Где шумят волны

— Пожалуйста, Нанамин, я прошу тебя как друг! Ох, неужели ты настолько жесток, что заставишь меня умолять?.. Нанами тяжело вздохнул и отодвинул мобильник подальше от себя, чтобы плаксивые причитания Годжо не налегали так отчаянно на его барабанные перепонки. — Ну скажи, что ты собираешься делать на новый год? — уже в тысячный раз доносилось из трубки. — Неужели будешь торчать дома, как какой-нибудь одинокий старпёр? — Нанами возмущённо кашлянул, пытаясь сквозь непрекращающуюся тираду донести до собеседника, что его терпению почти пришёл конец. Но Годжо, конечно же, не обратил на это никакого внимания, продолжая профессионально капать на нервы: — Вип-зона, еда, выпивка — всё с меня. Что тебе ещё нужно? Или у тебя наконец-то появилась девушка, и ты будешь с ней? Если и появилась, в чём я очень сомневаюсь, ты должен был сообщить об этом мне в первую очередь! И вообще— — Ладно! Я согласен! Тишина. Блаженное молчание. Впервые за последние десять минут Нанами смог услышать тиканье часов у себя в кабинете. — Годжо, я принимаю твоё приглашение, — сказал он, устало потирая лоб пальцами. — Только прекрати называть меня «Нанамин». Сквозь помехи связи довольный смешок Годжо прозвучал почти приятно. Голос сладкий, как мёд, только вот у Нанами, похоже, на него аллергия. — Я перестану, если ты будешь звать меня по имени. Са-то-ру... — Хорошо, Сатору, как пожелаешь. Только оставь меня в покое. — О, вот так намного лучше, — нежно пролепетал Годжо, и в следующую секунду его тон вдруг изменился до неузнаваемости: — Знаешь, мне сейчас совсем не удобно говорить. — Ты же сам позвонил! — Всю информацию вышлю чуть позже, хорошо? Ну ладно, пока-пока! — Подожди-ка... Послышались короткие гудки. Нанами на несколько тиков секундной стрелки залип в погасший экран смартфона, а затем раздражённо откинул его на рабочий стол. Этот невыносимый человек, как всегда, добился своего и подло свалил в закат. Нанами запустил пальцы в и без того растрёпанную после долгого рабочего дня укладку; упёрся носком в пол и развернулся на своём компьютерном кресле в сторону панорамного окна, открывающего вид с высоты офисного небоскрёба на сияющий вечерними огнями Токио. Надо сказать, Нанами был в такой ситуации уже не первый раз. Сначала Годжо — то есть, Сатору — затащил его играть в боулинг. Затем уговорил пойти в ресторан турецкой кухни пробовать десятки видов рахат-лукума и ещё каких-то труднопроизносимых сладостей. В следующий раз Нанами почти отвязался от его компании, но Сатору изобразил глаза на мокром месте и печально промямлил: «Но, Нанамин, ты ведь не откажешь мне в мой день рождения?» И, чёрт возьми, Нанами ведь не бездушная скотина, и он помнил, что у Сатору действительно был день рождения. Пришлось терпеть его счастливую улыбку и сверкающие глаза до самого вечера, и потом, к счастью, ситуацию спасли его студенты, занявшие внимание Сатору тортиком с двадцатью восемью свечками. Это довольно мило, — подумал тогда Нанами и в следующее мгновение смутился от собственной мысли: он точно не собирался умиляться кем-то вроде Годжо Сатору, который, будучи главой клана и сильнейшим магом поколения, в свои двадцать восемь годиков вел себя не лучше младенца. Сегодня он ухитрился, с помощью коварных манипуляций и каких-то тайных магических техник, уговорить Нанами отпраздновать с ним новый год. Что ж, по крайней мере в этом был один единственный плюс — выпивка за чужой счёт. Пьяным переносить компанию Сатору, определённо, будет намного легче. Нанами вспомнил, как много лет назад встретил новый год в Нью-Йорке вместе с Хайбарой — они застряли там из-за миссии вплоть до самых праздников. Стоя в толпе людей возле самой большой ёлки в городе, где вёлся обратный отсчёт последних секунд до