Буря в моем снежном шаре

      Драко бесцельно брел по магловскому Лондону, не замечая ничего вокруг. Был конец декабря, улицы были присыпаны свежим белым снегом и все еще сверкали в своих рождественских украшениях. Через два дня должен был наступить Новый год, и люди вокруг выглядели радостными и счастливыми. Они улыбались, смеялись, посещали кафе, закупались подарками к празднику, и колокольчики над дверьми магазинов постоянно звенели, впуская или выпуская посетителей. Рождественская музыка играла из каждого помещения, даже из каких-то устройств на улице, дома и витрины сияли тысячами огоньков, а приятные ароматы еды и всяких сладостей будоражили обоняние.       Но Драко не видел и не слышал ничего из этого, не воспринимал окружающую действительность, медленно уходя куда-то вглубь города. В его груди вместо сердца сейчас была дыра, по крайней мере, так он ощущал. Это место болело и ныло, высасывало из него жизнь, лишало всех эмоций, кроме отчаяния. А все потому, что сегодня, полчаса назад состоялась свадьба Гермионы Грейнджер — женщины, которую он любил долгое время, но так и не смог перебороть страх отказа и признаться в этом.       Малфой забрел на какую-то ярмарку, но понял это только тогда, когда вокруг него закружили хоровод до отвращения довольные люди. Они, видимо, пытались поднять ему настроение, что-то говорили, хлопали по плечу — он не хотел понимать.       Взгляд выцепил поднос с каким-то алкоголем у одного из весельчаков, и Драко схватил и опрокинул рюмку, совершенно не чувствуя, как жгучий напиток раздирает горло. Эта боль стала его наказанием за нерешительность, за трусость, к тому же, это было ничто по сравнению с тем, как ему было больно в душе.       Выдавив кривую усмешку, словно насмехался над собой, Малфой отсалютовал рюмкой, вернул ее и побрел дальше, вновь проваливаясь в мысли. Позади люди снова начали танцевать, и он подумал, что сейчас большая часть магического общества тоже веселится на свадьбе Грейнджер… Черт, даже в мыслях он не хотел называть ведьму ее новой фамилией — миссис Голдштейн.       Драко тоже мог бы сейчас быть там, он получил приглашение, но не нашел в себе сил, как не находил их все то время, что Гермиона встречалась с этим парнем. Малфой тяжело вздохнул, когда понял, что почти не дышал, вспоминая об этом. Может, кому-то показалось бы странным, что слизеринец, бывший недруг Поттера и Грейнджер, противник грязнокровок стал одним из гостей на свадьбе самой известной маглорожденной. Но Драко знал, что на самом деле это был трудный путь, который он проделал, чтобы подружиться с этой ведьмой.       Все началось незадолго до дополнительного курса в школе, когда ему пришлось немного переосмыслить свою жизнь и принципы, на которых его воспитали. Грейнджер его заинтересовала тем, как искренне говорила речь в его защиту на суде. Драко не мог понять, почему? Как она может делать это после всего, что было сказано им в ее сторону?        Малфой тогда поблагодарил за свободу и извинился, но настоящие его извинения прозвучали через несколько месяцев в Хогвартсе, когда он после долгих наблюдений наконец разобрался в том, что она за человек. С тех пор Драко продолжал изучать ее, интерес сменился зависимостью, а та — влюбленностью. Он понял это уже в университете, куда они оба поступили, чтобы получить дополнительное образование.       Прошло уже четыре года, два из которых они проработали в Министерстве, в соседних отделах. Между ними сложились дружеские отношения, несмотря на то, что близкими друзьями они так и не стали. Малфой держал небольшую дистанцию, уверяя себя, что так будет лучше, потому что нет смысла надеяться на взаимность. Прошлое всё никак не отпускало его, а любовь лишь усиливала вину, поэтому он всячески помогал Грейнджер, поддерживал ее проекты, и она делала то же самое.       Их хорошие, теплые отношения до сих пор удивляли многих. Наверняка то, что он не пришел сегодня, обидело ее, но Малфой просто не мог. Не мог стоять там, видеть ее в том шикарном белом платье и смотреть, как она выходит замуж за другого.       Когда Грейнджер пришла и показала ему помолвочное кольцо, сказав, что приняла предложение, Драко потерял всякую надежду. Пока длился ее роман с Голдштейном, он ревновал, переживал, сходил с ума, но скрывал это, опасаясь потерять ее дружбу. Грейнджер выглядела вполне счастливой, и он заставлял себя не вмешиваться, считая, что ей так будет лучше. За ним все еще стояла слава бывшего пожирателя, Поттер и Уизли относились к их дружбе настороженно, да и не только они. Драко принес ей столько боли в прошлом, как он мог признаться?       Сейчас эти мысли показались ему глупостью.       Надо было сказать ей, чтобы не жалеть теперь о том, что не сделал этого. И пусть она, извиняясь, виновато отказала бы ему, а потом избегала, он бы знал ее ответ. Да, было бы тоже больно, но зато не было бы этих сомнений, что мучали его весь этот год.       