Тени Разума | Ten razuma

— Беги, дура! — Чей-то размытый силуэт бросился к Эмме, но её быстро настигла тишина. Вскоре раздались голоса — кто-то ругался между собой, пытаясь соблюдать тишину, но безуспешно. Эмма медленно открыла глаза. Знакомый потолок… Это её комната. И обеспокоенный брат — он смотрел на неё немигающим взглядом. — Покажи, — Дракен давил на старшего Сано, вызвав у Эммы недоумённый взгляд. Брат нехотя подошёл к кровати и протянул Эмме скомканную бумажку. Не ищи меня. Это для тебя опасно. Что-то заставило её перевернуть листок — на обратной стороне виднелись капли крови и цифра «34». Сано молча сидела, пытаясь что-то вспомнить. Только обморок… Но что было перед этим? — Не надо вспоминать. Лучше отдохни. Скоро принесу обед, — Дракен тихо вышел, закрыв за собой дверь. Они остались вдвоём — сестра и брат. В комнате повисло молчание. Манджиро плюхнулся на кровать и закрыл глаза. Сестра дома, но его что-то гложет. После того дня, когда он увидел Эмму с кровью на улице, его всего передёргивало. С тех пор он не отходил от сестры ни на шаг. Дракен навещал их, как только мог. Только вот одна особа так и не вернулась… — Мирай держат взаперти… точнее, удерживают, — прохрипела Эмма, морщась от колющей боли в горле. Она потерла шею, а Манджиро повернул голову, уставившись на сестру. Она похудела. Они столько не виделись… И первое, о чём она заговорила — эта чёртова Мирай! — Эмма, мы несколько недель не виделись, и при первой же встрече ты выдаёшь ЭТО? Ты серьёзно?! — Он резко вскочил и выбежал из комнаты, понимая: если останется, сделает только хуже. Он стал агрессивным — когда всё пошло наперекосяк.

***

Холодный ветер заставлял съёживаться. Мирай подтянула шарф выше, пряча нос в шерстяную ткань, и засунула обледеневшие руки в карманы куртки. Резким жестом она дала сигнал двигаться вперёд — к одинокому зданию на окраине города. Заброшенный склад. Место, давно облюбованное уличными бандами, но сейчас мёртвая тишина нарушала привычный порядок вещей. Ни драк, ни криков — только хруст снега под ботинками да скрежет ржавых ворот на ветру. — Знак «Чёрные драконы»… — Один из бойцов провёл пальцем по свежей кровавой метке на стене. Он нервно потянулся за салфеткой, но Мирай уже шагнула внутрь, отсекая лишние вопросы. Запах ударил в нос — гниль, перемешанная с медью крови. Некоторые зажали носы, другие стиснули зубы, пробираясь дальше. Стены в брызгах крови. Пол в тёмных подтёках. Но ни одного тела. — Нас сдали, — её голос звучал ровно, но в глазах вспыхнула сталь. — Ищите всё. Где-то заскрипела дверь. — На второй этаж. Если что-то найдёте — принесите сюда. Или позовите. Бегом, времени нет. Парни молча кивнули и исчезли в темноте. Остальные трое рассредоточились — кто-то последовал за Мирай, другие начали обыскивать ближайшие комнаты. Заброшенный склад встретил их гробовой тишиной, нарушаемой только скрипом половиц под ногами. Здесь должно быть что-то важное, — промелькнуло у Мирай. Зацепка, которая выведет нас дальше. Внезапный шум с противоположного конца коридора заставил всех замереть. Дыхание застряло в горле. В унисон развернулись к источнику звука. — Возможно, крыса…- пробормотал один из бойцов, делая осторожный шаг вперед. Его тело вдруг обмякло и безжизненно рухнуло на пол. Когда остальные бросились к нему, было уже поздно — пульс отсутствовал. Мирай резко подняла руку, останавливая остальных. Ее брови сдвинулись — они попали в ловушку. Никто не шевелился. Ни звука. Они даже не видели противника, но понимали — любое движение сейчас может стать последним. — Что будем делать? — прошептал один из бойцов, нервно облизывая пересохшие губы. Его глаза метались к проходам и неподвижной фигурой Мирай. Она не отвечала. Её взгляд, острый как клинок пилил единственный проход, который ведет ко второй части здания. Ловушка. С Мирай они выберутся — в этом не было сомнений. Вот только сегодняшний план не подразумевал боя, а противник явно пришёл во всеоружии. — Я же говорила, — её голос разрезал тишину, — что будет масштабная миссия. Она щёлкнула затвором пистолета, и звук эхо разнёсся по заброшенному цеху. — Считайте, она началась.

