Тени Разума | Ten razuma

Они хотели, чтобы я сломалась. Я сломала их представления. Акари медленно спускалась по лестнице, держась за локоть Накамуро. Её ноги подкашивались, будто земля под ней то появлялась, то исчезала. Азуми ловила её, но тело будто не принадлежало ей. К сожалению, такое состояние у неё продолжается уже две недели, и врачи не смогли ей помочь. На последней ступеньке она чуть не упала, но женщина успела её поймать. Кожа просвечивала синевой у висков. Она не могла спать из-за головных болей, а всё тело горело. Свитер спадал с одного плеча — тело будто растворялось в ткани. Хотелось спать, но им нужно было дойти до дома. Все звуки были приглушённые, она смотрела в землю. Почему у неё такое состояние? Связано ли это как-то со встречей второй? — Акари, прости, пожалуйста… что мы вот так бросили тебя, — бубнила Азуми себе под нос, но её никто не слушал, потому что её голос заглушали другие звуки. То, что она говорила, пугало и заставляло сжимать челюсть. Ей казалось, что надо было спрыгнуть с крыши — там больше шансов умереть. Теперь она слушала эти отговорки и издевки, и именно поэтому хотела уйти из этого чертового мира. Она сильно устала. Везде найдётся человек, который докопается до всего, что только возможно. — К сожалению, Акихиро отказался от опеки над тобой. — Снова в детдом. — Слова были произнесены холодным тоном, как будто она привыкла к жизни, которой на самом деле не существует. Вокруг страдания, драки и даже убийства. Её оставляют во второй раз. Она привыкла, что люди уходят. Зато теперь точно знает — если кто-то остаётся рядом дольше трёх дней, это подстава. — Я взяла тебя под свою опеку, но ты будешь жить одна с двумя прислугами. Мой муж не знает об этом. — Женщина улыбнулась, но ей ответили тяжёлым взглядом, который только и бывает, когда лучи солнца попадают в глаза Акари. Азуми показалось на мгновение, что цвет её глаз стал намного темнее. Да хоть отправь в другой город, но от плохого будущего не убежишь. Проблемы вползут под порог, как вода после потопа, и будут они называться незваными гостями в её жизни. — Да хоть Сатана в пиджаке — мне всё равно. У него рейтинг выше, чем у прошлого. Слова были полны правды. Акихиро согласился бы, но не Азуми, которая встала перед Акари, заставив её остановиться и нахмуриться. Женщина подошла и резко протянула к себе, схватив за плечи. Зрительный контакт они держали спокойно и всегда с первого раза. — Почему ты считаешь себя в чём-то виноватой? Дело в нас, взрослых, которые не смогли найти к тебе подход. — Азуми опустила взгляд, а Акари смотрела жестоким взглядом, с жалостью не к себе, а к ней. Азуми. — Ты смотришь на меня сквозь витражное стекло — красиво, но искажённо. — Накамуро подняла взгляд, где было удивление. — Я избивала тех ребят, убила одного и продолжаю ломать им жизни. Я не тот ребёнок, который вам подходит. Акари убрала чужие руки со своих плеч и, обойдя, пошла дальше. Азуми протянула руку, но девочка сделала шаг — первый из тех трёх, что отделяли её от прошлого. Шаг второй — Азуми осталась за спиной. Шаг третий — она больше не обернётся. Их больше ничто не связывает; эти лживые люди уже по горло стоят. Наобещают, а потом делают вид, что ничего не говорили и не делали. Кончики и корни волос были белыми. Её зрачки расширились, как чёрные дыры — ни отражения, ни глубины, только пустота. — Девочка! — к ней подбежал парень, он облокотился руками на колени и пытался отдышаться. Акари смотрела и ожидала. — Нам нужно поговорить. — С незнакомцами не разговариваю, — ответила Акари, собираясь пойти дальше, но чужая рука сомкнулась на её запястье. — Я знаю тебя, Акари. — Время будто остановилось, но нет. Оно шло с обычной скоростью. Обернувшись, пыталась вспомнить его лицо. — А вот ты меня забыла. Поэтому давай поговорим, я должен это сказать. Пока не стало поздно, и поиски тебя ещё не начались. — Какие ещё поиски? Но он промолчал и показал головой в сторону кафе, явно намекая, что нужно идти туда. Выдохнув с некой усталостью, пришлось идти за ним. Он всё время был молчалив, до тех пор пока не сел за столик. — Курои