Тени Разума | Ten razuma

В здании слышны были лишь хриплое дыхание и тихое шорохание одежды о бетонный пол. Из щелей выл морозный ветер, заставляя каждый раз вздрагивать, стоило только почувствовать его на оголенных местах. Натянув рукава рубашки до локтей, она села на пол, при этом надев очки, которые постоянно протирала, и не могла толком из-за этого сосредоточиться, боль в спине напомнила о себе от резких поворотов, когда нужно было взять инструмент. — Ты даже такое легкое задание выполнить не можешь, — сказал парень, схватив Мирай за запястье и дернув вверх, так как она сидела на полу. Затем он оттолкнул ее назад, и он сделал то же самое, что и она, почти закончив работу. Она приподняла бровь, глядя на его довольное лицо после проделанной работы. Ей лишь оставалось присоединить провода, и всё будет готово. Она должна быть довольна своей работой, но, глядя на своего напарника, настроение портилось. И почему именно его выбрали в качестве руководителя? Натянув черные кожаные перчатки на руки и собрав все инструменты в сумку, она остановилась около двери и повернулась полу-боком. — Да в тебе вообще нет ничего лидерского, — сказала она эти слова с пренебрежением и, взяв кофту со стула, ушла. Со многим она тут не ладит, но она согласилась не для того чтобы дружбу вести, а чтобы — убить Курои и Акихиро. Чем ближе, тем опаснее, но ей не чужда опасность. Хоть с оружием дружит, только проблема в том, что Мизори поставила хорошую охрану. Мирай постоянно ощущает взгляды на себе и это отвлекло её от работы. Может с ней ездить на миссии лишь один человек, с которым она может быстро разобраться и сбежать, да и обмануть охрану можно, но сразу поймут, кто убил. Мирай не любила зиму, и в это время года старалась почти не выходить из дома. Сейчас середина зимы, и на улице было слишком холодно. Нервно дернув замок, она застегнула куртку до подбородка и быстрым шагом направилась к микроавтобусу. Отдав сумку парню, она быстро села в теплый салон. Избитых парней унесли в другую машину; с ними уже будут разбираться другие. Она сделала свое дело. Эти задания она выполняет на раз-два, ловя всяких крыс, которые пытались сдать информацию в полицию. — В наших рядах есть шпион, — подняв взгляд, сказала она, когда машина остановилась и дверь открылась впустив девушку. Мизори выглядела изможденной: мятая одежда наталкивала на мысль о долгой бессоннице, круги под глазами были особенно заметны даже при скромном освещении салона. — Я уже поняла, раз пойманные вами люди говорят одно и то же имя. — Мирай хмыкнула, отдала папку документов Мизори и отвернулась к окну. Сколько она будет вот так служить — неизвестно, но точно может сказать, что скоро уйдет. На каком-нибудь задании воткнем им нож в спину, долго оставаться их верной собакой не собирается. — Хоть устрой против меня бунт, но скоро ты будешь благодарить меня за то, что я взяла тебя под свое крыло и тренирую таким образом. В будущем это точно пригодится. — В салоне повисла атмосфера: Скажи слово, и отсюда не выйдешь. Машина заехала в гараж, и обе вышли молча. Такое изменение в поведении Мизори сильно напрягло, да и выглядит она болезненно. По пути в комнату Сано встретила компанию ребят из своей организации, но они решили делать вид, что видятся впервые — так легче будет выполнить задуманное. Вся ее организация разошлась на маленькие группы, чтобы собирать информацию и потом передать Мирай. При любых обстоятельствах она выживала и шла вперед, ни разу не оборачиваясь, не стоит смотреть назад. Проходя мимо гостиной, она резко остановилась и замерла. Она была уверена, что видела Эмму, а туда входить было нельзя. Сжав руки в кулак, она ушла. Таких людей со светлыми волосами много. Но чувство ошибки ощущается сильно, и есть ощущение, что это и есть Эмма, хотя она уже давно дома с Манджиро. — Просто надо поспать, и разум вернется в порядок.

