Последний вагон

9 августа 2024 года. Третья смена летней железнодорожной практики для участников клуба юных железнодорожников. Валя нервно повязал на шее алый галстук, дёрнул за концы и поспешил в прихожую. Сегодня начиналась практика, и он не мог опоздать на автобус до полигона. Валёк надел бело-красные кроссовки и быстро, словно в тумане, дошёл до остановки, сел в маршрутку и доехал до железнодорожного вокзала. В воздухе стояла духота и влажность. Валя осмотрелся вокруг и увидел других ребят в хлопковых рубашках с нашивкой «РЖД» на левом плече. Он выдохнул и выпрямился, заметив приближающегося преподавателя — Анастасию Фёдоровну, полную женщину с голубыми глазами и шелковистыми светлыми волосами. — Ребята, все сюда! — позвала она детей в форме, которые толпились у входа в вокзал. Им нужно было не в здание вокзала, а в большой автобус с эмблемой «РЖД». Преподавательница, как заботливая мама-утка, вела юных железнодорожников к автобусу. Остановившись возле входа, она начала перечислять присутствующих, и те, кто действительно пришёл, поднимали руки или громко говорили: «Здесь!». Преподавательница довольно быстро пробежалась по списку фамилий, чтобы быстрее начать практику. Всё-таки дети ждали этого целый год, но после того, как она повторила одну и ту же фамилию несколько раз, никто не отозвался. Окинув внимательным взглядом всех присутствующих, Анастасия Фёдоровна испустила выдох: — Опять Павлова нет? Ребят, кто-нибудь знает, где он? — спросила женщина, обращаясь ко всем. Сережа дружил почти со всеми, поэтому можно было легко узнать, где он. — Павлов опоздает. — выкрикнул один из его дружков, стоящих в толпе детей. К слову говоря, Сергей и его друзья не очень-то отличались — все примерно одинаково одевались и шутили одни и те же шутки, которые даже были неинтересными. Валя не обращал на них внимания, но просто признавал тот факт, что они есть. Анастасия Фёдоровна продолжила перечислять фамилии, а когда уже подошла к концу, вперед выбежал запыхавшийся Сережа, оттолкнув стоящего рядом Валю. Парень оторопел и уже хотел что-то ответить, но не успел, ведь прозвучал громкий голос Павлова. — Анастасия Фёдоровна, простите за опоздание, — без какого-либо стыда выпалил тот. Сережа всегда вел себя высокомерно по отношению к другим и всегда опаздывал, оправдывая свои опоздания подработкой. Преподавательница поставила галочку рядом с его фамилией, покачала головой и направилась внутрь автобуса. Когда все пошли занимать свои места, Валя решил не молчать и сказать всё в лицо выскочке. — Павлов, откуда столько наглости? — спросил Воробьёв, пытаясь выглядеть как можно серьезнее, на что другой закатил глаза и усмехнулся. — А откуда в тебе столько духоты? Ну толкнул и толкнул, забудь уже и иди дальше. И это было правдой, Сережа всегда любил подшучивать над людьми, которые хоть как-то выделялись среди всей серой массы, и Валя был в их числе. Павлов часто задирал его, толкал, мог специально наступить на ногу в толпе или приклеить жвачку в волосы. В общем, не самый приятный тип.   — И сразу плакать. — добавил Павлов, передразнив.    — Если еще раз мне что-то сделаешь, — Валя сделал паузу в несколько секунд, сжимая губы от злости до побеления, но после выплюнул: — Я тебе лицо разобью.     — Так ты угрожаешь мне? — после этих слов «нормис» издал смешок, продолжая дальше разговаривать в издевательской манере. — Посмотрим, кто кому лицо разобьет после практики. Закончив диалог с «изгоем», Павлов развернулся в своих паленых кампусах и пошагал в сторону вагона, одновременно записывая голосовое своим друзьям. Честно сказать, Валю слегка напугали слова одногруппника, но потом парень подумал, что не стоит сейчас ныть, тем более скоро начнется самое интересное — сама летняя практика. Но до полигона, где будет проходить практика, ещё нужно доехать. Валя с облегчением вздохнул, когда сел у окна и подпёр щеку рукой. На соседнее место сел ещё один человек, и Валя не мог не