неделю! — воскликнула девочка лет пяти, с тонкими белыми косичками.       — Что ж… и вот я пришел. Даже простаки заслуживают праздника, — вырвалось у Регулуса.       — Кто? — нахмурился один из старших детей.       Замешкавшись на секунду, Регулус взмахнул свободной рукой и фальшиво бодро выкрикнул:       — Хо-хо-хо! С Рождеством! — он сам ужаснулся собственному голосу, который совсем не походил на голос доброго дедушки. — И все такое…       — Дети! Дайте Санте войти! И сами скорее заходите внутрь, нечего мерзнуть на улице!       Регулус невольно задержал взгляд на смотрительнице. Ингрид Гринчвуд — старшая в приюте, ее имя было в инструкции. Регулус представлял себя грузную и злую тетку в возрасте, но девушка выглядела всего лишь лет на двадцать, голубоглазая и вполне миловидная. Правда, она была в такой же серой и безвкусной одежде, зато ее длинная рыжая коса ярко выделялась на этом безликом фоне.       — Миссис Гринчвуд? — вполголоса спросил Регулус, когда все дети понеслись в общую комнату.       — О, нет-нет, — девушка лучезарно улыбнулась, но тут же поникла: — Миссис Гринчвуд слегла с простудой, поэтому я ее заменяю. Меня зовут Виола Геспер.       Регулус еще более заинтересованно на нее посмотрел. Геспер — вечерняя звезда у древних греков, сама Венера. Вряд ли обычная магла могла обладать такой фамилией. Но и чистокровных волшебников с такой фамилией Регулус не знал. Интересно, как она здесь оказалась?       — Очень приятно, — кивнул он. — А я… Клаус. Санта Клаус, — сказал он, замечая, что все та же девочка с косичками идет рядом с ним, не спуская с него восхищенного взгляда. Она несмело протянула ручку и взяла его за ладонь, что была в красной варежке.       — Можно? — застенчиво спросила она.       Его первым желанием было выдернуть свою руку из лап магловского ребенка. Но он все же натянул добродушную улыбку (как мог, он честно старался) и покрепче сжал маленькую ладошку.       — Конечно! Как тебя зовут, кроха?       — Маргарет, — на одном дыхании вымолвило дитя.       У него на мгновение дыхание перехватило. Но в этом ребенке не было ничего от той Маргарет, которую он мог бы знать. У нее светлые, почти бесцветные волосы, изможденное лицо и впалые щеки. И при этом ярко-ярко горят золотисто-ореховые глаза, которые еще не утратили надежду в прекрасное и светлое будущее.       — У меня кое-что есть для тебя, Маргарет, — Регулус остановился посреди коридора, опустив мешок на пол.       — Нас уже ждут… — немного обеспокоенно произнесла мисс Геспер, указывая на общую комнату, где толпились дети.       — Всего минутку, — отозвался Регулус и достал из мешка ободок с оленьими рогами. Подобный ободок Поттер всегда надевал на Гарри — по праздникам и без повода — а тот и был счастлив. Протянув их Маргарет, Регулус произнес: — У Санты всегда есть помощники: его девять оленей. Будешь Рудольфом?       С трепетом взяв ободок, она счастливо улыбнулась.       — А можно… — девочка подняла на него нерешительный взгляд. — Можно, я буду не Рудольфом, а Кометой?       Комет — один из самых молодых оленей Санты. Он символизировал стремление к великим целям и желание делиться светом и радостью с окружающими. Признаться, Регулуса тронуло, что маленькая магловская девочка знала по именам всех оленей и выбрала не самого популярного, а того, кого посчитала близким себе.       — Разумеется, мой верный друг, — кивнул Регулус. О Мерлин, кажется, он начинал входить в роль.       Маргарет, нацепив ободок с рогами, убежала в комнату, искать своих друзей и хвастаться новой должностью, а Регулус, выпрямившись, посмотрел на мисс Геспер.       — Этой девочке в два раза больше подарков, — твердо сказал он.       — Маргарет у нас совсем недавно, — произнесла она, когда они вновь двинулись в сторону комнаты. — Чудесный ребенок. С момента рождения жила с бабушкой, но той не стало пару месяцев назад… Она пока что не привыкла к здешней жизни…       — Как она потеряла родителей? — Регулусу хотелось верить, что даже если кто-то и вызвал у него теплые чувства, то этот кто-то — с ног до головы волшебный. Но война закончилась десять лет назад, а девочке на вид не больше пяти — значит, ее родители точно не погибли случайными жертвами в ходе сражений. С другой стороны, сторонники Темного Лорда все еще иногда устраивали нападения.       Но мисс Геспер не успела ответить, как они оказались на входе комнаты. Регулус ожидал, что хотя бы здесь будет праздничная обстановка. Но здесь белые стены и неудобные табуреты вдоль них. С потолка свисают самодельные бумажные украшения (которые, очевидно, делали самые младшие), а в центре стоит потрепанная елка, возле которой неудобный деревянный стул — видимо, для Санты.       