Новогодний поцелуй

– Стив, напомни, почему этим занимаемся мы? Мы ведь даже не британцы, – Баки в тысячный раз заправил за ухо непослушную прядь волос, которую бодро трепал холодный утренний ветер. Они зависали в альпинистском снаряжении над Ламбетом* на высоте примерно 260 футов на уровне массивного центрального вала между спицами огромного стального колеса, словно забытого здесь гигантским велосипедистом. – Целая куча причин, – усмехнулся Стив. – Во-первых… – Начинается, – буркнул себе под нос Баки и на секунду закатил глаза. – …новогодний фейерверк в Лондоне – один из лучших в мире, сложнейшая система, даже Старка пригласили завершать разработку. – Так это он тебя втянул в эту авантюру? – Бак, это не авантюра, а грандиозное событие. Чем ещё заниматься Мстителям, пока не атакуют межпланетные монстры, как не самыми серьёзными техническими вызовами? Тем более перед таким праздником, как Новый год. – Стив, когда я соглашался войти в твою команду, я думал, это что-то вроде Ревущих, только более продвинутое. А по факту мы сборище отвязных головорезов, которые со скуки занимаются высотными работами по электромонтажу на открытой местности. – Я всё слышу! – рявкнула в наушник Наташа, главный координатор работ с инженерной командой на земле. – Барнс, не отвлекайся, люди заслужили праздник. Особенно те, кто создал Лондонский Глаз*. Баки поморщил нос, бегло обвёл взглядом панорамный вид на покрытый утренним инеем Лондон, прищурился и продолжил монтаж креплений для каскада будущего фаер-шоу, постоянно подглядывая в мини-экран на смарт-часах, чтобы сверяться со схемой. – Во-вторых, – упрямо гнул своё Стив, не отвлекаясь от работы, – монтировать сложную техническую конструкцию на такой высоте и в таких условиях – дело опасное, а у Мстителей больше шансов обойтись без риска для жизни и без серьёзных травм. Баки недовольно зашипел, случайно порезав палец, сверкнул глазами: – Ещё не вечер, – и тряхнул головой, пытаясь в очередной раз смахнуть надоевшую прядь волос с лица. – Да ладно тебе, Бак. Тем более, на самый верх мы не лезем, туда летают Тони и Сэм. – А, так вот почему Старк столько матерится на фоне в наушниках. Сэм вечно что-то путает. Ну, хоть какое-то развлечение. – Сэм просто не привык пока работать со Старком. Но, кроме них, летать на самый верх Колеса некому. – Ладно. А в-третьих? – В смысле? – поднял брови Стив. – Ну ты сказал: "во-первых…", "во-вторых…", а что в-третьих? – А! Да. В-третьих… ну, это будет сюрприз. Баки насторожился: – Стив, твои сюрпризы обычно сопряжены с чем-то стрёмным. – С чего ты взял? – Стив усердно не сводил глаз со своей схемы крепежа. – С чего я взял? Ты серьёзно? Подскажи, а как так вышло, что в 1938-м тебя чуть не сожрала стая голодных собак, охранявших портовые доки, когда ты решил сделать сюрприз и пошёл встречать меня с работы без предупреждения? – Баки… – Кстати, напомни, чем закончился твой сюрприз в мой последний вечер перед отъездом на фронт? Ты влип в историю с сывороткой, которая чуть не убила тебя. Мне продолжать? Твой сюрприз на мой день рожденья в этом году закончился тем, что пришлось объясняться с полицией и береговой охраной, потому что ты перепутал арендованную яхту с чужой. – Бак, да это случайно вышло. А сегодняшний сюрприз тебе понра… – Стив наткнулся на суровый взгляд Баки и, сглотнув, осторожно добавил: – Ну, я надеюсь. – Парни, принимайте последнюю конструкцию, я отправила её к вам, – подала голос Наташа и нажала кнопку мини-подъёмника. – Как у вас обстановка? – Чашечка кофе не помешала бы, – фыркнул Баки. – Только не проси поднять её наверх. Зато, как только спуститесь, всё будет.

***

Вечером 31 декабря Лондон переливался щедрыми огнями уличной иллюминации. Играла музыка, улицы заполонили толпы, и не то что яблоку – горошинке негде было упасть. Особенно много народу собралось на противоположном берегу Темзы, чтобы посмотреть не только шикарнейший новогодний и юбилейный фейерверк в честь 25-летия Лондонского Глаза, но и все его отблески в незамерзающей воде ночной реки. – Стив, объясни, а зачем ты сейчас притащил меня под Колесо? Мы что, должны в последние пять минут года ещё что-то смонтировать или починить? Ты для этого попросил надеть кевларовый комбез и перчатки? ­– Нет, Баки, – у Стива подозрительно ярко горели глаза, и Баки почуял неладное, но было уже поздно. – Дело в другом. У нас с тобой будет самый лучший новогодний поцелуй. – Под стальными балками? Очень романтично. – Нет, – Стив широко улыбнулся и поднял указательный палец вверх, на центральный несущий вал Колеса. – Вон там. – Что? Стоп, Роджерс, ты спятил? Да тут полиции тьма! Даже сбежать не выйдет. Толпа собралась миллиона три, не меньше! А драться с полицией я не намерен. У тебя что, по праздникам нездоровая тяга к зарешеченным окнам? – Не ворчи, Бак, я всё продумал. Как только начнётся обратный отсчёт последних десяти секунд, здесь будет такой ритмичный шум, что нас не заметят. Мы прыгнем на косые спицы колеса и по их перемычкам доберёмся до центрального вала. – За десять секунд? Серьёзно? – Ну не зря же мы практиковались здесь несколько дней кряду. Всего лишь каких-то восемьдесят метров. – Ты псих, Роджерс, ты в курсе? – Да, Бак, я тоже тебя люблю. И в новогоднюю полночь поцелую тебя там. Биг-Бен отыграл символический перезвон перед первым ударом часов. Загорелась огромная голограмма в виде цифры, и толпа принялась считать: – Десять! Стив сорвался с места и взвился куда-то влево вверх, в ночную тьму. Баки рванул к опорной балке справа. – Девять! "Ну, Роджерс, я тебе этот новогодний дурдом с подъёмом по сырым скользким балкам ещё припомню", – подумал Баки, карабкаясь к спице. – Восемь! "Чёртовы перемычки, не застрять бы", – Баки прикинул расстояние до соседней спицы. – "А по ней будет быстрее". – Семь! Прыжок, перехват, и другая спица, она под более выгодным углом. Навыки не подводят никогда. – Шесть! Центральный вал уже виден. – Пять! Интересно, удастся обогнать Стива или нет? – Четыре! Уже совсем близко. – Три! Вон и светлая макушка Роджерса видна с другой стороны. – Два! Он перепрыгивает на ту же спицу Колеса, и прижимается вплотную, и глаза его горят так, что можно ослепнуть. – Один! ­– БАММММ! – звучит первый удар старинных королевских часов, и ночную тьму взрывают фейерверки. Громадные огненные цветы распускаются в небе, и они ярче солнца. Вспышки, шлейфы искр и разноцветные лучи прожекторов накрывают прибрежную часть Лондона, наперебой отмеряют ритм удары Биг Бена и гулкие отзвуки залпов салюта. Небо горит, играет голограммами и сыплет гигантскими золотыми, алыми и синими вспышками. А в самом центре огромного Колеса, скрытые от всех переливами огней, целуются двое. И в этот момент всё это великолепие – для них.