Незнакомка.

Если у Жуань Мэй спросят, что она любит, то её ответ будет краток — наука. И раскапывая дальше, то в этот список входят вышивка, десерты и традиционный театр. Но только в глубине души она признаётся себе, что любит веера, запах пряностей, ласковый голос и хитрые глаза. Находясь в очередной незнакомой стране, Жуань Мэй решила посетить помимо Богом забытое место посреди моря и не указаным на карте ещё и столицу. Ну так, для социализации. Оказавшись на оживленной улице в Пекине, куда когда-то она ездила с родителями, девушка бездумным взглядом рассматривала вывески магазинов для туристов и людей. Всё же, Пекин слишком современный и не подходящий для звания «столица Китая». Тяжело вздохнув, Жуань Мэй зашла в первую попавшуюся кофейню, даже не посмотрев на название. Пока она проходила мимо столов к свободному месту, до её ушей донёсся мелодичный смех, на который девушка, по какой-то причине, обратила внимание. Обладательница этого нежного и чуткого смеха была красива, как расцветающиеся деревья каштана. Её традиционное и яркое ханьфу выбивалось из картины всей кофейни, мягкие с виду волосы были собраны в слегка растрёпанный пучок, взгляд сочился хитростью и какой-то загадочностью, а тонкие и изящные руки были обвешаны украшениями из нефрита. Жуань Мэй остановилась неподалёку, глупо разглядывая чарующую незнакомку. Она же, заметив пристальный взгляд, оглянулась и тепло улыбнулась учёной, жестом подзывая к себе. Девушка очнулась и слегка недоуменно оглядела её, посмотрела по сторонам и подошла к столику, прокашливаясь. — Прошу прощения. Я, наверное, помешала Вам и… — глаза устремились на другую девушку, которая смотрела на неё спокойно и умиротворяюще, — Вашей спутнице. Жуань Мэй сглотнула откуда-то появившийся ком в горле и отвела взгляд. — Можно составить вам двоим компанию? Загадочная девушка удивлённо приподняла брови, но сразу же хитро улыбнулась и жестом указала на свободное место. — Мы не против. Верно, Госпожа Юйкун? , — искрящиеся глаза посмотрели на спутницу, замечая одобрительную улыбку и снова обращая свой взгляд на Жуань Мэй, — Я Тинъюнь, а как зовут тебя, чудесная незнакомка? Девушка почувствовала, как к её щекам прилегает жар, хотя раньше ей это чувство было неведомо. Её сердце бешено билось в ушах, руки вспотели, а ноги еле держали. И в голове опытной учёной, которая никогда не понимала природу всех чувств, что так терзали других, что-то щёлкнуло. Это оно. 　　　　　　　　　 ··· Жуань Мэй теряла многих. Родителей, любимую бабушку, друзей. Почему-то казалось, что эти мучения закончились. Она посвятила всю свою жизнь исследованиям разных жизней. Отреклась от мира, запретила себе чувства и эмоции. За всё это время её сердце превратилось в кусок толстого льда, который не увидишь даже в дебрях Антакрдиты. Только умелые тёплые руки и хитрые глаза смогли полностью растопить лёд, бережно охраняя сердце и заставляя его заходиться в бешеном темпе. Только она имела возможность увидеть весь спектр эмоций на лице Жуань Мэй. Только она. Но всё произошло быстро. Её имя, личность, статус отобрали, а потом стёрли её саму в порошок. По словам Юйкун, её тело нашли около пяти утра на берегу реки Чаобайхэ в маленькой деревушке. Девушку не пускали ни на опознание, ни на вскрытие, — хотя она имела право –, ни на похороны. Почему? Она сама не знает. Её наставница лишь виновато улыбалась ей и растерянно уходила вдаль. Жуань Мэй впервые почувствовала безысходность и такую сильную печаль с тоской, которую не чувствовала даже на похоронах родителей. Спустя пару месяцев она уехала обратно в свой маленький неизвестный городок, где окунулась в исследования, пытаясь забыться. Только вот призрачный образ Тинъюнь не хотел уходить и лишь мучил её по ночам. Сны ей начали сниться после её ухода. В них было так приятно и в то же время выматывающе, что не хотелось просыпаться, оставаясь во сне или умирая. Жуань Мэй всё это время находилась в затворничестве и не выходила из своей лаборатории, работая над проектом для выращивания новых организмов. Неожиданно для неё, ей пришло письмо с просьбой от одного уважаемого профессора приехать во Францию для обсуждения предстоящей выставки. Учёная хотела было отказаться, но почему-то при мысли об этом её сердце бешено колотилось. Не смея испытывать судьбу, она всё же согласилась и купила билеты на самолёт. Проходя мимо афиш в Париже она заметила рекламу одной драматической пьесы по одному её любимому произведению и не смогла двинуться дальше. Её голубые глаза внимательно исследовали афишу. Что-то держало её и тянуло так сильно, что ноги сами понеслись в здание, в котором должна была состояться пьеса. Будто не контролируя своё тело, Жуань Мэй спешила куда-то, сама не зная куда. Найдя зал, она трясущимися руками открыла дверь и прошла внутрь. В её уши залились множество оживленных голосов, песен, смеха, вздохов и выдохов. Зал был полон людей, которые ожидали начала. Учёная слышала какофонию дорогих парфюмов, но вдруг она услышала тот самый запах пряностей. Её руки охолодели, ноги стали ватными, но продолжали метаться в поисках чего-то… или кого-то. Расталкивая незнакомых людей перед собой, идя только на смутное ощущение до боли знакомого аромата, она увидела перед собой её. Длинные лисьи уши, красочный веер в руках, очаровательная улыбка и такие родные, с искрой зелёные глаза… Жуань Мэй встала, как вкопанная. Её руки опустились, тело потяжелело на сотню, по телу лился холодный пот, а из горла вырвался жалкий тихий стон. Учёная оглядывала девушку перед собой, будто зачарованная. Её тело начало слабо двигаться в сторону родной души, а с губ сорвалось отчаянное: — Тинъюнь?.. Лисица продолжала разговаривать со своим собеседником, не обращая внимания на окружающих её людей и изящно прикрылась изысканным веером. Глаза Жуань Мэй намокли, хотя раньше она даже не чувствовала подобное, и рванулась вперёд. Еле как протиснувшись между людьми, учёная громко окликнула её и схватила за руку. — Тинъюнь, это ты?! Девушка резко обернулась и испуганно посмотрела на неё, быстро взмахивая веером около своего лица. Она высвободила руку и снизу вверх оглядела Жуань Мэй, как будто видела её в первый раз. — Девушка, Вы, похоже, перепутали меня с кем-то. Я Фуга. — в голосе звучал французкий акцент, хоть остался таким же чётким и звонким. Жуань Мэй забегала глазами по силуэту, на её лице было изображено полнейшее отчаяние, и она попыталась что-то сказать, но её горло так заныло, что получился только сдавленный всхлип. Оглядев такую родную, тёплую, желанную и одновременно незнакомую, холодную девушку перед собой учёная опустила руку. Напряжённые черты лица разгладились, выражая ничего, а по щеке скатилась одинокая, незаметная слеза. — Прошу прощения. — тихо, мёртвым голосом ответила Жуань Мэй, быстро разворачиваясь на своих туфлях и решительным шагом направилась к выходу. Только зелёные глаза внимательно наблюдали за ней до самого конца.