окончания года, Хайбара, перебивая шум, почти прокричал Нанами в ухо: — Только не забудь загадать желание ровно в полночь! Нанами всегда считал традицию загадывать желания по праздникам чем-то глупым. Он, прочно запутавшийся в паутине капитализма, был убеждён, что мечты исполняются при помощи труда и денег, но никак не с подачки вселенной, богов или Санты. В этом мире, к сожалению, из «волшебного» существовали только проклятья и маги, а последние и сами были ничуть не лучше проклятий. И всё же, когда закончился обратный отсчёт, Нанами не мог не подумать о том, что хотел бы однажды забыть о проклятьях, магах и магии, и своей гиперответственности — и просто уехать куда-нибудь подальше от шумных мегаполисов, где никто его не знает, где нет смертей и миссий, где тихо шумят волны и шелестит в листве солёный морской ветер. С того раза Нанами, наверное, больше никогда не загадывал желаний на новый год. И никогда больше не встречал его с Юи Хайбарой. Пока в груди не заворочалось застарелое чувство скорби, Нанами снова подумал о Сатору. Вероятно, у него просто не было друзей, с которыми он мог бы развлекаться и справлять праздники. Да и у Нанами, вообще-то, тоже их больше не было. Так, коллеги и приятели, с которыми он иногда выпивал после работы, занимающей большую часть его времени и с каждым кварталом всё сильнее отдаляющей его от социума. Если подумать, в этом году навязчивый Годжо Сатору был практически единственной его социальной связью... Неужели он действительно считал Нанами... другом? И, при том, настолько близким, чтобы провести вместе один из самых громких праздников в году? Сатору предположил правильно: Нанами действительно не собирался ничего отмечать, намереваясь, как обычно, поработать и отправиться домой спать. В Японии новый год не был таким же популярным праздником, как в Европе или Америке, да и ёлок тут после рождества не наряжали, поэтому в том, чтобы просто проигнорировать очередной оборот земли вокруг солнца, не было ничего необычного. Ну, в этот раз игнором отделаться не получится. Нанами вернул взгляд на монитор компьютера, где его уже добрых полчаса дожидался очередной предновогодний дедлайн. Испустив свой сотый за этот вечер мученический вздох, Нанами, наконец, отбросил мысли о Сатору и праздниках, положил ладонь на мышку и вернулся к работе.

— В смысле, он не придёт? — Нанами обвёл вопрошающим взглядом троих присутствующих — Сёко, Утахиме и Иджичи, — сидящих на татами вокруг заставленного закусками столика. — В прямом, — ответила ему Сёко, принимая из рук Утахиме маленькую чашу саке. — Сказал, внеплановая миссия, никак не сможет прийти. Сводил своих детей в храм и уехал. — Так даже лучше, — сказала Утахиме. — Всё равно едим за его счёт. Нанами не будет удивлён, если на этот новый год она загадает желание об исчезновении Сатору с лица земли. — Годжо-сан всё ещё на страже Японии от проклятий... — добавил Иджичи. Должно быть, Сатору очень постарался, чтобы вечером тридцать первого декабря собрать их небольшую компанию вместе в уютном ресторанчике с традиционной атмосферой, украшенном кадомацу под новый год. Утахиме уверяла, что пришла по приглашению Сёко и только из-за неё. Иджичи намекнул, что ему угрожали. А Сёко... Сёко уже опустошила треть бутылки саке, и Нанами собирался последовать её примеру. Не то чтобы он был против компании — даже наоборот, но в какой-то момент он подумал, что Сатору пригласил только его одного... Глупость. Странное чувство разочарования вдруг кольнуло его где-то в районе сердца — главным событием этого вечера должен был быть вовсе не праздник, а Годжо Сатору. Все присутствующие, несомненно, ждали именно его появления, хоть никто и не подавал виду. Никто никогда не говорил вслух, как влияла на окружающих