На прошлом рождественском балу в Министерстве ему надо было все же решиться и пригласить ее на танец, а потом признаться. Кто знает, может, у него был бы хоть крохотный шанс? Но он струсил, и Гермиону пригласил на танец Голдштейн, и после этого они и вовсе стали встречаться.       Драко ощутил такую досаду, такую злость на себя. Ну почему он такой трус? Если бы существовала возможность вернуться в прошлое… Он бы теперь не стал стоять, как дурак, а пригласил бы Гермиону на танец и во всем бы признался, и будь, что будет.       Малфой так глубоко ушел в свои нерадостные мысли, что даже не осознавал, что остановился, неловко ухватившись рукой за стенку старой торговой лавки. Злость на себя и свою нерешительность надо было куда-то выплеснуть, и он несильно стукнул рукой по дереву. Отчаяние вновь захлестывало его разум.       — Что же вы, молодой человек, мое имущество ломаете? — насмешливо произнес старушечий голос, вырывая Драко из мыслей.       Парень сфокусировал взгляд и увидел, что стоит перед очень старой лавочкой, в которой продавались различные новогодние игрушки. В отличие от других таких же, здесь не было этой электрической иллюминации, не было фонариков, гирлянд, но отчего-то лавочка все равно выглядела очень праздничной.       Малфой мельком оглядел все, отмечая подпорченные временем деревянные полы и стены, старые потемневшие доски полок с товарами, отсутствие освещения. В голове мелькнула мысль о том, почему же тогда ему видно каждую из игрушек так хорошо? Может, эта старая женщина — ведьма?       Драко откинул эту мысль, понимая, что этого быть не может. Во-первых, зачем волшебнице заниматься чем-то таким в магловском мире? Можно же поставить лавку в магическом и с помощью магии подправить внешний вид помещения. Во-вторых, подобного рода деятельность была запрещена, и Министерство строго следило за тем, чтобы волшебные вещи не попали в руки к маглам.       Малфой незаметно коснулся палочки и проверил эту лавочку на наличие магии, но ничего не нашел. Взгляд его в который раз бездумно скользнул по товарам, вновь цепляясь за маленький снежный шар. Он был самым обычным, но почему-то Драко не мог отвести от него глаз — хаотично кружащиеся снежинки завораживали и успокаивали, и парню на миг показалось, что в груди стало меньше болеть.       — Возьми, — вдруг сказала старушка и протянула ему тот самый, на который он смотрел.       Малфой моргнул и словно очнулся, хотел отказаться, но снежный шар так и манил его.       — Сколько? — охрипло выдавил блондин, потому что сжатое от переживаний горло не хотело работать.       — Это подарок, — добродушно ответила старушка и вложила шарик ему в руку. — Ты уже взрослый и вряд ли веришь в волшебство, но этот снежный шар особенный. Он исполнит желание, и твое сердце больше не будет болеть.       Драко почти хмыкнул, но внезапно его толкнул в спину поток людей, которые куда-то спешили. Его закрутило, понесло вместе с толпой, и когда он смог выбраться, той лавочки уже не было видно. Малфой посмотрел на игрушку в руке и вдруг подумал, что нужно вернуться домой.       Выбрав укромное место, волшебник аппарировал прямо в свою гостиную, темную, холодную и мрачную, как и его настроение сейчас. Не раздеваясь, Драко сел на диванчик и поставил на столик перед собой снежный шар. Он смотрел на бурю внутри него, не отрываясь, следил за летающими внутри снежинками и чувствовал, словно все вокруг замирает, отчаяние и пустота уходят, и он может дышать. Малфой сам не заметил, как уснул.       — Драко, что это такое? — разбудил его возмущенный вопрос матери.       С трудом разлепив глаза, Малфой проморгался и уставился на женщину перед собой. Нарцисса как всегда была великолепна, но почему она выглядит так празднично? И вообще, сколько времени? Драко глянул на часы и удивился, потому что было около шести вечера. Он что, проспал почти весь день? Точно, вчера, видимо, заснул прямо так.       В мыслях всплыло воспоминание о свадьбе Гермионы, и в груди больно кольнуло, а глаза сразу потухли. Малфой через силу поднялся и автоматически перевел взгляд на столик, желая найти там то, что его каким-то образом упокоило вчерашним вечером.       — А где снежный шар? — с легкой тревогой спросил он у матери.       — Какой шар, Драко? — не поняла Нарцисса. — Это не так важно. Лучше скажи мне, почему ты спишь здесь, в таком виде? И почему ты еще не собран? Мы уже должны выходить!       — Я никуда не пойду, — буркнул парень, заваливаюсь обратно и закрывая глаза.       — Это почему еще? — потребовала ответа миссис Малфой. — Что за безответственность? Ты же знаешь, что мы должны бывать на подобных мероприятиях, чтобы восстановить нашу репутацию. Твоей дружбы с мисс Грейнджер недостаточно, чтобы…       — Вот из-за нее я туда и не пойду, — резко ответил Драко и поднялся, желая уйти подальше. — Не хочу видеть новоиспеченную миссис Голдштейн.       — О чем это ты? — искренне удивилась Нарцисса. — Насколько я знаю, Энтони Голдштейн еще не женат.       — Мам, как ты могла забыть: у них с Грейнджер вчера была свадьба. Ты же там присутствовала, — голос парня сел, и он поморщился и отвернулся, делая шаг в сторону комнат.       — У тебя все в порядке, милый? — обеспокоенно спросила миссис Малфой. Она быстро подошла к сыну и приложила ладонь ему ко лбу. — Какая свадьба? Они даже не встречаются.       Драко посмотрел на нее тяжело, словно Нарцисса сказала очень жестокую шутку. В его глазах затаилась такая боль, что она все поняла, хотя и до этого немного догадывалась.       — Ты любишь ее, так ведь? — мягко спросила женщина. — Тебе, вероятно, приснился сон о том, что мисс Грейнджер вышла замуж за другого, поэтому ты не в настроении?       — Мам, что ты…       — Если она тебе так нужна, то почему ты ничего не делаешь? — недовольно перебила его миссис Малфой. — Собирайся, мы идем на этот Рождественский бал, где ты пригласишь ее на танец и признаешься! — твердо постановила она.       — Что? В смысле, Рождественский? Сегодня ведь уже двадцать девятое, — нахмурился Драко, в то время как его сердце ожило и забилось.       Слова матери о том, что он должен пригласить Гермиону на танец на балу, всколыхнули что-то внутри, и он не мог поверить в возможность подобного, но надежда уже зажглась в нем. В груди екнуло, когда Нарцисса посмеялась и сказала:       — Сегодня двадцать пятое, дорогой.       — А год? — спросил Драко и задержал дыхание.       — Две тысячи второй, — с улыбкой ответила мать. — Ты, кажется, еще не отошел от своего сна.       — Не две тысячи третий? — потрясенно переспросил Малфой.       Неужели все это ему действительно приснилось? Но как такое может быть? Он ведь помнит все события того года, которые, получается, еще не наступили. Но разве сон может быть таким детальным? Взгляд Драко забегал по гостиной в поисках хоть чего-то, что могло помочь ему понять все. Неожиданно он увидел вчерашний снежный шар, который почему-то теперь стоял на каминной полке.       Малфой с ужасом и неким трепетом отметил, что комната празднично украшена, хотя еще вчера ничего этого не было, он не собирался тогда отмечать праздники. Но сейчас все было точно так же, как и год назад. То есть, как в этот день год назад.        Драко совсем запутался, подошел к шару и взял его в руку, разглядывая со всех сторон. Самый обычный, он больше не привлекал его внимание так, как вчера. Но, тем не менее, это точно был тот самый, который ему подарила старушка. А это значило, что его желание действительно исполнилось. Теперь Драко мог попасть на Рождественский бал и в этот раз все же пригласить Гермиону на танец.       Малфой кинул взгляд на часы и понял, что они уже опаздывают. Неудивительно, что мама зашла за ним, он ведь все чуть не проспал!       — Вот черт! — выдохнул парень и опрометью бросился в гардеробную.       Там он нашел тот же костюм, который приготовил на вечер в прошлом году, но это уже не удивило. Если у него появился шанс все исправить, Драко попытается это сделать. И даже если Гермиона ему откажет, он наизнанку вывернется, но вернет ее расположение и завоюет сердце.       Малфой оделся в рекордно быстрые сроки, взял мать под локоть, и вместе они шагнули в камин, отправляясь на праздник в Министерство. Видя волнение сына и его легкую дрожь Нарцисса мягко коснулась его плеча и улыбнулась:       — Удачи. Я уверена, все получится.       — Спасибо, — слегка хрипло ответил Драко, уже скользя взглядом по присутствующим.       Грейнджер пока не было видно, и он решил пойти туда, где стоял в прошлый раз, чтобы точно ее увидеть.

———

      Гермиона сидела в комнате и ожидала, когда ее вызовут. На ней было роскошное свадебное платье, на пальце красовалось кольцо с большим бриллиантом, но невеста не выглядела счастливой и сияющей. Грейнджер вертела в руках маленький снежный шар, который почему-то купила в лавке, когда ходила прогуляться и обо всем подумать.       Эта свадьба была вполне закономерным событием, после того как она встречалась, а потом и приняла предложение Энтони выйти за него. Парень был отличным человеком, он ей даже нравился, и Гермиона решила, что вполне сможет построить с ним крепкую семью. Но, на самом деле, это было не то, чего отчаянно желало ее сердце.       Грейнджер уже несколько лет была влюблена в Малфоя, но тщательно это скрывала. Они с Драко подружились еще на дополнительном курсе, после того как он искренне извинился и начал нормально с ней общаться. Потом они поступили в один университет, а после стали работать в соседних отделах Министерства, и Малфой часто был рядом, помогая и поддерживая ее начинания. Он хорошо к ней относился, считал ее другом, но Гермиона видела некую дистанцию, которую блондин установил.       Драко не пускал ее ближе, несмотря на все ее робкие попытки, и будто не видел ее неумелого флирта. Он никак не отреагировал, когда она начала встречаться с одним парнем в универе, но тогда общаться они стали меньше. А как только Гермиона бросила его, Малфой вновь влился в ее жизнь. Это показалось ей хорошим началом, но больше Драко ничем не показывал свою заинтересованность.       