Дети постарше столпились у дальней стены. Они продолжали на него недоверчиво смотреть, хотя у некоторых и проскальзывало любопытство. А вот некоторые, те, кто не встретил его на крыльце, смотрели на него волком, с отчетливой агрессией.       «Вы мне тоже не нравитесь», — думал Регулус, глядя в ответ.       И все же, смотря на обстановку, Регулусу вдруг захотелось привнести хоть какой-то праздник этим убогим и несчастным. Выйди они все хотя бы на пять минут из комнаты, он бы здесь такую магию сотворил, какой они никогда не видели — разукрасил бы стены, заменил табуреты на мягкие стулья, оживил ель и повесил на нее разноцветную гирлянду. Если бы ему дали еще десять минут, он бы всем наколдовал шикарные праздничные костюмы (и пусть они продержались бы лишь до полуночи!). А если бы ему дали еще полчаса, Кикимер устроил бы для всех незабываемый пир. Но, увы, по инструкции он должен придерживаться определенных правил: волшебство допустимо, но в крайне редких случаях. А вся нужная магия уже была «настроена». Например, каждый раз, когда ребенок озвучивал свое желание (как правило, именно то, что неделей ранее он написал в письме Санте), праздничный мешок выбрасывал из себя коробку с нужным подарком.       И все же, пройдя до своего стула, Регулус незаметно повел рукой — в рукаве была спрятана волшебная палочка — елка заметно позеленела, а гирлянды стали сиять ярче.       — Кто первый рассказывать стих? — громогласно спросил Регулус, устроившись на стуле.       — Я! — вперед выступил мальчик.       Потянулась бесконечная череда детей: кто-то рассказывал стихи, кто-то демонстрировал целые сценки, некоторые показывали свои рождественские рисунки, а другие — играли на расстроенном пианино или гитаре. Его терпение было на грани, и все же, Регулус старался — у него есть правило: все, за что он ни возьмется, он делает безупречно. И пусть даже это поход в качестве Санты в магловский приют.       Дети загадывали самое банальное: мягкие игрушки или билеты на аттракционы; дневник с замочком или новый рюкзак; LEGO или фигурку любимого супергероя; микроскоп или серию энциклопедий; настольную игру или нарядное платье; коробку шоколадных конфет или самоучитель для пианино.       Каждый раз, когда Регулус доставал подарок, он поражался, насколько тривиальны их желания. Все это он получал по щелчку пальцев, не дожидаясь праздников, а они загадывают это на Рождество!       Осознание реальности пришло совсем скоро. Эти дети, даже те, кто смотрел на него звериным и загнанным взглядом, по-детски радуются своим подаркам, пусть то игрушка, новая одежда, книга или сладости. Это для него получение подарка — обыденность, но для них — это праздник и единственная возможность получить желаемое, настоящее Рождественское чудо.       Регулус на мгновение представил, каково это: жить в этой серости, в этой серой одежде, в этих серых стенах, со всевозможными лишениями; делить все, абсолютно все со своими соседями. Он бы такое не вынес.       Возможно, София и Сириус не зря занимаются благотворительностью. Они пекутся о сиротах, правда, о детях волшебников, которые потеряли родителей в ходе войны; они создали подготовительную школу для маглорожденных волшебников, чтобы готовить детей к Хогвартсу и стирать неравенство между чистокровными и маглорожденными в начальном образовании; они организовали фонд помощи и реабилитации для оборотней. К их деятельности подключились Люпин и экс-Эванс, активно участвуя в процессе.       Регулус покосился на мисс Геспер. Если волосы Эванс рубинового оттенка, то у нее — золотого. Прямо как у Венеры на картинах Боттичелли. И у нее такие же мягкие и аккуратные черты лица...       — Мистер Санта…       Он вздрогнул, услышав нежный и насмешливый голос. Мисс Геспер.       — Ох, отвлекся… — вполне натурально и по-дедовски проговорил Регулус.       А глаза у нее и правда невероятно голубые, чистые, как небо в ясный день. Он всегда считал, что нет более колдовского сочетания, чем рубиновые волосы и изумрудные глаза Эванс, но, оказалось, что и мисс Геспер воплощение неземной и чувственной красоты. И волосы, и глаза ее — предрассветного утра, что обещают спокойствие и безмятежность. Гармония в ней за версту чувствовалась, как в ее внешности, так и в ее душе. То, чего, пожалуй, еще никогда в жизни не ощущал Регулус.       — Теперь я, Санта! — перед ним оказалась Маргарет, отвлекая его от неуместных мыслей. На ней все еще были оленьи рога.       — Что приготовил мой верный друг? — участливо спросил Регулус.       — Стих! — глубоко вздохнув, она начала зачитывать:             

