Сверхновая

      Обнимать Столаса было по-новому. Не как раньше, когда всё происходило с налётом фальшивого флирта или под прикрытием дурацкой сделки. Блиц не думал, просто сделал. Мимолетный спазм в груди, будто ее резко сдавило изнутри, и прежде чем мозг успел сказать «стоп», он обнял Столаса. Крепко, порывисто, словно пытался удержать от полного крушения. Блиц почувствовал, Столас не отвечал на объятие — только его сбивчивое, чуть дрожащее дыхание касалось виска. И что-то внутри снова кольнуло, заставляя Блица сильнее сжать челюсти.       Чёрт, да он весь месяц видел, в каком состоянии был Столас. Как тот сидел в его квартире, лишившись дома, статуса — всего, что прежде казалось незыблемым. Как пытался улыбаться и делать вид, что все в порядке, но взгляд его выдавал. А Блиц убеждал себя, что это пройдет. Он будет рядом, будет поддерживать и стараться готовить на завтрак каждый раз что-то новое. После суда он просто не мог оставаться равнодушным. После того, как Столас, не думая, выступил в его защиту. Как будто это было самым простым решением в мире. Как будто он не понимал, что ломает свою жизнь.       Ради него.       Раньше, буквально несколько месяцев назад, он бы просто рассмеялся в лицо тому, кто сказал бы, что он окажется вот в такой ситуации. Что будет сгорать от эмоций к кому-то. Что этим кем-то окажется чёртов принц Гоэтии! Но сейчас… Хоть у него и получилось ненадолго заставить Столаса улыбнуться, однако это было каплей в бездну после его встречи с Октавией.       Когда Столас плакал перед своим особняком после того, как Октавия ушла, Блиц даже не знал, что стоило делать в такой момент. Он растерялся настолько, что не мог произнести и слова.       Когда кто-то на него кричит, когда кто-то нарывается на пулю, когда нужно кому-то врезать — без проблем. Но вот как помочь не просто кому-то, а Столасу — Блиц совсем не представлял, что стоило сделать, поэтому лишь укрыл Столаса своим плащом и положил ладони на его плечи, надеясь, что Столас хотя бы почувствует, что он не остался один.       Блиц шумно выдохнул, не разжимая рук. Он знал, что это ненадолго. Завтра всё снова станет дерьмовым, он снова будет строить из себя того, кто ни в ком не нуждается. Но сегодня… На каком-то совершенно неясном и спонтанном порыве, что Блица тут же напугал, однако при этом он не смог себя остановить, а в голове успело промелькнуть «Будь что будет», начал говорить:       — Столас, ты…       Он почувствовал, как тот вздрогнул, будто его выдернули из транса. Немного помедлив, Столас тихо опустил голову.       — Да?       Блиц тут же пожалел, что открыл рот. Он уже был готов проклясть себя сотню раз, но все же продолжил, подавляя невыносимое желание зажмуриться и заткнуться. Как же он не умел во всю эту хрень.       — Уверен, что Октавия все так же сильно дорожит тобой. — Блиц отпрянул от Столаса, но оставил ладони на его плечах. Принц, потупив взгляд, казался погруженным в свои мысли, словно искал в них ответ. — Она все-таки, чтобы поговорить с тобой сама пришла в офис и… — взгляд Столаса тут же прояснился, он вздрогнул и затем резко поднял голову.       — Она приходила?!       В глазах напротив мелькнула такая яркая искра надежды, что жар внутри у Блица только усилился. Он кивнул и улыбнулся.       — Как только мы вернулись с Земли.       Столас выдохнул — глухо, с каким-то надрывом, — и просто опустился на плечо Блица. Тот невольно напрягся, но не отстранился, только осторожно положил ладонь ему на затылок. Перья были мягкими, а через ткань свитера ощущалось тепло его дыхания — неровное, близкое.       — Я идиот, — произнёс принц с честным страданием в голосе и даже какой-то насмешкой над собой, — надо было оставаться…       Блиц промолчал. Не потому что не знал, что сказать, а потому что сказать что-то правильное казалось невозможным. Он никогда не был хорош в подобных моментах. Когда он попытался поддержать Столаса плана действий у него не было и он говорил лишь по наитию. Как пойдет. Но сейчас, когда принц сам к нему приблизился, язык вдруг перестал его слушаться. Да он рад был бы спрыгнуть с этого балкона от своего тупого смущения на ровном месте! И ко всему прочему он совсем забыл, что Столас не знал о том, что Октавия пришла сама.       Чёрт. Какого хрена. Блиц досадливо выдохнул. Ну почему всё через задницу?       