***

Такемиче сидел напротив Дракенa, который был хмурым среди всех за столом. Сано еще не пришел. — Не нравилась мне эта Мирай, она будто прислана самой смертью, — сказал Дракен, допивая газировку одним глотком и поморщившись, когда глоток оказался слишком тяжелым. Такемиче посмотрел на остальных: у него не получится хоть как-то оправдать Мирай, а если она не виновата в похищении Эммы? Этот вопрос давно крутился в его мыслях, но произнести вслух разъярённому Манджиро он боится. Но она ведь и правда не причастна к этому. Старшему Сано легче обвинить в итоге Мирай, с которой у него тихая война, чем бывшую девушку. Обе пропали. Кукловод исчезла, и повисла тишина в криминале. — Если бы она была причастна к похищению Эммы, то давно бы пропала, ну, Мирай. — Такемич покосился на парней: те смотрели на него серьёзно. Ну хоть кулак не прилетит, у них ведь остался здравый смысл, и они должны услышать долю правды. — Я попробую выйти на ребят из Кукловод. Дракен выдохнул с усталостью и облокотился на спинку дивана, при этом смотрел на меню кафе. Он все равно не знал организацию и саму Мирай, пусть вдвоем разговаривают. — Они пропали. Даже организация. Неужто пойдешь в само логово убийц? Тогда я с тобой. Это касается меня напрямую, — сказал Манджиро с твердостью в голосе, давая понять, что не отступит, даже если ему действительно придется зайти к убийцам. — Лучше не стоит, эти ребята не будут лишний раз говорить при посторонних, — такемиче поздно понял, что такие слова не стоило говорить. За считанные секунды Манджиро держал Ханагаки за шею и смотрел пустым взглядом. — То есть я посторонний, который не должен знать информацию про свою сестру? Такемиче, а ты случайно не причастен к этому тоже?! — Майки, успокойся и прекрати всех подозревать. — Дракен оттянул друга обратно и сам подключился к разговору. С ним было спокойно и мирно, без криков и срывов. Он не собирался ничего скрывать или молчать. В этой ситуации он будет защищать Мирай, даже если она пока остается загадкой. Они с Чифую все разберут. — Твоя вспыльчивость сорвет весь разговор, поэтому пусть он идет один. Так будет лучше, и он принесет больше нужной информации. — Я обещаю! — он обязательно это выполнит хорошо. Может, у него все туго получается с спасением Майки, но если не найти Эмму, то все его маленькие достижения пойдут прахом. Последний раз, когда он видел Сано с Дракеном.