***

Такемичи смотрел на телевизор, где шли новости. Организация. Убийство массовое. И имя, слетающее с губ ведущего, похоже, в десятый раз. — Мирай. Голова пошла кругом, и он упал в кресло. Он уже не знал, что делать. Похороны Мицуи и неожиданное послание Майки… Такемичи сидел два дня дома и пытался забыться, но, как назло, вернувшись, Мирай снова вошла в его жизнь. Её организация, которая раньше звалась «Кукловод», и теперь называются «Кукловод мёртвых душ»… Он их встречал, но они проходили мимо или делали вид, что вовсе не замечают. Их интересуют не все люди. Но почему их называют опасной организацией, если они мирное население не трогают — неизвестно. Но она как-то связана с Майки. Ведь «Чёрные драконы» знают о ней. И у неё явно хорошее отношение с ними. — Когда всё это прекратится? — сжав волосы в руках, устало выдохнул он. Спасение вроде близко, а вроде далеко. Сколько он уже разочаровывался в своих поражениях? И с Мирай та же самая участь, что и с Манджиро. Вроде она — спасение, но один неверный шаг — и всё рушится. Пыль. На столе завибрировал телефон, выведя парня из мучительных мыслей. Он ответил, даже не посмотрев, кто звонит. — А ты умеешь рисковать, Ханагаки Такемичи. Смотри новости внимательней. Голос был весёлый, и трубку бросили, оставив осадок страха. Этот голос был незнакомый. Точно не Мирай и не Майки. Но он больше ни с кем не контактировал… Кто это был? Его резко одолел ужас, из-за которого он стал чувствовать себя некомфортно в собственной квартире. Смотреть новости? Да они скоро закончатся. Самое важное говорят в начале… Значит, просто розыгрыш. Такемичи нервным движением снял пиджак и кинул на спинку дивана, а сам ушёл на балкон, чтобы вдохнуть весенний воздух. Волосы слабо колыхались. С каждым днём, возвращаясь в реальность, он убивал что-то внутри себя. Тяжесть ощущалась всё отчетливей, а боль в глазах становилась виднее. — Что же вы творите, ребята… — с горькой усмешкой он выпрямился, сжал перила балкона и поднял голову к небу. Да, если он встретит кого-то из этих двоих — он получит пулю. Мирай вообще находится под охраной, и её трудновато встретить. От одной мысли, что они могут встретиться, его уже бросает в дрожь. Он сжал челюсть и ушёл обратно в квартиру. По телевизору показывали сериал, а телефон вибрировал уже в третий раз. Сглотнув тяжёлый ком, он нехотя подошёл к мобильному. *Сообщение об оплате баланса? Или Наото написал? А если нет…* — Долго будешь трусом себя показывать? По шее протекла капля пота. Да его самого уже лихорадило. Он обернулся и внимательно стал смотреть в окно — лишь пасмурная погода и разговоры актёров на фоне. За ним ведётся слежка. Если Наото звонит — значит, он признаёт себя слабаком. Нахмурившись от такого расклада, он схватил телефон и ответил на звонок. — Давай встретимся. Написав текст дрожащими пальцами, он быстро выключил телефон. Это точно точка невозврата…

***

Прошлое. Токио, 20 февраля. Чёрная затонированная машина притормозила у офисного здания. Дверь открылась — и человек в мешковатой одежде, с маской на лице, быстро скользнул внутрь. На улице поднялся ветер. Мирай, стоявшая в тени, опустила козырёк кепки ниже и — бесшумно — шагнула вслед. Охранник дёрнулся, поднял голову — но никого не заметил. На экране телевизора мелькали новости, и он снова утонул в них, облизывая пальцы от чипсов. Внутри — шум, гам. Мирай скользила между людьми, как тень: никто не задел её, никто не обернулся. Её состояние было слишком спокойным. Предан Мизори до мозга… И теперь здесь. Может, это он — крыса, которая сдала меня у заброшки? Пальцы непроизвольно сжались — будто уже обхватывали горло предателя. Мимо прошли охранники. Один замедлил шаг, бросив на неё колючий взгляд. Слишком скрытно одета… Будто что-то задумала. Если бы не резкий оклик напарника — он бы подошёл. Но Мирай уже рванула за поворот, прижавшись к стене. Закрыла глаза. Сердце колотилось, как сумасшедшее, рёбра ныли от нехватки воздуха. Если так будет продолжаться — до 16-го этажа не доберётся. Лестница казалась ошибкой — но лифт был верной смертью.