Секунды шли, а Блиц только больше терялся и сказал самое банальное, что можно было придумать:       — Ты в этом не виноват. — И услышав, как Столас сразу же на это фыркнул, возмутился. — Эй! Ты не мог предвидеть. Тем более то, как ты начистил ебало той Эльзе — я бы смотрел на это вечность, — принц слабо засмеялся и Блиц немного отстранился. Он посмотрел в глаза Столасу и тут же по телу пробежала волна мелкой дрожи.       Так близко.       — Слушай, она тебя любит. Сейчас злится, да. Но на сто лет? Нет, сэр! — усмехнулся Блиц и выдохнул. — Ты сможешь с ней поговорить уже скоро, без вариантов! Готов поклясться, что первое о чем вы будете щебетать — ваша конченная семейка.       Столас словно расслабился, взгляд потеплел и, самое главное, полыхнувшее пламя надежды никуда не пропало, хоть и все равно чувствовалось, что он в полной мере не готов поверить в эти слова. Но Блиц был уверен — Столас справится. А он будет рядом и по необходимости простреливать охуевшим павлинам крылья.       Столас снова издал короткий смешок и ответил:       — Блиц, ты… — шагнул ближе и осторожно коснулся ладонями щек Блица, чуть сжимая, словно запоминая это ощущение, — правда…       И тут же мир резко перевернулся с ног на голову за считанные секунды.       — Бля-!       Блиц потерял равновесие и начал падать назад, когда Столас убрал руки с его плеч. На секунду все стало неустойчивым: воздух, ночь, сам балкон, на котором он чувствовал себя увереннее некуда, но тут пятка соскользнула с перил. Блиц ощутил, как падает, как спиной уходит в пустоту, и у него даже не было времени на испуг.       А потом его резко дернули за руку вперед.       Ловко, без суеты и не издав ни звука, будто ловит так кого-то каждый день, он перехватил Блица за запястье и с силой потянул на себя. Блиц, казалось бы, не к месту и не к ситуации, успел подумать, что даже с потерянной магической силой Столас все еще оставался довольно сильным.       В следующий момент Блиц уже стоял, ненамеренно прижимаясь к груди Столаса, слушая ускорившиеся сердцебиение, проходившее вибрацией по ребрам. Они замерли на несколько секунд, еще полностью не осознавая произошедшее.       И рассмеялись.       — Это уже второй раз, как ты мне спасаешь жизнь? — с усмешкой спросил Блиц, переводя дыхание. Он не первый раз падал, оступаясь, тем более еще будучи в цирке, но все-таки без какой-то страховки или снаряжения лететь несколько этажей вниз — не самое лучшее решение.       Столас кивнул, его пальцы все еще сомкнуты на запястье Блица.       — Кажется, да. — улыбнулся в ответ, скрывая во взгляде мимолетный испуг. — В следующий раз твоя очередь.       — Пф. Только предоставь момент.       Блиц выпрямился, возвращаясь в устойчивое положение, не сходя с перил, словно это не он только что чуть не сорвался. Принц все еще не отпускал его руки и сместился на пальцы, немного крепче сжимая их. В голове Блиц оправдывал это тем, что его подстраховывают. Конечно же, только для этого. Он уверенно двинулся вперед, ведя Столаса за собой и совершенно безучастно делал вид, будто бы это не для того, чтобы принц не оставался тут наедине со своими мыслями.       — Когда ты научился так танцевать? — прозвучал неожиданный вопрос. Прошло не больше минуты с его экс-падения, однако Блиц вздрогнул от звука голоса Столаса, как если бы они молчали целую вечность.       — Так паршиво? — усмехнулся бес.       Столас фыркнул.       — Нет, вообще, — он с улыбкой повернулся к Блицу, который до этого не прерываясь смотрел себе под ноги, но после ответа Столаса закатил глаза.       — Не забывай, где я вырос.       Столас приподнял бровь.       — В цирке такому учат?       Блиц лениво балансировал на одной ноге, делая шаг вперёд.       — О, это был особенный цирк, мы выкручивались как могли, — он хмыкнул, — и Барби это нравилось.       По лицу Столаса было ясно, что он не совсем понял что именно нравилось: танцевать или «выкручиваться» и он слегка нахмурился.       — Твоя сестра?       — Ага. — Блиц выпрямился и развернулся для того, чтобы спрыгнуть с перил. — Ладно, пошли внутрь, пока я не решил снова проверить своё чувство баланса.       Столас продолжал заинтересованно и внимательно смотреть, но Блиц уже обернулся к нему спиной, заходя в квартиру, поэтому свой вопрос он оставил при себе.