***

Затонированная машина, стоявшая в этом старом и бедном районе, сильно выделялась: некоторые злобно бросали взгляды, а кто-то просто игнорировал. Мизори смотрела на Акихиро, который от нетерпения уже истерзал губу до крови. Она обещала ему встречу с его сыном, который считался пропавшим, но втайне от него эта информация была добыта черноволосой за две с половиной недели. Ичиро — сын от первой жены, но она успела стать матерью, но не на долго и умерла во время родов, оставив мальчика на Акихиро, который долго колебался и в итоге забрал сына к себе. А там уже и Азуми появилась на горизонте, он считал, что вот, семья, но увидев, какое отношение между Ичиро и Азуми, понял, что ничего хорошего не будет, и ведь не прогадал. Он всегда рос в любви и тепле, ему ничего не запрещали, деньги были в легком доступе. Но с каждым годом он все больше замыкался в себе и медленно отдалялся от семьи. Азуми не пыталась хоть как-то наладить отношение с мальчиком, так как была сильно обижена и всё своё внимание уделяла Мирай, которая часто находилась в больнице и сама толком не говорила. Они были похожи, но шли в разные стороны: один отдалялся, а другая добивалась доверия. Акихиро, давал деньги на обучение сына в платных учебных заведениях. Однако после окончания старшей школы он пошел работать в популярный клуб с друзьями. Он полностью разорвал связь с семьей, хотя приходил на похороны Азуми, но ни с кем не общался. Вроде как Мирай с ним обменялась парой слов, но, если сделать заметку, у них не особо теплые отношения. И вот его сын сейчас будет перед ним. В машину сел уставший и бледный парень с короткими светло-зелеными волосами и в черной одежде. Глаза у него были потухшими, в них раньше горел огонь. — Я о тебе достаточно слышал и помогать никак не собираюсь. Деньги твои мне не нужны, — говорил парень тихо, но смотрел прямо в глаза отца, который выглядел жалко. Конечно, он не мог оставаться хладнокровным перед Ичиро. Мизори усмехнулась и стала смотреть в планшет, не мешая семейному разговору. Мирай хорошо постаралась, но ей нужно выдать больничный. По отчету она свалилась со второго этажа, когда происходила драка, и непонятно, как она вообще осталась целой, тем более что не показывала боли во время тренировок. Она ведь не любит, когда кто-то может узнать о её слабом месте; эта мелкая никогда не изменит эту часть своего характера. Ичира слишком быстро выскочил из машины, а Акихиро лишь сидел с недоуменным видом и смотрел в след сыну. Он живет в этом районе, не тратит деньги, которые два раза в месяц ему присылает, и показывает, что больше не хочет иметь с ним дела. А эти кровавые деньги, тем более, тратить не будет. — А твой сын с характером. Он не расплакался, когда увидел тебя, значит, не пропадет в этой жизни. Поехали. Выключив планшет, Акихиро лишь цокнул языком. Он рассчитывал на более теплый прием со стороны сына, но тот окончательно закрылся, сразу показав свою позицию. Возможно, Мирай была права, когда говорила, что ему никто не поможет после всего сделанного. Как она могла предугадать это? Возможно, не стоило убивать Азуми и показывать девочке свою сущность. Жили бы спокойно и жили. — Я давно потерял смысл в этой жизни. — Тогда умри. Ради Мирай. — Он поднял взгляд на девушку и уже думал увидеть очередную улыбку, но она была серьезной. — Ты ей всю жизнь испортил, а раз смысла в жизни нет, то вот он появился. Она пошевелила рукой, и в его сторону был направлен пистолет, а машина ехала по глуши. Неужто это всё было подстроено? А давно ли Мизори стала его врагом? Приглядываясь к её внешности, он порой замечал движения, напоминавшие те, что у Мирай. Они чем-то были похожи. — Я бы дала Мирай эту возможность убить тебя. Но так как её нет рядом, это сделаю я. — Раздался выстрел, в машине повисла тишина. Рука медленно опустилась, и дверь открылась. Тело молча вытащили, а Мизори, вышла следом и выдохнув зимний пар, подняла голову к небу. Она жаждала азарта и убийств, и вот итог. теряет себя, да и сама толком не понимает, чего хочет добиться. просто зашла в тупик и отчаяния засела в угол. Живя в теле Мирай, совсем позабыла, что такое личные проблемы, а не общие. Не сразу поняла, что она давно перестала ощущать себя частью мира. Светлый ребенок утонул в бездне тьмы, а она продолжает его разрушать, медленно, но с четкостью. — Прости меня. — Снежинки медленно падали на землю, и некоторые, упав на её лицо, быстро таяли. Горячие слёзы текли по щекам, а в горле появился ком. Хотелось заплакать и убежать куда-нибудь подальше от людей. Её постоянно осуждали просто так, без причины, сравнивали с другими детьми и слушала, как при ней хвалят других, не замечая её маленькие достижения. Но вскоре она поняла, что этим вредит психике Мирай. Быстро поменяла тактику и пошла в тьму. — ПРОСТИ МЕНЯ! — парни, стоявшие около машины, обернулись и дрогнули, когда Мизори упала на колени и заплакала, стуча по земле, покрывшейся зимними снежинками. Она плакала и хрипела, как долго она терпела всё это. Стоило ли ей это? Умерла ребенком и, возродившись в чужом теле, считала, что сможет изменить всё, но в итоге сделала только хуже невинному человеку — девочке, которая еще могла бы вылечиться после психиатрической больницы. Мизори не сразу поняла, что сделала. — Всё в порядке. — Сидя на коленях, она смотрела прямо на Мирай, стоящую перед ней с слабой улыбкой. В её глазах было такое тепло, но это просто галлюцинация. Мирай сейчас выглядит мёртвой внутри. Максимум, на что она способна, — еле заметно натянуть уголки губ, и всё. — Ты уничтожила мою жизнь! Обещала, что всегда будешь рядом! — Вдруг раздался крик Мирай, которая уже плакала и держалась за голову. Нос стал красным, а в глазах появилась ненависть, направленная на Мизори. Руки были в крови… Вот это точно Мирай. Если бы не чужой удар по щеке, она бы так и застряла в этих… моментах. Заместитель стоял перед ней испуганный и какой-то бледный, его трясло. Посмотрев на руки, она лишь сейчас ощутила жгучую боль в животе. Кровь. А рядом пистолет. — Давай ее в машину! Нельзя терять время. — Все стало мутно, и ее резко понесло вбок. Позади заместителя стояла маленькая Мирай в белой больничной одежде, и в левой руке она держала за лапу медведя, а в взгляде — полное презрение. — Это не конец для тебя.