Грейнджер настолько увлеклась им, что начала сходить с ума, но решиться и признаться не могла: в ней все еще жил детский страх перед человеком, который мог высмеять ее чувства к нему. И пусть Малфой давно изменился, Гермиона просто не могла переступить через себя. И тогда, на Рождественском балу год назад, она почти решилась подойти к нему, дождаться приглашения на танец и признаться, но смелости не хватило. И в этот момент ее пригласил Энтони Голдштейн.       Грейнджер была расстроена своей нерешительностью, тем, что Малфой пошел танцевать с другой, поэтому не стала отказываться и от второго танца. Энтони тоже был светловолосым и вполне привлекательным, и Гермиона вдруг подумала, что может снова попробовать вызвать ревность у Драко.        И снова все было, как в университете: Малфой ходил раздраженный, избегал частых встреч с ней, бурчал, но ничего не говорил. Грейнджер продолжала встречаться с Энтони, и все зашло слишком далеко. В момент, когда она решила забыть Драко и отдаться новым отношениям, Голдштейн сделал ей предложение. Гермиона посчитала это знаком и согласилась, тем более, парень ей даже нравился. Сердце еще екало при виде Малфоя, но она упорно давила это в себе.       Грейнджер попробовала лишь раз, последний, когда пришла рассказать Драко о том, что выходит замуж. После этого Малфой будто закрылся, они почти перестали видеться, и Гермиона сдалась.        Но теперь, ожидая начала церемонии, которая должна будет связать ее жизнь с Энтони, волшебница сомневалась в своем решении. Почему она даже не попыталась признаться? Почему просто не сказала ему? Даже если бы Драко отказал, она бы знала ответ и сейчас не мучалась от сомнений.       Гермиона перевела взгляд на снежный шар, с грустной улыбкой вспомнив наставление старушки-продавщицы, сказавшей, что эта вещица исполнит ее желание. Грейнджер была настоящей ведьмой, знала, что волшебство действительно существует, но никакой магии от игрушки не ощущала. Тем не менее почему-то подумала, что хотела бы оказаться на прошлогоднем Рождественском балу и наконец признаться Драко, а там будь, что будет. Взгляд расплывался, пока она бездумно следила за кружащимися внутри снежинками, устроившими бурю.       — Ты что, заснула?! — возмущенно воскликнула Джинни, и Грейнджер резко пришла в себя.       Поначалу она не сразу поняла, что что-то не так, потому что платье все еще было белым, со сверкающим узором. Но потом Гермиона подняла голову и шокировано замерла, потому что была дома! Она сидела в кресле перед камином в собственной гостиной, хотя должна быть совсем не здесь. Что происходит?!       Грейнджер подорвалась, ничего не понимая, а Джинни уже вертелась вокруг нее и фырчала, что-то делая с ее волосами.       — Подумать только! Я, значит, жду ее, жду, а она тут дрыхнет! Ты хоть знаешь, как тяжело уложить в прическу твои локоны? Нам через полчаса уже выходить надо!       — Что? Куда? — никак не могла прийти в себя Гермиона. — И почему я здесь?       — Вот мне тоже интересно! — буркнула Джинни. — Договаривались же, что ты придешь к нам с Гарри, чтобы я успела за всем проследить и тебе помочь с волосами! Или ты на Рождественский бал собралась с этой гривой?       — Бал? Он же был уже, — удивленно произнесла Грейнджер, шаря взглядом по комнате, которая выглядела как-то незнакомо. Совсем не так, как было, когда она была в своем доме в последний раз.       Что происходит? Это чья-то шутка? Не могла же ей присниться та жизнь и свадьба… Что же со свадьбой?       — Ау! Ты что, еще не проснулась, что ли? — раздраженно высказала миссис Поттер. — Сегодня 25 декабря 2002-го, если ты забыла! А теперь наклони-ка голову ниже, чтобы я смогла сделать все как следует.       — Две тысячи второго? — севшим голосом переспросила Гермиона.       Догадка обрушилась на нее, и волшебница кинулась к зеркалу, чтобы посмотреть — образ был точно таким же, как и год назад! Неужели она перенеслась во времени? Но как такое может быть?       Грейнджер судорожно вздохнула и стала лихорадочно оглядываться, ища вполне конкретную вещь. Джинни рядом удовлетворенно что-то говорила насчет платья, потом залезла в камин и напоследок хитро улыбнулась:       — Повеселись сегодня. А лучше найди уже себе парня!       — Что? — тупо переспросила волшебница.       — Ладно, скажу прямо: признайся ему! Сколько можно? Малфой либо откажет, либо нет! — фыркнула миссис Поттер.       — Что? При чем тут?.. — заикнулась Гермиона, не понимая, откуда подруге известно о ее чувствах.       — Мы же не слепые, — слегка усмехнулась Джинни.       — Но… Вы же… не так и тепло к нему относитесь… — растерялась Грейнджер.       — Потому что мы видим, что он, сознательно или нет, от тебя дистанцируется, и на этом фоне твои попытки стать ближе… Ну, нас, как твоих друзей, это немного бесит, — сказала рыжая ведьма. — Поэтому я и говорю: действуй, хватит уже страдать.       Гермиона, совершенно сбитая с ног этими словами, совсем замерла, когда увидела снежный шар на полке камина. Джинни ушла к себе, а Грейнджер схватила игрушку, не веря, что происходящее действительно правда. Теперь у нее есть шанс…       Оказавшись в Министерстве, волшебница крепче сжала шар, а потом убрала его в потайной карман на платье. Внутри все сжималось от волнения, а ноги подкашивались, но Гермиона заставила себя идти в бальный зал. Хватит, один раз она уже промолчала и потом очень об этом жалела.        