Это была ночь перед Рождеством, когда в доме      

Ни одно существо не шевелилось, даже мышь;      

Чулки были осторожно развешаны у дымохода,      

В надежде, что Святой Николай скоро прибудет…

             Она явно старалась, а Регулус делал вид, что внимательно слушает, размышляя о том, что она могла себе заказать у Санты. А она, закончив со стихом, неожиданно влетела ему в объятия и забралась на колени. Регулус едва удержался на неудобном стуле.       — И что же ты хочешь получить в подарок, мой друг? — спросил он.       — Я хочу… — Маргарет теребила его искусственную бороду, опустив взгляд. — Я хочу еще хотя бы разок увидеть мамочку с папой… Живыми!       У девочки опасно взмокли глаза и задрожали губы, а Регулус метнул напряженный взгляд на мисс Геспер, которая тоже взволнованно смотрела на ребенка. Перехватив взгляд Регулуса, она ему едва заметно кивнула, как бы говоря, что ее желание должно исполниться. Но Регулус не представлял, каким образом можно поднять мертвых.       — Тише-тише, мой друг, — Регулус аккуратно похлопал по спине Маргарет, — ты же Комет! Одна из легендарных оленей! Мы должны быть храбрыми и сильными! — громогласно заявил он, поморщившись внутри себя — уж слишком это походило на девиз гриффиндорцев.       — Должны, — неразборчиво повторила она, кивнув.       — Смотри, что у меня для тебя есть, — Регулус запустил руку в мешок, невербально прошептав заклинание. В руку тут же влетел нужный сверток. — Это для тебя!       Маргарет мигом содрала яркую бумагу и уставилась на фото в рамке, где была изображена счастливая молодая пара. Не просто фото — колдофото. И если здесь есть волшебники, они это заметят.       — Они шевелятся, — едва слышно проговорила Маргарет.       — Только для тебя, — так же тихо произнес Регулус. — Никому об этом не говори. Это магия Рождества.       Регулус тоже неотрывно смотрел на фото. Они не были знакомы, но молодую женщину он уже видел. Побочная линия Боунсов, которых практически всех истребили во время войны. Как и эту пару. Громкое убийство пять лет назад, совершенное исключительно из идеологической мести — полной безопасности все еще ни у кого не было.       — Ты — Боунс… — прошептал он. Насколько ему было известно, все старшие Боунсы были убиты, в том числе семьи и Эдгара, и Амелии, как одни из главных врагов Темного Лорда. Осталась лишь несовершеннолетняя сирота Сьюзен, которую воспитывали дальние родственники. Но, оказывается, был еще один ребенок.       Девочка подняла на него удивленные глаза и сказала:       — Так звали мою бабушку и маму…       — А твой папа?       Маргарет пожала плечами и едва раскрыла рот, как их прервала мисс Геспер:       — Кажется, мы немного отвлеклись, — вежливо заметила она и кивнула на детей, ждущих свою очередь посидеть у Санты на коленях и получить подарок.       — Сейчас-сейчас, — улыбнулся ей Регулус. Но вновь обратил свой взгляд на ребенка.       Девочка либо полукровка, либо чистокровная. И Регулус не мог это игнорировать. А ведь он сразу знал, что обычный магловский ребенок не привлек бы его внимания!       — У Санты есть еще кое-что для тебя, — Регулус вновь полез в мешок и достал музыкальную шкатулку — благо, помимо министерских заготовленных подарков он подобрал и с десяток собственных (чисто на всякий случай). — Открывай ее каждый раз, когда тебе грустно.       Маргарет открыла крышку и ахнула, когда снаружи появилась изящная балерина, что завертелась вокруг своей оси вместе с тройкой порхающих птичек под неспешную успокаивающую мелодию. Регулус надеялся, что род его простит — шкатулка не была семейной реликвией, хотя и создавалась кем-то из предков. Но в ней не было практически никакой магии, помимо умиротворяющих чар.       — Помни, что однажды твоя жизнь изменится и ты никогда не вернешься в этот кошмар…       — Кхм-кхм, — его деликатно прервала мисс Геспер, — Санта, наверное, имел в виду что-то другое?       — Да, — кивнул Регулус, опуская Маргарет на пол, — помни — всегда выбирай птиц.       Девочка на него с непониманием глянула, но кивнула, и тут же скрылась вместе с фото и шкатулкой в толпе детей — Регулус видел лишь оленьи рога, что пробирались сквозь остальных.              