Серый странник тёмной земли

Олорин неспешно подымался на вершину холма, и взору его представали огромные деревья Тельперион и второе, название которого он никак не мог запомнить. Деревья казались нерушимыми, хотя все в Валиноре помнили, по какой причине они появились — тень зловещего падшего валы не покидала разумы многих из них. Тем не менее, постепенно все свыклись с тем, что вместо больших Ламп их теперь освещает мерный свет деревьев. Те деревья действительно ввергали неподготовленного зрителя в особый восторг. Одно было величественно-серебряным, больше второго, но светило слабее. От второго исходил золотой свет, напоминавший иногда языки пламени. Иногда одно дерево затухало, иногда второе. Свет никогда не был тем же самым. Но сейчас старого майа интересовало не это. Наконец-то закончилась пора работы в полях, майар начали освобождать от обязанностей, и ему не терпелось поделиться происходящим со старым знакомым, которого на людях величал не иначе, как дорогим братом. Тот был валинорским наблюдателем и патрулировал окрестности на орле, чтобы никто не подкрался к мирным землям и полям. Справа от дороги возвышалась гора Таниквэтиль, из которой исходили жизнетворящие ветры, придающие жизнь Валинору и даже таинственному Средиземью — континенту, про который Олорин немало слышал, но, конечно, никогда там не бывал. Гора поражала своими размерами даже привычного к миру майа. На вершине горы был построен дворец, в котором неизменно находился и сам Король Арды. Он никогда не спускался вниз, и если кому-то хотелось попасть к нему он приём, он обязан был оттопать тысячи ступенек и подняться на вершину, где внятно и чётко сообщить стражу о причинах — если он хоть на секунду терял уверенность, страж отказывался двигаться ближайший месяц, и двери оставались закрытыми. Внешние большие ворота дворца Манвэ были открыты, и из них привычно торчали две полусферы. Но довольно было наблюдать за видами! Олорин стал готовиться к неизбежной встрече с Эонвэ, последний раз которого он видел месяц назад. Потом начался сезон сбора урожая, Валар говорили, что злобный Враг обязательно попытается его испортить, поэтому Эонвэ проводил днями в полётах, пытаясь выявить проникающих в Валинор шпионов. Других майар стали гонять, требуя чтобы урожай был собран вовремя. Пока Олорин отвлёкся на дворец и размышления, он едва не столкнулся с майа, который шёл ему на встречу. Старик принялся было извиняться, как заметил, кто это был, и на секунду вздрогнул от испуга. Ведь это был сам Саурон, один из лучших майар Аулэ, который обычно проводил дни в кузнице, отказываясь из неё выходить. И теперь он едва не сшиб его, да ещё и когда означенный майа нёс охапку пшеницы. — Саурон? — не нашёл ничего умнее чем повторить имя того Олорин. — Ых, Олорин, ты иногда прямо не в себе, — Саурон ответил, но, похоже, совершенно не был огорчён происшествием. — Куда идёшь? — Пшеница для Лориэна. Ещё несколько дней таскать. А ты всё? — Нет ещё, но Йаванна сказала, что можно взять выходные. Аулэ, знаю, куда более суровый. — Хах. Зато слышал, что Курумо будет работать ещё две недели, непрерывно? Послали выращивать горох для них, — Саурон кивнул на гору Владык, — он сначала надулся гордостью и радовался, что именно его выбрали на эту должность. А потом понял, что отдыха ему не видать, прямо как Владыкам. И Саурон направился далее. Даже с пшеницей в руках он выглядел величественно и уверенно, движение его внушало, как будто он был кем-то очень важным. Олорин поморщился, понимая, что Саурон выделывается перед ним, ведь когда он не знал, что за ним наблюдают, ходил он нормально. И вот уже скоро показался тайный валинорский пруд. Эонвэ был здесь, его доспехи были не при нём, он подготовился ко встрече, одевшись в нормальную тканевую одежду. Олорин взял разбег, при этом стараясь действовать как можно тише, и с разбега вошёл в Эонвэ. Не зря же Эовнэ сказал, что будет рад визиту его лейтенанта в любое время, и просил не стесняться — так что аксан про свободу был соблюдён. Лейтенант Олорина задвигался и стал шебуршиться в тёплой бухте Эонвэ, который всё так же стоял и смотрел на пруд, но по мелкому движению его рук было понятно, что он более чем доволен внезапным догадливым Олорином, не ставшим тратить время на беседу. Олорин же стал стягивать с себя свой плащ, справедливо подозревая, что вскоре в его обычной тяжёлой одежде будет некомфортно. Эонвэ тоже стянул с себя камзол, и теперь стоял весь ослепительно голый. Его огромные мускулы и руки практически сияли в свете деревьев — во всяком случае, так казалось Олорину. — Рад тебя видеть, дорогой брат, — наконец-то поприветствовал его Эонвэ. Из-за тяжёлого дыхания приветствие вышло каким-то шаркающим. — Я всегда прихожу вовремя, — отвечал довольный Олорин, поскольку приятные ощущения его удава стали передаваться в его фана. Сам же водяной змей явно входил во вкус и начинал двигаться всё быстрее, действуя как шахтёр, который медленно входит в изломы земной коры, чтобы создать прочный и надёжный тоннель. Трение нарастало, но это не пугало Эонвэ, ведь его фана было способно выдержать давление и трение в несколько тысяч раз сильнее. Удавчик приятно шебуршил его чувства, его головка уже начала слегка шипеть, что говорило о том, что акт входит в свой апофеоз. Энергия свободно перетекала между фана майар, как всегда и было, когда хищный маленький змей отправлялся исследовать чужие просторы и как бы наносил их контуры на карту в своей памяти. У людей всё ограничивалось трением, а энергетический обмен был доступен только майар в фана. И только во время этого величественного акта разум майар в полной степени входил в гармонию со вселенной и вместо мелких повседневных проблем теперь и Олорина и Эонвэ одновременно посещали размышления и думы, им в обычном состоянии несвойственные. Они размышляли о свободе воле, судьбе Арды, гармонии сфер, пределах полномочий Айнур. Их волновали будущие цивилизации Арды и проблемы, которые выпадут на их долю. Ярость лейтенанта повышалась, он шёл в штыковую атаку, резкими толчками грозя пробить стенки тоннеля и отправиться на вольные хлеба, Эонвэ воткнул руки в землю, чувствуя как в месте соприкосновения питончик высекает искры и электрические разряды. Наконец змейка задвигалась быстрее, чем выходили даже ветры Манвэ, и вскоре уже не могла себя сдерживать и вонзила свои ядовитые клыки в тоннель, впрыскивая свой яд. После этого она стала постепенно опадать, уже не в силах продолжать трёхчасовой натиск. В это время Олорин испытал подлинно чудесные видения — всегда в такие моменты майар видели своего наставника — Валу или Валиэ. Олорин видел печальные серые глаза Ниэнны, и в сердце его разливалось сострадание ко всем живым существам, и величайшее возможное для майар удовольствие. Но не забывал Олорин про то, что теперь настала пора его стать доком для причаливающего корабля, и быстренько стал поворачиваться обратно, ожидая теперь, как меч Эонвэ проведёт торжественный смотр его самого защищённого места.