посмотреть на него. Это был Ваня — его друг с железной дороги. Добрый, хороший парень, скорее муха обидит его, чем он муху. — Ну что, Пионерчик, готов к практике? — спросил Ваня с задорной улыбкой и игривостью в голосе, пристегиваясь. Валя посмотрел на него и тоже пристегнулся. — Да, более чем, — ответил он, и злость и страх, которые были раньше, исчезли, спасибо Ване. Где-то в задней части автобуса раздался смех. Валя и Ваня переглянулись, и оба поняли, что это снова Серёжа. Но они не обратили на это внимания, а зачем? Все уже давно понимали, что Серёжа — просто клоун с кружка, что думает, что он всем важен. До полигона они доехали благополучно. Выйдя из автобуса, они увидели огромный участок. Слева были разные постройки: столовая, туалеты, тир, здание для настольного тенниса, трансформаторная будка и здание полигона, где находились классы и гардеробные. Форму же нужно было где-то брать. Справа была станция «Юность» и маленький локомотив возле неё, меньше, чем привычный. Это был полигон детской железной дороги, специально для практики юных железнодорожников. Валя улыбнулся. Он узнавал каждый сантиметр полигона. Он приезжал сюда каждое лето, чтобы отработать два рейса и уехать домой, а потом на протяжении 2-х недель, это повторилось. Так продолжалось до 9 класса. Сейчас он переходит в 10 класс, грустно было осознавать, что остался всего год до окончания всего этого, такого родного. Но унывать ему не дал Ваня, который потряс его за плечо и выдернул из раздумий. — Идём быстрее в класс, корнишон, — сказал Петров и потащил его за плечо. Ваня и Валя уже сидели в классе, когда Анастасия Фёдоровна объявила, кому какую профессию назначить на сегодня. — Маша Пчелкина, ты будешь ревизором в четвёртом вагоне, а Ваня Петров — проводником того же вагона. Ваня, конечно же, обрадовался. Он встал, взял свой бейджик и гордо надел его на шею. А Маша, наоборот, выглядела не очень счастливой. Она взглянула на Ваню своими карими глазами и нахмурилась. Что-то пробурчав себе под нос, она уже внятнее сказала: «Лучше бы я была одна». Раздав профессии почти всем, преподавательница вздохнула и сказала: — Валя и Сережа, сегодня вы оба работаете на станции Приозерная. Валя, ты будешь диктором, а ты, Павлов, — дежурным по станции. На этом всё. Кто работает в вагонах, возьмите компостеры, флажки и справки. До первого рейса осталось 10 минут, так что поторопитесь. Воробьёв опешил и оглянулся на Серёжу. В его глазах явно читалось недоумение и недовольство. А сам Павлов выглядел менее обеспокоенным, но в его глазах всё равно блеснула ярость. Путь до поезда был быстрым. Стоило просто выйти из здания, перейти через железную дорогу и зайти на платформу, как ты уже стоял возле входов в вагоны. Первый, второй, третий, четвёртый. Воробьёв рассматривал цифры и, кажется, снова ушёл в свои мысли. Но его снова выдернули оттуда, на этот раз звук из динамиков станции: — Поезд номер 304 отправляется через 5 минут, просьба пройти на посадку. Отсчёт идёт с головы состава. Голос юного диктора звучал неуверенно, с запинками и хмыканьем. Вроде бы уже пятый курс, а всё никак не научится читать. Толпа детей примерно от 5 до 7 лет и парой воспитателей вышли с вокзала, прошли к вагонам. Началась проверка билетов и запуск детей в вагоны. Проводники отрывали контрольные листки с билетов и помогали детям подняться в вагоны. А уже под конец, когда всех запустили, в четвёртый вагон зашли те, кто сегодня работал на станции Приозерной, а также осмотрщики вагонов. Валя расположился в конце вагона, достал телефон и полностью погрузился в него. Из динамиков снова послышался голос диктора: — Наш поезд отправляется со станции Юность на станцию Приозерную. Хорошего пути. Наблюдая из окна, Воробьёв увидел, как полный мальчик выбежал с вокзала и ударил три раза в колокол, который висел около входа. Это был Санька — такой же его одногруппник, но младше буквально на год. Валя всё ещё не понимал, как он оказался на пятом