***

      Последние, кого проводил Блиц, были Милли и Мокси. Луна решила продолжить тусоваться всю оставшуюся ночь и ушла со своими друзьями «точно не на Круг Чревоугодия». Правда Блиц понимал, что скорее всего как раз туда они и отправились, ведь вряд ли бы Вельзевул упустила такой день для того, чтобы провести очередную пьяную вечеринку. Самого Блица на словах «вечеринка» и «Вельзевул» начинало мутить от всплывающих воспоминаний.       Столас немного повеселел и Блиц кажется ни разу не заметил прошлой грусти у него на лице. Принц даже несколько раз поговорил с Луной, что обычно давалось ему тяжело: он не совсем понимал как наладить с ней контакт и если перекидывался парой слов, то крайне осторожно и выборочно.       Блиц не сразу обнаружил Столаса. Когда он уходил, тот сидел за столом, безуспешно грызя пряник, приготовленный Мокси. Теперь же, зайдя уже внутрь, Блиц увидел принца сидящего на полу перед диваном. Он успел расстелить на полу плед и уже в руке держал одну из бутылок медового пива, которое принесла Луна. Свет из кухни падал мягким жёлтым пятном, вырисовывая его силуэт. Бес подошел ближе, когда Столас сделал один глоток и в этот же момент его лицо скривилось, он насупился и посмотрел на бутылку так, словно она его лично предала.       — Дрянное бухло? — лениво спросил Блиц и с бессилием упал на диван.       Столас весело хмыкнул и сделал еще глоток будто надеясь, что вкус изменится.       — Если быть честным… — он покрутил бутылку в пальцах, разглядывая этикетку. — Оно отвратительное.       Блиц коротко рассмеялся и облокотился рукой на спинку дивана, поворачиваясь к Столасу полностью.       — Прости, принцесса, ничего покрепче нет.                     — Да? — в его голосе звучало неподдельное удивление, и он чуть склонил голову набок, разглядывая Блица с любопытством. Блиц недоуменно уставился в ответ.       — А чему ты так удивляешься? Это дерьмо, — указывая на бутылку возмутился бес, — пьет Луна. Я пытаюсь завязать, причем почти успешно, — снова вспоминая один из самых хуевых дней, когда до полного беспамятства нажрался у Квин Би. Хотя его даже забавляло это удивление Столаса, будто бы Блиц только что разрушил устоявшееся представление о нем.       — Никогда бы не подумал.       Блиц фыркнул.       — Что можно убивать людей и блюсти алкогольный целибат?       Столас рассмеялся — тихо, почти про себя. Но в его взгляде что-то изменилось: он смотрел более пристально и цепко.       — Просто… — неуверенно начал он, словно уже жалея, что начал об этом говорить. — Просто мне казалось, что это на тебя не похоже.       — Да ну, а что тогда на меня похоже? — с легкой игривости спросил бес.       — Ты выглядишь как тот, кто… — принц поднял глаза к потолку, раздумывая, — не привык ставить себе границы.       — О, приятно, когда твой стиль жизни звучит как диагноз, — Блиц закатил глаза с ухмылкой на лице, но снова вернулся к разглядыванию профиля Столаса, который уже успел отвернуться, продолжая вертеть стеклянную бутылку в руках. Он был полностью расслаблен, поэтому тяжело было понять какие мысли сейчас крутятся внутри его головы. Однако Блиц был рад, что после сумасшествия этого дня Столас смог, даже если ненадолго, погрузиться в спокойствие. И бес был готов терпеть эти странные вопросы.       Голос Столаса вывел его из мыслей. Блиц моргнул и Столас поймал его взгляд. В ответ на него смотрели со спокойствием и с искорками любопытства.       — Почему?       — Почему что? — Блиц не уловил суть вопроса.       — Почему стараешься бросить?       Столас говорил мягко, но в его голосе звучало что-то большее, чем просто интерес.       Блиц не особо хотел вдаваться в подробности своего прошлого, особенно перед Столасом. Хвастаться там было нечем, а наговорить про себя еще больших не самых приятных вещей он не стремился.       — Просто.       Бес понял, что этого ответа явно будет недостаточно, когда Столас изогнул одну бровь в немом вопросе. Серьезно, он чувствовал себя сейчас таким уязвимым, как не было ни разу на протяжении всего месяца. Прямой взгляд Столаса, хоть и спокойный и не требующий. Сам он сидит в паре сантиметров от беса и искренне интересуется почему Блиц не хочет больше напиваться до беспамятства.       