***

— Ну что, решил? Курои бросил вопрос в тишину, не оборачиваясь. Макамуро сглотнул ком в горле. «Предал Мизори…» Сжал кулаки. Затылок горел — будто чьи-то глаза сверлили его сзади. — Неужели это всё из-за Мирай? Ты её боишься, что ли? Курои хрипло засмеялся, поворачиваясь к панорамному окну. Город тонул в багровом закате. — Нет. Мне нужно только, чтобы она умерла. Голос звучал ровно, но пальцы впились в подоконник. Этот настрой и огонь в глазах понравились Курои. Он шагнул к мужчине, положил руку на левое плечо и слабо сжал — там был шрам, который в детстве оставил младший брат, играя с мечом. Рана тогда была глубокой. Мирай отшатнулась от двери, будто получила удар в грудь. В висках пульсировала кровь, в ушах стоял звон. «Все это время… Он предавал её. Докладывал Курои.» Руки сжались так, что ногти впились в ладони. Раньше она бы ворвалась в кабинет и переломала им рёбра. Но сейчас… Сейчас она была в ловушке. — Ты кто такая? Голос сзади. Тот самый охранник. Его пальцы уже давили на кнопку рации. Мирай не думала. Рывок вперёд — удар ногой в челюсть. Охранник не успел вскрикнуть — рухнул на пол, рация зашипела впустую. Где-то в коридоре завыла сирена. — На 16-м этаже чужак! Все на поиски! Мирай рванула вперёд. Крики, лязг металла — кто-то уже доставал оружие. Вентиляция. Единственный выход. Она вскочила на трубу, закрыла люк — и замерла. Под ней топали ноги, голоса гремели: — Куда она могла деться?! — Проверить лифты! Тишина. Только её сердце стучало, как молот по наковальне. Рация в руках… Глупо брать её с собой, но если они будут искать сигнал — он поведёт их в другую сторону. — Может, она залезла туда? — Невозможно, тут не на что опереться. Пошли! Шаги затихли. Она уже хотела двигаться дальше — как вдруг дверь скрипнула. Курои. Он стоял над бездыханным охранником, его пальцы потянулись к рации на поясе… но он передумал. Улыбка расплылась по лицу.

***

Прошло полчаса. Мирай остановилась у люка, прислушиваясь к тишине, но вдруг тихий писк аппарата заставил её обернуться. Она наклонилась — и замерла. На кровати лежал Ичиро. Его лицо было опухшим, а тело покрыто синяками и порезами, будто его не просто били — резали, кололи, экспериментировали. Вокруг — стеклянные колбы с мутной жидкостью, острые инструменты с тёмными пятнами, зарисовки человеческого тела с пометками красным маркером. На полу — фантики от шоколадок, использованные шприцы, окровавленные бинты. Запах ударил в нос — гниль, лекарства, кровь. — Что тут происходит?.. — прошептала она, не веря своим глазам. Это была лаборатория кошмаров. Она сжала кулаки. Оставить его? Но он умрёт. Взять с собой? Их сразу поймают. Вдруг — скрип двери. — …Я показываю ему схему, а он мне часовую лекцию, что я всё делаю не так! В комнату вошёл парень — исхудавший, с трясущимися руками. Он швырнул на стол красную папку, плюхнулся на стул и резко повернулся к Ичиро. — Он просто не понимает, что теряет. Да, да. Его глаза закатились, пальцы задрожали, будто в припадке. Мирай прижалась к стене. Сердце колотилось. Этот парень не просто опасен. Он безумен. — Я ей говорил! Она совсем не слушала меня, и вот итог, и не кричи на меня! — парень нервно стал стучать по карманам, достал зажигалку с помятой пачкой сигарет и сделал первую затяжку, выпуская клубы никотина. Медленным шагом подошёл к доске и стал что-то чертить — таблица с непонятными словами, что-то похожее на формулы. Мирай сглотнула и повернулась в сторону, откуда недавно пришла. Всего лишь пробежала мышь. Маркер полетел в мусорку, а он открыл шкаф — и девушка побледнела от ужаса. В банках были человеческие части тела. Он достал коробку новых маркеров и захлопнул дверцу. — Тц, кругом одни головные боли. Ладно, я пойду, у меня тут дело есть. Когда звонок закончился, он убрал телефон в карман халата и, насвистывая себе под нос, подошёл к Ичиро. Грубо схватил его за подбородок, покрутил голову в стороны, осматривая состояние пациента, хмыкнул и направился к столу. Стал что-то искать — многие листы упали на пол, но он не обращал на это внимания. Через несколько минут, найдя нужное, с радостным свистом открыл тетрадь и стал внимательно читать, расхаживая по кабинету. — Хоть где-то она пригодилась. Подождите-ка. Нет-нет, ха. — Он нервно засмеялся, положил тетрадь на стол и стал расхаживать, даже задел банку, которая упала. Из неё вылилась красная жидкость — запах достиг носа Мирай… Кровь. Ком подкатил к горлу, и она решила уйти как можно быстрее. Но когда стала уползать, задела носком кроссовка слишком сильно — парень поднял голову. Глаза красные, безумные. — Крысы достали меня уже. Надо ловушку поставить… — И вернулся к своим делам, дав Мирай шанс уйти. Та должна была быть уже бледной от всего увиденного. Сколько себя помнила — но такое видела впервые. Даже если он потерял здравый смысл… Неужели ему приятно смотреть на эти части тела?