лично возглавил поиски. Но дело не только в тебе — в твоей комнате нашли прослушку. Не ту, что поставили они… а ту, что поставила ты. Говорил он с полной серьёзностью, но Акари лишь склонила голову вбок и пыталась понять, где ложь. — Они уже не мои опекуны, как жаль их, — Акари облокотилась щекой на левую руку и указательным пальцем правой руки рисовала на столе незамысловатые рисунки. — Я на пять шагов впереди вас, представляю ваше разочарование. Она подняла взгляд, в котором была злость, и зрачки сузились. Она привстала и приблизилась. — Не того человека они отправили. Врать не умеешь — вот и итог. Как я и сказала, на пять шагов вперёд. — И она уже улыбалась, видя, как тот покраснел от злости, а руки сжались в кулак. Зря они думали, что она лёгкая добыча, ничего подобного! Стоило ей выйти на свободу под опекой Акихиро, и не раз замечала, что у Курои всегда один план: слежка, выход на разговор с ней и давление на её страх, чтобы она шла за ними. Но она стала играть в их спектакле и стала главным героем. Несколько раз оставляла в комнате открытые окна — с её стороны нет охраны, и пролезть труда не составит. В комнату слуги не заходят, и они все об этом знают. Слежка недельная даёт свои корни, но в последнее время в комнате порядок — значит, поняли, что их просекли. Рисовала схемы в своём дневнике, писала свои мысли и оставляла его открытым. Все страницы исписаны одними и теми же словами, но в некоторых местах она писала другое. Бывало, страница была открыта на другой — значит, были. Ночью резко выглядывала в окно, и тени за деревьями замирали, надеясь, что их не заметили. Но однажды она сделала ошибку — оставила окно и дверь в комнату открытыми. Слуги заметили одного из подчинённых Курои на подоконнике, и потом с Акари разбирались долго, точнее, все расспрашивали. Но она умела выходить сухой из воды. Ей понадобилось ровно два дня, чтобы разработать масштабный план. Было много плохо продуманных моментов, но она быстро включала голову, и всё становилось ясно. — Они поменялись ролями. Она отсылала им фото с подчинёнными, которых ловила и избивала так, что мать родная не узнала бы, и подписывала одинаково: Ваш ход. Но с каждым разом всё становилось опаснее, и он перестал за ней следить. Волосы не просто белели — они выцветали, будто кто-то вытягивал из них жизнь. И не успел он произнести ни звука, как она схватила его за палец и сжала почти до хруста. — У вас ничего не получится, сколько бы планов вы ни придумали. Я их все сорву, как лист с дерева. А если вы будете использовать против меня оружие, тогда я тоже не буду сдерживаться. Ваша больница стоит на трёх китах: страх, деньги, молчание. Два из них я уже вывела из игры. Приходите, когда поймёте — какие. Если успеете. Он прекрасно об этом знает, но почему скрыл, что могу убить вас… неизвестно, хотя ему плевать на всех. Вы для него — инструмент, который он скоро выкинет. Лишь думает о себе и больнице. Она знала, что говорит, но парень явно так не считал. Господин очень дорожил ими, помогал и давал советы в трудные времена. Да, бывало, он срывался, когда не было никаких результатов, но потом быстро остывал. Акари поправила чёрную кепку и села обратно. Парень ушёл молча. Её чёрные глаза устремились на стену, и она тяжело выдохнула — голова болела. Ей ещё не хватало новых забот для полного счастья, и с многими ещё нужно разобраться. Она не готова к пополнению в списке. — Желаете что-то заказать? — спросил официант, подошедший и улыбнувшийся, но Акари отказалась, потеряв к нему интерес. Она отстукивала пальцем по столу и в это время смотрела в зал, где было не слишком много посетителей, да и в принципе в кафе всегда мало людей. Встав, она вышла из здания, поправив козырёк кепки. Её рука была грубо схвачена, и её развернули. Чужие глаза были хладнокровными, но злость Манджиро она ощущала. — Какая встреча, — она улыбнулась и спокойно освободила свою руку. Между ними висела напряжённая атмосфера, позади маячили два парня, в её глазах не было страха. — Молчать будем или наконец-то скажешь причину моей остановки? — Не смей трогать