Блиц вздохнул и опустил взгляд на обшивку дивана.       — В какой-то момент… понял, что хватит.       Столас терпеливо ждал.       — Слушай, в этой истории нет ничего интересного. — он усмехнулся, но жестче, чем обычно. — Как-то незаметно оно все стало не весельем… — он снова поднял глаза, говоря уже увереннее. — Как обычно бывает: сначала, чтобы забыться, потом для кайфа, а потом уже непонятно зачем.               В темноте комнаты глаза Столаса блестели, и в них не было ни осуждения, ни жалости. Только понимание.       — А потом? — принц чуть склонил голову.              — А потом я вовремя пришел в себя. — он коротко фыркнул. — Я ж не чертов герой трагедии.       В ответ на это Столас слабо улыбнулся, но в этом жесте не было ни тени насмешки. Скорее… задумчивость? Или что-то ещё, что Блиц не мог или не хотел сейчас разбирать. Принц поставил недопитую бутылку рядом с диваном и на секунду заколебался, прежде чем поднять голову. Робко. Осторожно. Блиц лениво за этим следил, а в голове все крутились мысли о том как так получилось, что за этот вечер их положение резко перевернулось. Сейчас перед ним сидел совсем другой Столас: спокойный, слишком внимательный и, что самое странное, немного… потерянный.       — Это было после цирка? — принц в этот момент смотрел прямо на рамку с фотографией Барби, где лицо самого Блица было замазано черным маркером.       Он чувствовал этот взгляд, даже не поворачивая головы. Блиц сжал челюсти. Не таким своим прошлым обычно хочется делиться. Особенно не то прошлое, которое стоит рассказывать, чтобы свести все к «Все будет хорошо, ты сможешь помириться с Октавией». Да и в целом о той жизни Блица знают немногие — только те, кто непосредственно в ней участвовал. Сейчас — он бы хотел забыть то время. Ведь даже букву О из имени вычеркнул!       Бес провел рукой по лицу и ответил:       — Все-то тебе надо знать.       Он ожидал, что Столас поспешно извинится или сменит тему. В конце концов, обычно так и было. Но вместо этого принц чуть склонил голову набок, изучая его лицо с тем же вниманием, но теперь в его взгляде мелькнула неуверенность.       — Мне приятно узнавать о тебе больше.       Блиц замер.       Не потому что сам не знал, как реагировать, а потому что не ожидал такого ответа. Столас не оправдывался, не спрашивал больше, не пытался выкопать из него прошлое силой. Просто сказал это так… легко. Мелодрама.                   На самом деле, принц уже не раз интересовался теми же фотографиями в квартире Блица. В первый же день, после суда, Столас неуверенно подошел к стене и взял одну из рамок в руки — кажется это была та, где Блиц был вместе с Милли и Мокси. В тот момент он был на кухне и готовил ужин, поэтому заметил, как Столас долго изучает рамку за рамкой. Блиц ждал вопроса и он его получил, хоть и не сразу. Тогда принц просто поинтересовался почему лицо Блица на каждой из фотографий закрашено, на что он сам просто отшутился с: «Забей, долгая история». После этого Столас не касался темы, хоть несколько раз и проскакивали невинные вопросы про семью.       — Поверь, в этом периоде хуево все и гордиться там нечем.       Столас не отвел взгляд.       — Это неважно, Блиц.       Блиц вскинул брови, чуть не поперхнувшись воздухом и искоса глянул на него.       — Чё? Мы щас об одном и том же говорим?       Столас на мгновение задумался.       — Всё, что с тобой происходило, сделало тебя таким, какой ты…       Блиц быстро перебил его.       — Стоп-стоп-стоп, притормози. — он озадаченно уставился на принца. — Это слишком сопливо даже для тебя.       Столас улыбнулся, но в его взгляде не было и тени смущения, на пару сантиметров наклонившись вперед.       — Но это правда.       Опять эта хрень.       Каждый раз, когда Столас приближался по собственной инициативе, когда смотрел так — пристально, но без навязчивости — внутри у Блица всё начинало закипать. Не от злости и не от раздражения. От чего-то, что он не хотел называть. Особенно сейчас. Столас был слишком близко. Его рука лежала рядом, чуть ближе, чем пару минут назад. Его голос был тёплым, но чуть дрогнувшим. Взгляд — мягким, но не уверенным до конца.       