курсе, но сам Санька был неплохим человеком, так что почему нет. Доехав до станции, первыми вышли ревизор и проводник. За ними дети. А потом подошли Павлов и Воробьёв. Валя встал рядом с локомотивом и огляделся. Перед ним была асфальтированная, но неровная дорога, небольшая железная будка, спуск вниз, а затем лес, тропинка и яркое солнце, пробивающееся сквозь кроны деревьев. Всё было как раньше. На его лице появилась глупая, но счастливая улыбка. К нему подошла заведующая станции Приозерная, женщина, которая должна была обучать таких же зевак, как Сергей и Валя, а так же их обязанностям. — Идём, через 15 минут нужно объявлять посадку, — сказала Елена Дмитриевна и направилась к железной будке. Валя последовал за ней. Оказавшись в будке, Воробьёв огляделся. Всё было как прежде: тесные стены, пульт дежурного по станции, рядом стул, микрофон и педаль под столом, на которую нужно наступить, чтобы включить звук в микрофоне. И, конечно же, там был Сергей, который надменно стоял у стены и пытался поймать интернет на своём телефоне. Валя закатил глаза и сел за стол диктора. Перед ним стоял чёрный микрофон и лежал листок с репликами. Он повернулся к заведующей и спросил: — Какой у нас сейчас поезд поедет обратно? 303? — уточнил Воробьёв. — Да, да, ты же помнишь? Сначала через пять минут предупреждение о посадке, а потом сама посадка, — ответила Елена Дмитриевна. Валя лишь кивнул и сложил руки на столе, оглядывая стены с записями и правилами безопасности. Всё время до посадки, Воробьёв то и делал, что осматривал будку, выходил из нее и оглядывал маленьких бегающих детишек, а когда пора было уже объявлять посадку, тот прошмыгнул внутрь и, сев за стол, нажал на педаль, а после уже объявил, чтобы пассажиры проходили в вагоны. Было слышно, как воспитатели засуетились, начали собирать детишек вместе и загружать по вагонам. Валя невольно улыбнулся, а после вновь высунулся из будки, его взгляд устремился прямо на задорного Ваню, что «паковал» детей в вагон, помогая им взбираться на лестницу. Увидев Воробьева, тот помахал, но пока тот отвлёкся, один из детишек поскользнулся на ступеньке, чуть не упав, так что мигом отдернулся. Сам Валя прошел обратно, проходя рядом с Павловым и в профиль оглядывая его, как он нажимает на кнопки на панели и общается с самим машинистом. Из динамика слышатся голоса с помехами, но легко разбираемые. Наконец, диктор Приозерной объявил о том, что поезд отправляется на станцию «Юность», и поезд отбыл. Валя, после того, как выполнил свою работу, буквально выбежал из вагончика. В нос ударил свежий воздух с нотками леса, по рукам прошлись мурашки от того, что тот вышел из прохладного помещения в тепло. Солнце слепило в глаза. Как же хорошо, хорошо, что он остался до 11, хорошо, что его практика продолжается, хорошо, что всё хорошо. Мысленно подумав об этом, Воробьев сразу же пожалел, ведь из вагончика вышел еще и Павлов Сережа. «Сережа», — мысленно пронеслось в голове у Вали. Какое же мерзкое имя, будто бы отвратная сера из ушей. Но тут дело даже не в имени, а скорее в его носителе, что сейчас стоит по правую руку и куда-то пялит. По телу прошлась новая порция мурашек, когда до плеча грубо докоснулись, Павлов развернул Валю к себе и сказал, прищурившись: — Идем, поговорим о том, кто кому лицо разобьёт. Глаза Воробьева расширились, руки слегка вспотели. Нет, Валя не из слюнтяев, что не отвечают за свои слова, просто... А что просто? До драки это дойти просто не может, они же все-таки на практике. Просто усмерит самоуверенного Сережу, и все пойдет дальше, как и должно быть. Тот кивнул, и Павлов незамедлительно почапал с Воробьевым под ручку ближе к лесу, крикнув заведующей что-то типа «Мы пойдем прогуляемся» И вот они уже идут до лесной поляны, скрытой от чужих глаз. Павлов шёл уверенно, бесстрашно, задрав подбородок, будто бы готовился к чему-то особенному. В то время тревога Вали почти достигла предела, ладони немного вспотели, а в голове