Эмму. — Эмму? А-а-а, та девочка, которая границ не видит? Ну, простите, она сама виновата в том, что получила от меня такие слова. — Акари успела поймать чужую руку и закрыла глаза. — Тогда научи свою сестрёнку с первого раза понимать настрой человека. Я сломаю ей шею, но так аккуратно, что она останется жива. Навсегда прикованной к кровати. Понятно? Глаза парня потускнели, но он ничего не делал, просто смотрел на неё. Он не думал, что существуют такие люди, которые прямо ему в лицо будут говорить о таком, но он не мог её ударить. Дал слово одному человеку. Сжав челюсть, он хотел задеть её плечом, но она отошла и пошла в противоположную сторону. Такэмичи и Дракен покосились друг на друга и пошли за Сано, который задумался. Эта девчонка сейчас была не опасна, даже хватка у неё не была сильной… Значит, она ещё не оправилась от больницы. Но власть в ситуации была. Она смотрела в его глаза, пока остальные опускали свои взгляды. Угрожала родному ему человеку, в то время как другие даже не могли бросить злобный взгляд. Стереотипы она ломает очень хорошо, даже слишком. — Вот мерзавка! — Дракен цокнул, услышав такой выпад друга, а Такэмичи чуть отстал. Эта девушка… он её уже видел, но где? — Вот не думал, что разговор с девочкой тебя выведет из равновесия. Так понравилась? — Дракен ухмыльнулся и уклонился от удара друга. — Вы как два поезда — рано или поздно столкнётесь лоб в лоб. — Кенчик, ты договоришься, и я скажу Эмме, что ты был сегодня с другой девочкой. — Она тебе не поверит. — Да пошёл ты! — Майки отмахнулся от друга, который засмеялся и стал его дразнить.

***

Выйдя из своей квартиры, она постучала в соседнюю дверь. В подъезде не горел свет, и с другой стороны не хотели открывать, но пришлось. Дверь приоткрылась на цепочку, и в щели мелькнуло осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами. — Вторую ночь подряд я терпела ваши крики, возню и удары по стене. Мне позвонить в полицию или вы сами решите свой конфликт? — Акари была злой, ей не давали нормально спать, и вот итог: соседка стала просить помощи. Её парень часто выпивает и начинает бить её и её семилетнего брата. — Полиция в помощь. Акари уже хотела уходить, но заметила мужской силуэт за соседкой, и тело двинулось само, отработанным движением перехватывая руку и дёрнув в подъезд. Та вскрикнула, но когда увидела своего парня с битой, девушка вжалась в стену, руки автоматически прикрыли голову — привычный жест тех, кто часто получает по лицу. — Будешь школьницу бить? Отлично. — Её голос стал тише. — Я тебе сейчас устрою такую полицию, что участок покажется курортом. Бита опустилась со свистом — сначала на коленную чашечку, потом на локтевой сустав. Она не калечила насмерть, но ровно настолько, чтобы он запомнил. — Наказание тебе за то, что поднимаешь руку на ребёнка и свою уже бывшую девушку. — Откинув биту в сторону и обернувшись к девушке, Акари увидела её состояние в свете из коридора. — Вызови полицию. Скажи, что он напал на тебя, так как был под наркотиками, а ты не нашла другого выхода. Твоего брата я заберу к себе, потом заберёшь его. — Акари прошла в квартиру. Мальчик сидел под кроватью, прижав колени к груди. Увидев Акари, он не побежал к ней — просто медленно выполз, как зверёк из норы. — Всё будет хорошо. Достала шприц из кармана — не наркотики, а транквилизатор из её собственной аптечки. Пусть проспит допрос в участке. И дверь закрылась. Мальчик дёрнулся, когда ватный диск коснулся раны, но тут же замер — только веки дрогнули. — Спасибо… что спасли нас от него, — Акари хмыкнула и подняла взгляд на мальчика, ребёнка, слишком быстро научившегося затихать и не плакать. — Не надо благодарить. Иди спать. — Она встала и отошла в сторону, уступая мальчику дорогу. Он слез с бортика ванны и убежал, а Акари уселась на пол и закрыла глаза. Мысль о побеге уже не казалась наивной — только бы дожить до утра. Только она встала, как в дверь три раза постучали. Она почувствовала опасность от людей или человека, стоящего в подъезде. Это точно не та девушка. Они с полицией уехали около десяти минут назад. Так быстро не отпустят.