И это его бесило. Сколько раз раньше они делали вещи и посерьезнее каких-то там взглядов? Сколько раз Блиц сам приближался к Столасу, брал его за руку? Но почему именно в такие моменты его выжигало изнутри? Это тупо.       И… сбивало с толку.       — Столас.       — Блиц.       Сатана, когда эта сова перестала быть просто отчаявшимся принцем и превратилась в кого-то… кто мог так легко переворачивать всё внутри него? Вроде бы Блиц тут должен был быть в роли поддерживающего крепкого плеча, а теперь кажется это плечо нужно ему.       — Ты меня бесишь, — единственное что смог сказать Блиц из-за переполнявшего его негодования.       Столас тихо рассмеялся.       — Прости, — резкий вдох, — но. Октавия… и ты. Вы единственные, кто не даёт мне сдаться. Уже долгое время.              Блиц замер. Это признание застало его врасплох.       — Но из-за меня ты и оказался в так…       Столас сразу же покачал головой и поставил руку перед собой, не давая ему закончить.       — Блиц, я уже говорил: я не виню тебя. И не жалею об этом.       Бес уставился на него с явным сомнением в глазах. Весь месяц до сегодняшнего дня он старательно избегал того, что произошло на суде и пытался не поднимать эту тему в разговоре. Блиц боялся услышать, что на самом деле чувствует Столас после того, чем пожертвовал. Он боялся услышать сомнение в его голосе, боялся услышать обвинение или даже злость, потому что видел, как чувствовал себя принц после всего. И еще там, на балконе, когда Столас сказал ему, что не жалеет… в общем-то он не совсем поверил. Потому что поверить, что принц Гоэтии пожертвовал своей жизнью ради тебя и не жалеет об этом — тяжело, мать его! И услышать это во второй раз — в таком тоне: легко и уверенно, словно Блиц спросил какой чай ему больше нравится… Так, будто это — единственная истина. Он просто не знал как реагировать.       Не знал и не верил. И только больше злился на себя из-за этого противоречия. Столас уже сидел перед ним, потерявший статус, силу и свою дочь. А Блиц все еще не может поверить, что это — правда. Это несправедливо и глупо по отношению к Столасу. Уголок губ приподнялся в нервной улыбке.       — Ты пиздец упрямый, знаешь об этом?       Принц издал короткий смешок и с такой же улыбкой в глазах посмотрел на Блица.       — Да, но кажется тебя это не смущает.       Черт его дери, это было самое невинное и простодушное «Да», которое он слышал за всю свою жизнь.       Блиц не отводил взгляда, хотя внутри все кричало — отвернись, засмейся, скажи что-нибудь колкое, чтобы сбить эту атмосферу. Столас смотрел на него слишком внимательно, слишком открыто, и от этого становилось только хуже. Тишина повисла между ними, но на этот раз Блиц не попытался её разорвать. Он ощущал тепло, исходящее от Столаса, видел, как тот чуть ссутулился. Когда Столас двинулся вперед, Блиц не сразу понял, что происходит.       Просто в какой-то момент пространство между ними исчезло — стало незначительным и Столас поцеловал его. В этом не было спешки, не было жадности. Только тихая, настойчиво разрастающаяся близость.       Столас целовал его медленно, с той осторожностью, которая не вязалась с тем, что было раньше. Будто не хотел спугнуть. Будто это был не поцелуй, а прикосновение к чему-то хрупкому, невидимому, но безмерно важному. Не как раньше, когда в порыве страсти с легкостью можно потерять имя друг друга. Этот поцелуй был глубоким, теплым, но не горячим. Он не горел, а грел. Пальцы Столаса скользнули вверх по шее Блица, задержались у линии челюсти, легли у основания рогов — так нежно, что Блиц вздрогнул. Пальцы были теплыми, касание — неторопливым, и в нем не было притяжения к телу. Только к нему самому.       Это было так странно.       Они довольно часто целовались каждое полнолуние, но от такого переизбытка чувств из-за одного единственного и невинного поцелуя Блиц сгорал впервые. Казалось бы, он должен был испугаться подобному и отпрянуть, но вместо этого он взял Столаса за запястье и притянул ближе к себе.                           