***

Когда она спрыгнула на улицу, это оказался задний двор здания. Не теряя времени, побежала по переулкам. Её могли засечь по камерам — там вроде одна стояла. А значит, нужно сделать так, чтобы её потеряли. Неизвестно, когда появится тупик — и это настораживало. Поправив кепку, сбавила скорость, а потом вовсе остановилась. Они всё равно уже не найдут её. Она столько раз поворачивала… А возможно, решили не идти по её душу. Всё-таки её теперь в здании нет. — Мирай? Манджиро стоял в конце переулка и смотрел на неё, будто увидел призрака. Она замерла, будто её заперли. Свободная — и явно уже что-то натворила. Всё равно он её ненавидел — потому что Эмма вернулась и всё равно думала об этой Мирай. Как ей удалось занять так много внимания его сестры? Мирай нервно хмыкнула и стала идти к нему — не сразу заметила, что сзади к ней бегут с ножом. В этот момент вышла Эмма, почти перекрывая собой черноволосую. Всё случилось слишком быстро и непредвиденно. Мирай схватила Эмму за локоть и оттолкнула в противоположную сторону, дав себе время среагировать на лезвие ножа. Схватила нападавшего за запястье, перекинула через бок — он закашлялся. Майки подбежал к сестре, помог ей встать, но наградил Мирай злобным взглядом. Та сделала вид, что не заметила, и стала выходить из переулка. — Мирай! Стой… Эмму перебил свист колёс — машина резко остановилась около переулка. Трое замерли, наблюдая, кто выйдет. Мирай нахмурилась, сжала руки. Взгляд похолодел, когда из машины вышел Накамуро и человек в чёрном плаще, скрывающий свою личность. Его движения были медленными и… какими-то неправильными? Мужчина не делал лишних движений, не угрожал оружием. Он даже выглядел опечаленным. В руках у него был пакет, который он протянул. Мирай быстро взяла и отошла, но кидала взгляды на незнакомца. Тот приподнял голову — и её даже слегка повело назад. Мёртвые глаза. Неестественно белая кожа. Мирай посмотрела на мужчину — его вообще это не волновало? — Кто позади тебя стоит? — М… Точно, забыл вас познакомить. Сними. Он отдал приказ серьёзным тоном. Когда личность раскрылась, Мирай не поверила своим глазам. Перед ней стояла девушка — почти копия Мизори, но с некоторыми отличительными чертами. — Это эксперимент Курои. Он попросил мне тебе это показать. Значит, та лаборатория многое скрывает… Эти двойники — они, считай, мертвецы. По коже пробежался холодок. Вокруг раздался бег — их окружили. Пакет упал на землю, а она бросилась к Накамуро, чтобы ударить. Но её руку перехватили, вывернули — раздался громкий хруст. Она упала на землю, сознание помутнело. Манджиро не дал сестре побежать к Мирай. Ту схватили за шею, приподняли, ударили дважды кулаком в лицо. Она закашлялась кровью, медленно теряя сознание. Вскоре рухнула как мешок на землю. А двойник Мизори подошёл к Мирай, взял пакет, тряхнула — и оттуда посыпались кровавые детские ботинки… или игрушки. — Он ждёт тебя.

***

— Такемичи, что произошло? — Чифую смотрел на друга, который не реагировал и тупо уставился в одну точку. Даже подзатыльник давать не хотелось — такое состояние не просто так. — Она… — голос дрогнул. — Это кошмар, который закончится, только когда она умрёт. Резко поднялся ветер. Где-то сорвалась с ветки ворона, громко каркая, и дважды кружила над ними, будто отмечая незримую черту.