По пути ее останавливали знакомые и коллеги, что-то спрашивали, она отвечала, выискивая одного блондина взглядом. Мандраж не давал ей собраться с мыслями, и Грейнджер дошла до стола с едой, где выпила бокал шампанского почти залпом. Едва она повернулась, как сразу же увидела Драко.       Малфой выглядел немного странно, потому что, как и она, выискивал кого-то взглядом среди гостей. Его обычно невозмутимое лицо в этот раз выдавало волнение и нервозность. Гермиона выдохнула, сжала кулаки, собирая храбрость, и направилась к нему, игнорируя попытки некоторых волшебников заговорить с ней.        На подходе к Малфою смелость куда-то улетучилась, и Грейнджер замедлилась, начиная лихорадочно думать, что ему сказать, с чего начать? Попросить потанцевать и признаться? Или лучше будет попросить о разговоре и вывести в коридор? Там будет меньше свидетелей.       Гермиона сделала шаг и была остановлена Энтони Голдштейном.       — Привет, — улыбнулся ей парень. — Не хочешь потанцевать?       Гермиона на пару секунд замерла, с трудом понимая, что в этот самый момент они друг другу никто. Она тут же перевела взгляд обратно на Драко, и сердце застучало еще быстрее: он целенаправленно шел к ней с самым решительным видом. Словно предчувствуя то, что нужно сделать, Грейнджер посмотрела на Энтони и мягко сказала:       — Извини.       Ее виноватая полуулыбка и взгляд на Малфоя сказали Голдшейну все, что она хотела передать. Гермиона отбросила прошлое, которое не могло сделать ее по-настоящему счастливой, и устремилась к Драко. Его взгляд горел, а напряженные черты лица немного расслабились, когда она оставила Энтони позади, направляясь навстречу. Малфой добрался до неё, окинул взглядом, словно не верил, что она действительно стоит перед ним, потом вдруг схватил за руку и потащил на выход.       Гермиона не очень понимала, что происходит, и почему он так себя ведет. Она внутренне готовилась признаться ему сразу же, как только появится возможность. Волшебники, увидевшие этот их побег, зашептались, кто-то звал их, но они оба ничего не замечали. Грейнджер было всё равно, кто и что подумает, была задача поважнее. Малфой думал лишь о том, чтобы увести ее подальше от Голдштейна, который чуть снова все не испортил, а потом собраться с мужеством и признаться любимой ведьме.        В коридоре на пути к каминам было слишком много людей, и это начало раздражать. Драко крепко сжимал ладонь Гермионы, желая поскорее найти укромное место, пока ведьма не потребовала объяснений. Он даже не замечал, что она добровольно следует за ним и молчит вместо того, чтобы задавать вопросы.       Наконец впереди показался уединенный уголок за одной из колонн, там не было никаких волшебных фонариков или других рождественских украшений, и место выглядело довольно темным. Малфой затащил туда Гермиону, встав так, чтобы закрыть ее собой и перекрыть пути отступления. От быстрого шага и волнения дыхание их сбилось, и мгновение оба пытались отдышаться, а потом Драко обхватил дрожащую девушку за плечи.       — Я люблю тебя, — сбивчиво произнес он, глядя на то, как карие глаза ошеломленно распахиваются, а рот приоткрывается в неверии. — Я люблю тебя, Грейнджер. Знаю, в это трудно поверить, но… Я пытался! Я правда пытался держать тебя на расстоянии, ведь я совсем тебя не достоин, но я… Я так больше не могу! — с отчаянием, искренне говорил Драко, пытаясь объяснить, что чувствует, пока она молчит и дает ему сказать.       — Еще этот Голдштейн… Никогда я больше не хочу видеть его рядом с тобой… Это ад, — отрывисто шептал парень, и Гермиона чувствовала, что он тоже весь дрожит.       Грейнджер не знала, почему именно сейчас он решил признаться, откуда такая ревность, но ей было все равно. Это был ее шанс, и она прервала его, поцеловав. Малфой напрягся, но уже через секунду со стоном ответил ей, обхватывая ее лицо ладонями и углубляя поцелуй.       Оба забыли обо всем, отдавая и забирая, наслаждаясь давно желаемым, воспламеняясь от того, что чувствовали, касаясь друг друга. Драко вжал ее в стену позади, его поцелуи стали сумасшедшими, и Гермиона отвечала с тем же желанием, притягивая его за шею ближе к себе.       Не веря, что это происходит, что Грейнджер в его руках, так охотно отвечает ему, Малфой чуть отстранился и замутненным взглядом посмотрел на любимую. Он совсем запутался, ничего не понимал, внутри билось только одно: сделать ее своей. Драко медлил, опасаясь обжечься, но Гермиона развеяла его сомнения:       — Я тоже тебя люблю, — призналась она, пытаясь вдохнуть побольше воздуха, которого сейчас не хватало.       Грудь в узком лифе вздымалась и опадала с каждым вздохом, грудная клетка горела без кислорода, раздираемся шквалом эмоций. Это и правда происходит? Драко всматривался в нее с такой надеждой, что ее щеки вспыхнули от смущения — мгновение стало невероятно интимным.       — Может, пойдем ко мне и… поговорим? — хрипло предложил Малфой, так и не выпустив ее из объятий.       — Да, — легко согласилась Гермиона.       — Ты ведь достаточно трезвая? — вдруг спросил он, медленно отстраняясь, но тут же обхватывая ее ладонь и переплетая их пальцы.       — Я выпила только бокал шампанского, — смущенно опустив глаза, ответила Грейнджер. Она последовала за ним с небольшой улыбкой, снова не такая смелая, как пару минут назад.       Малфой подвел ее к камину, помог зайти и встал рядом, набирая летучий порох в свободную руку. Он посмотрел на Гермиону нежным взглядом, отчего она вновь покраснела, назвал адрес, и они оказались у него дома. Драко помог ей выйти и позволил осмотреться, пока закрывал доступ для посетителей. Потом он зажег огонь в камине, чтобы согреть комнату, взмахнул палочкой — и рождественские украшения засияли.       Большая ель рядом засверкала тысячами огоньков, отражавшихся в красивых старинных шарах, которыми эльфы украсили дерево. Волшебные фонарики, вплетенные в пышное зеленое украшение, лежащее на полке камина, осветили еловые веточки и листья остролиста мягким светом, и на этом фоне особенно красиво стали выделяться красные ягодки растения. Вокруг по гостиной загорелись свечи, поставленные в праздничные подсвечники, испуская аромат корицы и мандаринов. От живого огня пошло приятное тепло, расслабляя напряженную пару, а праздничная атмосфера и полутьма помещения настроили на романтический лад.       Гермиона и Драко глубоко вдохнули и почувствовали себя спокойнее, словно самое трудное уже произошло. На столике перед камином появились теплое пряное печенье и напитки, поданные невидимым эльфом, и Малфой наконец пришел в себя, осознавая новую действительность. Он повернулся и осторожно взял Грейнджер за руку снова, медленно притягивая ближе, чтобы обнять. Гермиона смотрела ему в глаза и не сопротивлялась, словно видела все ответы на дне серых радужек.       Видимо, ей было немного неловко, потому что он слышал ее взволнованное дыхание и быстрый стук сердца. Его собственное билось так же быстро. Волшебница смутилась и повернула голову, вновь оглядывая празднично украшенную гостиную.       — Тут так красиво, — слегка подрагивающим голосом сказала она. — А я в этом году, кажется, не наряжала.       Грейнджер вспомнила, что вроде бы в том году, точнее, уже в этом, не стала украшать дом, потому что не было настроения. Она тогда изводила себя чувствами к Драко, считая их невзаимными, и почти впала в депрессию. В таком состоянии радоваться наступлению Рождества не получалось. А потом Гермиона совершила самую большую ошибку, вместо того, чтобы пересилить себя и признаться Малфою. Ведь он, оказывается, тоже ее любил.       Мысль об этом вернула ее в реальность, и Грейнджер жадно всмотрелась в парня, не понимая, как она раньше не увидела это. В глазах Драко отражалась всепоглощающая любовь, искрами мелькала страсть, а нежность виднелась в каждом движении, касании. Он медленно наклонился, давая ей время передумать, и настойчиво поцеловал.       Его губы сминали ее уверенно, и Гермиона ответила, понимая, что не хочет останавливаться. Малфой простонал, усилил напор, проникая языком в сладкий ротик, нежно касаясь ее языка и отступая, дразня. Ведьма запуталась пальцами в его волосах и потянула на себя, целуя в ответ и показывая, что она на самом деле хочет.       — Грейнджер? — хрипло прошептал Драко, с трудом отрываясь от ее губ на несколько миллиметров. Ему нужно было удостовериться.       Гермиона приоткрыла полные желания глаза, посмотрела и притянула обратно, и он отдался этой страсти, вспыхнувшей между ними. Малфой поцеловал жадно и отчаянно, словно в последний раз, несдержанно и немного кусаясь, потому что в его руках была она — девушка, которую он безумно любил. Ее руки нетерпеливо дернули его галстук, начали расстегивать пуговицы, и Драко не мог поверить, что Гермиона хочет его так же сильно.       Это было гребаное рождественское чудо, желание на Новый год, которое вдруг исполнилось.       Малфой помог ей, быстро избавляясь от части вещей, а потом принялся оставлять жгучие засосы на тонкой шее, пока отыскивал застежку платья. Шелковая ткань соскользнула с Грейнджер, и вид девушки в одних лишь трусиках и чулках чуть не убил его. Отшвырнув запонки куда-то в сторону, Драко рывками сорвал с себя рубашку и опустился на колени, крепко обхватывая бедра Гермионы руками. Она смотрела на него сверху вниз расширенными зрачками и тяжело дышала, ее красивая грудь приподнималась и опадала, привлекая его внимание. Но сначала…       Малфой неторопливо потянул тонкое кружево вниз по стройным ножкам, потом поочередно избавил ведьму от чулков, мягко целуя кожу там, где проходились его пальцы. Когда он легко коснулся губами гладкого лобка, Грейнджер вздрогнула и напряглась, потому что не ожидала, что он захочет…       — Драко, — смущенно выдохнула девушка.       