Столас не сразу отстранился. Они еще касались друг друга, дыхания смешивались — ни один из них не хотел разрывать это мгновение. Блиц чувствовал, как сердце стучит где-то в горле, слишком громко, сбито, гулко. Как будто этот поцелуй, этот тихий, медленный момент острым уколом задел что-то внутри, что он давно привык прятать.       Столас посмотрел на него — не так, как прежде, не с тем игривым любопытством, а по-другому. Глубже. В этом взгляде было что-то, от чего у Блица под кожей зарождалось по странному колющее тепло. Он должен был сказать хоть что-нибудь, но язык отказывался шевелиться. Столас поднял руку, проводя пальцем по его щеке. Зрачки принца блестели в полумраке, дыхание было ровным. В отличии от Блица.       — И что ты хотел этим сказать? — его голос звучал тихо и хрипло.       Столас в ответ поднял брови в удивлении, словно спрашивая: «А как ты думаешь?».       — Да брось, я не умею во всю эту тонкую хрень, — выдал Блиц, дернув хвостом.       Принц на пару секунд задумался, подбирая слова и опустил взгляд на свою руку, державшую ладонь Блица.       — Ничего, — наконец сказал он. — Я просто… хотел быть честным, — спокойно, умиротворенно.       — Честным, — повторил Блиц, бросая на него быстрый взгляд, но так и не решившись встретиться глазами.        В следующий момент он резко выдохнул и вскочил с дивана под удивленный взгляд Столаса. Блиц сам от себя такого не ожидал и даже на секунду успел пожалеть, когда его рука выскользнула из пальцев принца. Но нет.       Так будет лучше. Ему надо прийти в себя.       — Мне надо покурить.       И мигом вылетел на этот злосчастный балкон, не дожидаясь ответа, стараясь не смотреть назад.       Это было слишком.       Слишком многое чувствовать за один раз. Слишком слышать такие слова от него — и понимать, что в них нет лжи. А хуже всего то, что Блиц не мог назвать это бредом. Не мог отвергнуть. Не мог просто отмахнуться.       Он даже не собирался курить. Да и не хотелось. Ему нужно было перевести дыхание и подумать. Хотя бы дольше десяти секунд.       Блиц поднял глаза на кроваво-темное небо. Взгляд невольно зацепился за полную луну — чертовски иронично, что единственное светлое пятно на этом фоне выглядело настолько знакомым. Он облокотился на перила и свесил голову вниз, вдыхая пропахший серой воздух. И, как назло, тут же вспомнилось, как после одной из их «встреч» Столас рассказывал ему что-то про звезды, которые изучал в те дни. Блиц тогда не особо слушал. Он лежал рядом, раскинувшись на простынях, курил, лениво поддакивал, в полглаза наблюдая за тем, как Столас пальцем вырисовывает в воздухе небольшие магические огоньки.        Он помнил как один из этих огоньков за несколько секунд стал больше остальных, а потом, повторяя движения руки Столаса — за мгновение сжался и взорвался ярким светом. Даже Блиц в тот момент завороженно уставился на эти небольшие искры, разлетевшиеся по комнате и исчезнувшие за короткий миг.       Тогда Столас объяснял, что это — сверхновые. Звезды на земном небе, которые доходят до конца своего жизненного цикла и взрываются от переизбытка температуры, оставляя за собой огромную ударную волну и яркую вспышку света. И сейчас, вспомнив это, он был готов по-идиотски романтично сравнить свои чувства с показанным в ту ночь.       Блиц ощущал себя точно так же — как взрыв гребаной сверхновой. Чувства, сдерживаемые им на протяжении долго времени сейчас перевалили через край, оставляя в голове только белый, гудящий, шипящий шум.

***

      Он не знал сколько простоял на этом балконе, вглядываясь в алую черноту обветшавших многоэтажек. Однако, когда, наконец, решил вернуться обратно, развернулся и шагнул обратно в комнату, аккуратно приоткрывая стеклянную дверь, его встретила картина, которую он ожидал меньше всего.       Столас спал. Просто взял и заснул, даже не сменив позу. Только руки сложены на диване и голова покоится сверху.       Охренеть, второй раз уже!       — Ты что, специально, чтоб я тут себя как идиот чувствовал?