бурная харизма Сатору, как рядом с ним атмосфера всегда изменялась до неузнаваемости, и какой притягательной на самом деле была эта его вечная весёлость, врывающаяся новыми красками в серость их взрослых жизней. Или так думал только Нанами? — Кампай! — четыре руки подняли в воздух свои чаши саке. — С наступающим! Без Сатору посиделки прошли на удивление мирно и даже приятно: поели дзони, перемыли косточки старейшинам, пожаловались на работу и проконсультировались с Сёко по поводу болячек, который каждый из них приобрёл после двадцати пяти. Не засиживаясь допоздна, так же мирно все друг с другом раскланялись, обменялись поздравлениями и разошлись, и Нанами уже в одиночестве переместился в бар по соседству. В конце концов, пришлось признать себе: без Сатору всё не то... С очередным выпитым коктейлем пришло какое-то неидентифицируемое чувство беспокойства: Нанами достал телефон и зачем-то открыл переписку с Сатору. Ни новых сообщений, ни пропущенных звонков. Символы слегка расплывались перед глазами из-за действия алкоголя, когда Нанами печатал: «У тебя всё нормально?» И потом: «Помощь нужна?» Он знал, что на звонок Сатору сейчас точно не ответит, да и сообщений не увидит, но, может быть... Звук уведомления. Годжо: «Уже закончил :)» Годжо: «Скоро буду». Эмодзи в виде сердца, подмигивающий эмодзи. В груди по неизвестной причине потеплело. Вокруг Нанами всё крутились молоденькие девушки, пытаясь привлечь его внимание короткими платьями и глубокими декольте, но они и не подозревали, что внимание этого статного привлекательного мужчины, одетого в классическом стиле, уже всецело занято другим не менее привлекательным муж... — Скучаешь? Нанами вздрогнул и чуть не выронил телефон из рук. За барной стойкой рядом с ним, взявшийся будто из воздуха, собственной персоной восседал Сатору Годжо и широко ему улыбался. Из колонок очень вовремя заиграла Pornstar Нессы Барретт. Нанами слегка отклонился от него, чтобы рассмотреть с ног до головы, убедиться в его реальности... — Но как ты?.. Довольный реакцией Нанами, Сатору небрежно махнул рукой: — Нашёл по следам твоей проклятой энергии. — О. В такие моменты разница в их силе казалась до смешного очевидной. Без лишних разговоров Сатору скомандовал: — Идём. — Не церемонясь, он схватил Нанами на руку и потянул за собой — только успевай переставлять ногами. — Куда ты меня тащишь? — возмутился Нанами, впрочем, продолжая покорно следовать за ним. Сатору обернулся к нему, подмигнул своим невозможным обсидиановым глазом: — Просто доверься мне. Это последнее, что услышал Нанами перед тем, как его голос потерялся среди десятков других голосов и громкой музыки. Белые волосы Сатору окрашивались то в синий, то в красный, то в фиолетовый под светом неоновых ламп. Его тёплая ладонь — никакой бесконечности — неудобно стискивала Нанами за пальцы, но затем изменила своё положение, скользнула в его ладонь и сжалась вокруг неё надёжно и крепко. Это было... Что это было?.. Конечно, Нанами напрягся и попытался выдернуть свою руку из его хватки, но попробуй только вырваться из лап сильнейшего. В горле зачастил пульс и, кажется, даже заложило уши. Сатору взглянул на него, будто присмиряя, — его смеющиеся глаза, показавшиеся из-под очков, то ли угрожали, то ли манили за собой, обещая покой и безопасность. Нанами опомниться не успел, как музыка стала звучать где-то за стенкой, Сатору толкнул его в тесную кабинку туалета и сам зашёл следом, захлопнув дверцу. Лицо Нанами перекосило в немом удивлении, он хотел было открыть рот, но Сатору шагнул к нему навстречу, непозволительно сокращая дистанцию, и — великий Будда! — положил палец ему на губы. — Ч-ш-ш... Я же сказал: доверься мне. И мир вокруг смазался, потерял чёткие контуры и утратил краски.