Малфой поднял на нее голодный взгляд, потом вдруг встал и в одно движение аккуратно опрокинул ее на диван позади. Он навис сверху, руками раздвигая бедра и устраиваясь между ними.       — Я слишком долго хотел этого, Грейнджер. Теперь я собираюсь ласкать тебя так, как пожелаю, и ты ничего с этим не сможешь сделать, — низким, возбужденным голосом сообщил блондин, а после медленно стал спускаться вниз.       Гермиона судорожно вздохнула, чувствуя предвкушение и волнение, и позволила ему поцеловать себя там. Драко начал с нежных касаний внизу живота, неторопливо приблизился к половым губам и раскрыл их для себя пальцами. В следующий миг горячий язык прикоснулся к пульсирующему клитору, и Грейнджер застонала. Ощущения были просто невероятными, яркими и сильными, отчего ее оргазм набирал обороты все быстрее. Драко словно почувствовал это и отступил, перестав методично касаться средоточия ее желания. Вместо этого он начал ласкать вокруг него, заставляя ее желать еще сильнее.       Грейнджер перестала стесняться и сдерживаться, нетерпеливо подмахивая бедрами, и жалобно стонала от того, что не получала необходимого давления. Никогда еще никто не делал этого для нее, и первый опыт был просто потрясающим. Ей стало понятно, почему подруги так любили подобный вид ласк.       Драко вдруг осторожно проник в нее двумя пальцами и принялся неторопливо двигать ими, вновь вернувшись языком к клитору. Он довольно быстро нашел ту самую точку внутри нее и сосредоточил поглаживания там, в это же время интенсивно стимулируя ее снаружи. Гермиона задохнулась от лавины ощущений, обрушившейся на нее, а потом кончила так сильно, как никогда раньше. В ушах еще звенело, ноги подрагивали, а перед глазами плыли темные пятна, но она притянула к себе поднявшегося парня и поцеловала, чувствуя свой вкус на его языке.       Малфой оторвался от нее и чуть отодвинулся, с неприкрытым удовольствием разглядывая ведьму. Грейнджер была прекрасна, когда лежала перед ним раскрасневшаяся, слегка дезориентированная после оргазма, который он ей дал. Но еще лучше она будет смотреться с его членом внутри, наполненная, когда он кончит в нее.       Драко нетерпеливо разобрался с ремнем, снял брюки вместе с бельем и вернулся на место между ее ног, сжимая ствол у основания. Пристроившись поудобнее, он неторопливо проник в тугое влагалище головкой, чувствуя, как там жарко и влажно. Грейнджер под ним выдохнула и чуть сместилась, приподняла бедра и приняла его целиком, отчего перед глазами замелькали цветные вспышки. Малфой зашипел и вдавил ее в диван, замирая и собирая контроль.       — Ты такая тесная, — сдавленно простонал он на ухо девушке. — Так сжимаешь меня.       — Эти два года… ааах! — Гермиона недоговорила, потому что он вошел еще глубже. — Эти два… года… у меня никого не было… — с трудом сказала она, прикрывая глаза и расслабляясь.       Драко нежно и чувственно поцеловал, возвращая ее внимание. Он ласково убрал кудряшку в сторону от тонкой шеи и снова коснулся губами, выражая ей свою любовь. Гермиона зачарованно наблюдала за ним, ощущая, как в груди распирает от невероятного счастья. Оно отражалось и в серых радужках вместе с огоньками гирлянд от елки.       — Теперь ты моя, — низким и хриплым голосом сказал Малфой, делая первый неторопливый толчок. — Я люблю тебя, Гермиона. Так сильно, что до сих пор не верю, что ты в моих руках и отвечаешь взаимностью.       — Я люблю тебя, Драко, — выдохнула волшебница. — И я чувствую то же самое, поверь.       Малфой неожиданно приподнялся и закинул ее ноги на свои плечи, а потом ускорился. Его тело было напряжено, а каждый толчок вырывал из ведьмы под ним громкий стон. Гермиона прикрыла глаза, не в силах выдержать откровенного взгляда парня, который ее трахал. Член Драко попадал точно в нужное место, и новый оргазм приближался быстрее, чем она ожидала. Каждое его движение разгоняло ток по ее венам, и когда Малфой принялся подгонять ее, большим пальцем потирая клитор, а другой рукой сминая и поглаживая чувствительные соски, Грейнджер не выдержала долго.       — Драко! — выкрикнула Гермиона, выгибаясь в спине, сжимаясь и пульсируя вокруг него, пока он продолжал вбиваться.       — Ты пьешь зелье? — прорычал напряженный блондин, едва сдерживая себя.       — Нет, — всхлипнула ведьма, продолжая испытывать острые импульсы от каждого толчка.       — Хорошо. Потому что я хочу кончить в тебя и сделать тебя своей окончательно, — властно произнес Драко.       Гермиона распахнула глаза и уставилась на него. Он что, хочет, чтобы она забеременела и точно не смогла от него уйти? То ли ей самой нравилась эта мысль, то ли гормоны в крови мешали думать, но Грейнджер не нашла в себе отторжения. Малфой, когда понял это, ускорился еще больше, опустив взгляд и наблюдая за тем, как его член исчезает в ней с каждым толчком. Его мышцы напряглись, и он издал тихий рык, замедляясь, пока кончал в нее.       