то и дело крутились мысли, как всё пройдёт, но он же не трус, нет, так что пытался держать себя в руках, сжимая в кулаки потные ладони. Валя был готов в случае чего показать «нормису», где зимуют рачки. Пора перестать всего бояться и пересилить свои страхи. В потоке мыслей Валя и не заметил, как оказался на середине полянки, а его одногруппник оказался в метре от него, сверля серьезным взглядом, будто бы пытался прочитать Воробьева. — Чего стоишь? — спросил Серёжа, скрестив руки на груди. — А куда торопиться? — отвечает Валя, сжимая сильнее кулаки. От этого заявления Серёжа хмыкнул и начал неспешно шагать к Вале. — Да ладно, не надо строить из себя героя. Все и так знают, что ты способен лишь мычать что-то умное в толпе, а раз на раз ссышь. Я могу дать тебе, конечно, шанс, у меня все-таки больше приемущест, чем у тебя, взамен на то, что я тебе скажу.— и это было правдой. Павлов — популярный, смешной и спортивный парень, может, преимущество и на его стороне, но сдаваться Воробьев явно не хотел. Тем временем Серёжа продолжил. — Будешь там спокойно читать свое пидорское "лето в.. — не успел тот договорить, как по щеке разлился жар от удара прямо по лицу. Адреналин хлынул в кровь, кончики пальцев стали холодными, глаза Вали бегали по сторонам — то от своего кулака, то от красной щеки Павлова. Он его ударил, охуеть, а зачем? Но триумф продлился недолго, следующее, что всплыло перед его глазами — разъярённый Серёжа, который набросился на него, повалив на землю, от чего по позвоночнику прошла неприятная и тупая боль. Встать не получается, парень сел на своего одногруппника так, что тот не мог никуда сдвинуться, и замахнулся кулаком, прописывая сильный удар по носу, «пионерчик» больно простонал, а затем удары прошлись ещё раз и ещё, только по щекам, пока Валя не понял, что все-таки надо что-то делать, чтобы лицо не превратилось в кровавое месиво, и поймал летящий кулак Павлова, кряхтя от прилагаемых усилий. Но он совсем забыл про другой кулак, который опять прилетел ему прямо в лицо, расквасив нос. Тогда Воробьёв протянул свои руки к горлу Серёжи, сжимая тонкие пальцы на ней, от чего тот закашлялся и перестал бить бедного одногруппника. Перевернувшись на бок, Валя сбросил с себя запыхавшегося «нормиса» и встал на корточки, чтобы отряхнуться от грязи. Новая постиранная белая рубашка была грязной от свежей травы и почвы под ногами. На этот раз Валя сообразил, что не нужно давать фору противнику, и сделал это как раз вовремя, ударив Павлова под дых. Но тот почти не почувствовал боли и лишь неприятно зашипел, ударив Воробьёва в плечо, отчего тот отступился и споткнулся, еле как удержавшись на ногах. Оба парня выглядели запыхавшимися и потными, вся одежда была в грязи, а все лицо Вали было в крови из носа, а на щеках красовались красные, даже алые следы от кулаков. — А ты вертлявый педик! — прохрипел Серёжа, хватая ртом воздух и засовывая руку в карман. Оттуда он достал небольшой ножик, который носил с собой на случай драки в какой-нибудь подворотне. Видимо, он посчитал, что самое время использовать его именно сейчас. Гнев затуманил разум Павлова, и в нём была только одна цель — навредить Вале. Порезать, избить, унизить, уничтожить, осквернить — все что угодно, только чтобы доказать, чтобы увидеть его слезы. Мерзко и со стрессом ухмыльнувшись, парень двинулся на другого. Сердце Воробьёва забилось как башенное при виде ножа, сверкнувшего на солнце. Его одногруппник и так был опасен, а с ножом был и непобедим. Сказать, что Валя испугался — ничего не сказать, по спине пробежала дрожь, Валя выставил руки вперед, понимая, он не выстоит против Серёжи. На губы попала капля крови из носа. Время вновь замедлилось. Ещё немного, и настанет конец. Вале неизвестно, что сделает с ним Павлов, да он даже думать не хотел и стоял на месте, принимая неизбежное. Среди всего этого хаоса раздался громкий женский голос, который оглушал до мозга костей. — Что здесь происходит?!