Сатору перенёс их... В квартиру Нанами?! Это он понял, когда Сатору выпустил его из своих рук и отстранился, и когда глаза привыкли к царящей здесь темноте. Сатору, тем временем, упал на ближайший диван, рассевшись в чужой гостиной, будто хозяин. — Какого чёрта? — закономерно поинтересовался Нанами, всё ещё дезориентированный после внезапной телепортации и фривольных прикосновений Сатору. — Собирайся, — сказал последний, снова не намереваясь что-либо объяснять. — Документы, паспорт, необходимые вещи. На сутки. Наверное, следовало бы всё-таки включить свет, чтобы иметь честь полюбоваться на этого нахала, но в этом не было необходимости — сияющие голубым светом магические глаза служили прекрасным ориентиром. Это выглядело бы стрёмно, если бы Нанами давно не привык к таким фокусам. Нависнув над Сатору в угрожающей позе, он переформулировал свой недавний вопрос: — Объяснишь, наконец, что ты задумал? В мягком рассеянном свете, который проникал в окна с улицы, Нанами прекрасно увидел, как Сатору скорчил такое выражение лица, будто бы у него случился приступ мигрени. — Мы летим на океан! — всё-таки сдался он, затем одёрнул рукав своей кожаной куртки и взглянул на часы: — Через полчаса. — Полчаса?! Как, по-твоему, мы успеем на самолёт за полчаса? Во-первых, Сатору не мог телепортироваться бесконечно (или мог?). Во-вторых, избежать паспортного контроля всё равно не получится. В-третьих... А почему Нанами вообще размышлял так, будто бы он уже согласился на эту внезапную авантюру? После того, как Сатору без приглашения завалился к нему домой? — Успеем, если ты перестанешь болтать и сейчас же соберёшься. — Сатору поднял ладонь в воздух, прерывая очередное замечание: — Не волнуйся, это частный рейс, так что никаких очередей. — О, это последнее о чём я волнуюсь! Почему вообще мы куда-то летим, позволь узнать? — Потому что, Нанамин, — приторно запел Сатору, — я решил сделать тебе новогодний подарок! Встретим первый рассвет в особенном месте! — С тобой не соскучишься, — простонал Нанами, потирая пальцами виски. — И прекрати называть меня Нанамин! — Как скажешь, дорогой. Так Нанами и оказался на одном из живописных маленьких островков Японского архипелага, наедине с пустынным пляжем, океаном и... Сатору Годжо. Всё это казалось нереальным — они спали всего пару часов в коттедже, который снял для них Сатору, перед тем, как отправиться встречать первые в новом году лучи солнца у вод Тихого океана. Теплые циклоны, к счастью, сегодня были благосклонны — ветер был приятным, а небо таким чистым, что видны были точечки рыбацких суден, зависших над полосой горизонта. Холодные зимние волны величественно накатывались на песок в тусклом серебристом свечении рассвета. По мнению Нанами, именно это было настоящим волшебством. Земля, вода и солнце — нечто, созданное свыше и не имеющее никакого отношения к человеческой порочности. Может быть, ради этого Нанами выполнял миссии и работал. Чтобы однажды поселиться где-нибудь у моря в компании книг и горячего ароматного кофе по утрам... — Ну вот, а ты брыкался. — Сатору нагло вклинился в момент, уничтожая всю его магию, обнял Нанами за плечи и слегка встряхнул, на мгновение прижавшись к нему своим тёплым боком. — Красота же! Нанами поспешил высвободиться из его доставучих рук, ворча: — Ради всего святого, Сатору, не порти атмосферу. Видно, перевозбуждённый впечатлениями, он рассмеялся, и смех его на удивление гармонично вписался в звуки, созданные природой. — Хочешь помочить ножки? — спросил он, когда эхо его веселья растворилось среди близлежащих холмов. — Сам и мочи. — Нанами плотнее укутался в свой клетчатый шарф и сунул руки поглубже в карманы куртки. Сатору уже переключился на новую тему: — В следующий новый год поднимемся на Фудзи! — мечтательно протянул он. — Ещё чего. — Если хочешь, я перенесу нас сразу на са-а-амую вершину. — Мы умрём из-за резкой смены атмосфер. — Не волнуйся, я сделаю тебе искусственное дыхание, если не будет хватать кислорода. — Мерзость. Не смотря на все свои причитания, теперь Нанами не смог сдержать улыбки. Да, Сатору определённо не даст ему утратить радости жизни в бесконечном служении капиталистической системе. По крайней мере, внутри его глаз Нанами в любой момент мог увидеть свою мечту об океане.