В приюте он просидел часа четыре! Мало того, что у него на коленях сидели дети маглов, он выслушивал их творчество, так ему еще и пришлось скакать вокруг елки, взявшись с ними за руки, и даже поучаствовать в паре конкурсов — если бы не мисс Геспер, он бы на такое в жизни не подписался. Но ее улыбка — лучшее, что доводилось ему видеть — лучезарная, искренняя. И дети ее обожали — не только младшие, но и старшие — те, что холодные и неприступные — таяли под ее взглядом и позволяли ей увести себя в общий хоровод. Когда она украдкой коснулась его лица, поправляя съехавшую бороду, его окончательно пробрало. Его в жизни не касались столь нежные руки, от которых замирало нечто внутри.              Дети ушли уже по своим комнатам, а мисс Геспер отправилась его провожать. Она без конца сыпала благодарностями и говорила, что подобного Рождества не было ни разу за все время, что она здесь живет и работает. Еще она благодарила магловские социальные службы, которые, якобы, все это организуют.       — А вы давно здесь работаете? — поинтересовался Регулус, когда в их разговоре неожиданно наступила пауза.       — Я… — она на мгновение будто смутилась. — Я жила здесь с десяти лет, а потом… осталась.       — Почему? — недоуменно спросил он. Регулус не представлял, как можно добровольно оставаться в этом жутком месте.       — Потому что я знаю, каково это — быть одной из них, — она кивнула на второй этаж, откуда все еще доносились детские голоса. — О нас никто никогда не заботился, давали нам самый минимум — одежду и еду. Сюда можно попасть в пять лет, в десять или пятнадцать, но ты быстро сталкиваешься с жестоким миром, с которым ты один на один. И никто за тебя не заступится, никто о тебе не позаботится. Вам знакомо такое?       — Нет, — сдавленно произнес Регулус.       Он с детства окружен обожанием и поддержкой многочисленной семьи. В школе у него всегда были преданные приятели, а в годы войны он обрел верных друзей. Он никогда не был один.       — Каждый день здесь — это борьба за выживание, — добавила она. — Борьба с миром, и борьба с такими же, как и ты. И если вдруг ты не сможешь показать характер и отстоять себя, будешь в самом низу иерархии, а это — смерть, рано или поздно.       Регулус на нее удивленно смотрел. Он не представлял, чтобы столь нежное существо могло проявлять жесткий характер и отстаивать себя. Мисс Геспер выглядела ранимой, хрупкой и чувствительной, той, которую хотелось защищать и оберегать от всего плохого. Но, очевидно, что у нее огромное и храброе сердце, и сила духа такая, что она сама может защитить кого угодно.       — Я не занимаюсь воспитанием, — сказала она. — Но я стараюсь дать им ту любовь и заботу, которой не хватало мне самой.       И, несомненно, любви и заботы в ней прорва — раз уж она, пережив приют, готова делиться ими с другими обделенными.       — Это… благородно, — искренне произнес Регулус.       — Это жизнь. При чем, в самом ярком ее проявлении.       Они остановились на крыльце. Ему было пора уходить.       — Снег пошел, — улыбнулась она, подняв голову.       И правда, с неба падали крупные пушистые хлопья. А ему не хотелось уходить.       — С Рождеством вас, Санта!       — Меня зовут Регулус.       Удивленно на него глянув, она произнесла:       — С Рождеством, Регулус.       Он должен хотя бы попытаться узнать. Иначе ему это не даст покоя.       — Мисс Геспер, а как вы сюда попали? Извините, если это личный вопрос…       — Мои родители погибли в канун Хэллоуина десять лет назад…       День победы. Это точно не случайность. У Регулуса все больше разгоралась надежда внутри — она волшебница.       — Несчастный случай. Я не люблю об этом вспоминать.       — А кем… кем были ваши родители?       — Мой папа был учителем литературы и английского, а мама — портнихой.       Обыкновенные маглы. И все же, может, среди ее бабушек и дедушек были волшебники? Ему так хотелось в это верить! Ведь он никогда не обращает внимание на что-то обычное. А она — воплощение уникальности.       — Мисс Геспер… — он на нее решительно взглянул. — А вы бы хотели…       Весь вечер у него мысли крутились лишь об одном. Ужин в уютном ресторане и прогулка. Или, может быть, встреча в музее, экскурсия и вечерний кофе на набережной. Или, возможно, променад, уличные закусочные и кино на последнем ряду — да, Регулус сейчас более широких взглядов. И все же…       — Виола…       И все же, она — магла. Скорее всего, обыкновенная магла. У него с ней никакого будущего. Покойная мать ему этого не простит, предки его проклянут за подобную слабость. Но…       Так хочется придумать тысячу «но», лишь бы еще раз встретиться.       Стянув бороду со своего лица, Регулус произнес:       — Не откажете мне в ужине, мисс Геспер?