Гермиона полностью расслабилась, наслаждаясь ощущением правильности и удовлетворения. От камина шел жар, дрова разгорелись, и ей теперь было даже жарко. Капельки пота сверкали и на груди Драко, который сейчас приходил в себя после оргазма. Грейнджер прошлась голодным взглядом по его подтянутому телу, радуясь, что теперь может видеть его, а не представлять. Крепкие грудные мышцы, едва заметные кубики пресса, подкачанные бицепсы и предплечья, сводящие ее с ума каждый раз, когда он закатывал рукава. Теперь это все было в ее распоряжении.       Гермиона протянула руку, и Драко, который давно заметил, что она разглядывает его, приблизился. Девушка обняла его, позволяя остаться внутри еще на какое-то время. Сейчас слова были не нужны, они просто наслаждались ощущением друг друга. Через пять минут Малфой все же сместился и лег рядом, укрывая их остывающие тела тонким пледом, появившимся на спинке дивана. Гермиона с удовольствием прижималась к его боку, вновь оглядывая помещение и наконец ощущая праздничное настроение в этом году.       От камина еловые веточки нагрелись, и к вкусным ароматам мандаринов и печенья присоединился запах хвои и смолы. Грейнджер улыбнулась, вспомнив с ностальгией, что так же всегда пахло в родительском доме. Как давно она этого не ощущала! Огонь приятно потрескивал, пожирая поленья, и Гермиона уселась, выбираясь из рук Драко.       — Ты куда? — тут же спросил он.       — Хочу попробовать печенье, оно так потрясающе пахнет, — с широкой улыбкой ответила волшебница, притягивая к себе тарелочку.       Она взяла пару штучек, а потом, словно дразня, встала и решила рассмотреть все рождественские украшения, ничего не накинув. Грейнджер знала, что его взгляд следит за каждым ее движением, скользит по напряженным соскам и влажным дорожкам на внутренней стороне ее бедер, и с хитрой улыбкой игнорировала это.       Проходя мимо окна ведьма заметила, что на улице настоящий снегопад. Крупные хлопья снега мягко падали на землю, укрывая ее теплым одеялом и делая вид из окна сказочно красивым. Гермиона засмотрелась на это мирное зрелище, чувствуя себя так же умиротворенно. Сзади ее обняли теплые руки, и Драко присоединился к ней, разделяя это спокойствие и тихое счастье. Грейнджер развернулась в его руках и улыбнулась, а потом вдруг замерла.       — Что за снежный шар? — поинтересовалась она, заметив игрушку на каминной полке. Он был очень похож на ее собственный, и это было любопытно.       Малфой к ее неожиданности немного нервно усмехнулся и сказал:       — Ты поверишь, если я скажу тебе, что благодаря ему смог вернуться в прошлое и все исправить? В этот раз я переборол свой страх, чтобы не упустить шанс и не потерять тебя. Представляешь, в том будущем из-за моей нерешительности ты вышла замуж за Голдштейна, — коротко посмеялся он, скрывая страх.       — Очень даже поверю, — слегка изумленно улыбаясь, ответила Гермиона и снова выбралась из его рук, подходя к своему платью.       Она присела и достала из кармана еще один снежный шар, показав его Драко — он выглядел шокированным.       — Ты?..       — Я так и не вышла за него в том будущем, — неловко улыбнулась Грейнджер, оставляя свой шар рядом с таким же на каминной полке. — По крайней мере, не успела, потому что уснула и оказалась у себя дома, в две тысячи втором, а вместо свадебного платья вот это праздничное.       — Но почему тогда ты здесь? Ты…       — Люблю тебя, — успокоила парня Гермиона. — И тогда любила. Но ты не давал и шанса приблизиться, держал эту дистанцию, и я просто сдалась, — тяжело вздохнула ведьма. — Я запретила себе думать о большем с тобой, попыталась начать все сначала с Энтони, но перед тем как пойти к алтарю, поняла что жалею, жутко жалею, что даже не попыталась сама тебе признаться.       Девушка задрожала и обняла себя руками, несмотря на жар, идущий от камина. Малфой подошел и утянул ее на диван, усаживаясь рядом и укутывая их обоих.       — Я тоже жалел, что не попытался. На этом балу хотел пригласить тебя на танец, но тогда так и не решился, и в день твоей свадьбы думал, что будь у меня еще шанс, не стал бы медлить, — признался ответно Драко, крепче обнимая свою любимую. — И когда вдруг проснулся здесь, понял, что еще могу это исправить.       — Надо же. Выходит, эти шары и правда волшебные, — тихо произнесла Гермиона. — А ведь я проверяла свой и не нашла в нем магии.       — Я тоже, — сказал Малфой, слегка улыбаясь ей.       Вместе они посмотрели на необычные предметы, сейчас ничем не примечательные, и заметили, что снежинки в них больше не кружатся. Словно мир и покой в их душах отражался и в этих простеньких изделиях из стекла.       Елка продолжала мигать огоньками, пламя в камине жарко ревело, потрескивали дрова, а за окном шел снег. На диване мирно спала пара влюбленных, нашедших свое счастье таким волшебным образом. Два маленьких снежных шара на каминной полке засветились и исчезли, возвращаясь к хозяйке.       Снегурочка удовлетворенно кивнула, вернула их на место и пошла помогать своему деду — Морозу, которому тоже предстояло совершить множество чудес в наступающем Новом году. И пусть маглы считают их сказочными персонажами, а волшебники не верят в другое волшебство, это не значит, что в мире не существует настоящего чуда.